Правила и исключения

Несколько история вне времени, происходящие во время первых двух столетий первой эпохи. Касаний Макалаурэ избегал всегда, насколько это было возможно. И случайные и преднамеренные он старался прервать сразу же или по крайней мере оставлял между собой и чужаком ткань рубашки или плаща. Он не боялся их, как мог бы, но казалось тот факт, что кто-то может его тронуть, выбирая при этом, что делать дальше, самостоятельно или оказаться настолько близко, чтобы напасть до того, как будет замечен, уже был неприятен ему. Исключений Лаурэ не делал. Закрытая одежда и постоянная дистанция его устраивали, и менять что-либо он считал излишним. Разумеется, в тех случаях, когда прикосновений было не избежать - когда в лазарете обрабатывали случайные раны, когда во время тренировочного боя партнер удерживал от падения или наоборот, хватал за руку, ставя блок, Макалаурэ реагировал на них спокойно, пусть и не стремился к ним сам. Все же иногда и это правило ломалось, чаще всего по одной и той же причине. Рыжей причине, послать которую куда подальше совесть не позволяла. ____________ Весенний вечер выдался скучным. За окном под серым небом бились ветви деревьев, укутанные блеклым туманом. Маленькие, едва распустившиеся листочки слетали и прилипали к стеклу. Вот уже около месяца рядом с крепостью не происходило ничего требовавшего вмешательства или, на худой конец, внимания. Нельофинвэ, сидя на софе, лениво бренчал на арфе, пробуя новую мелодию. Не из тех, что писал брат - на разучивание одной из них пришлось бы потратить не одну неделю и ещё больше на то, чтобы научиться играть казавшиеся невозможными сочетания нот. Лёгкие звуки, пусть и не самые точные - инструмент в руки Майтимо не брал со времени Валинора, пробегали по воздуху, быстро обрываясь в тишину. Мотив он нашел несколько дней назад, роясь в старых бумагах - откуда тот взялся изначально оставалось только гадать. Стук в дверь прервал его. Макалаурэ неспешно вошёл в комнату и, прежде чем старший успел вернуться к своему занятию,  накрыл единственной ладонью его запястья. - Совсем плохо выходит? Майтимо неловко улыбнулся, смотря с вопросом на младшего. Макалаурэ только что вернулся от интенданта, у которого брал список необходимых продуктов, и, возвращаясь по коридору из-за неплотно закрытой двери прекрасно слышал игру брат. Ошибки были довольно заметными, хотя и не уродовали полностью мелодию, но менестрель, даже бывший, такого терпеть не хотел. К тому же он был в хорошем настроении и вместо того, чтобы сразу обвинить Нельо в терзании несчастной арфы стоял довольно спокойно. И сейчас, в ответ, улыбнулся тоже. Макалаурэ сел вплотную с братом, не отпуская его рук. Потянул за запястья, заставляя поднять выше по струнам руки, сложил ровнее пальцы. Помог дернуть резче и загасил, сохраняя темп. Когда Майтимо продолжил играть, то его рук он больше не удерживал, только изредка поправляя движения и добавляя свои ноты там, где дотянуться старший не мог. На губах Макалаурэ осталась лукавая усмешка, а в глазах неприкрытое удовольствие. ____________ День не задался, а точнее не задалось его завершение. Иначе сказать или подумать про него Майтимо не мог. День ещё прошёл сносно, даже хорошо - после дел осталось время сходить на тренировочную площадку и отточить пару приёмов, давно уже придуманных, но почти не опробованных в деле. Те оказались вполне годными, хотя один, где меч приходилось выбивать снизу вверх почти что остриём своего, для настоящего боя плохо годился. Враги не были вооружённы единообразно, так что для каждого оружия пришлось бы просчитывать, куда именно нужно ударить, чтобы клинок не соскользнул. После тренировки удалось прогуляться до замка по тёплой погоде - уже успел сойти снег, а с деревьев запели птицы. На голых ветках, покрытых пока только почками, строили гнезда маленькие птахи из тех, что оставались в холодном краю и на зиму. Судя по тому количеству, что в холодное время года приходилось подкармливать, Майтимо уже не был уверен, не стали ли они проживать в Химринге круглый год только после того, как пришли эльдар. В тот момент день замечтавшегося лорда резко и довольно болезненно испортил сук. Дерево повалилось при урагане ещё неделю назад, но убрать его с дороги за крепостью ещё не успели. Как так сложилось, никто сказать не мог, но во всем городе не оказалось ни одного человека, кто должен был бы быть ответственнен за то, чтобы пожилой вяз покинул своё последнее пристанище и отправился в камины. Дровосеки оправдывались тем, что все поленницы забиты, резчики по дереву, что такую громаду им деть некуда. Все же первые обещали к концу недели, когда дров останется меньше, дерево убрать. Заставлять их это делать раньше Майтимо не стал - дождей, которые испортили бы древесину, не предвиделось, по дорожке почти никто и никогда не ходил, а поленья пока что совать было действительно некуда - прежде чем позволить такую отсрочку наличие места Нельофинвэ проверил. Чтобы пройти по дорожке в эти дни приходилось отводить несколько сучков, часть из которых были довольно крупными и тяжёлыми, больше похожими не полноценные дубины. На почившем гиганте ветки оставались ещё гибкими и упругими, так что придерживать их приходилось все время, пока не минуешь дерево или же смириться с необходимостью идти по мокрой и высокой траве на обочине. Задумавшись, Майтимо забыл о великом правиле вяза - несколько солдат уже успели получить в то или иное место суками и окрестили его так, и небрежно отвёл ветки, сразу отпустив. Ощутимые удар в лицо быстро вернул эльда в реальность. Спустя полчаса он сидел на крае кровати у себя в комнате, прижимая тряпочку с ледяной водой к рассеченной брови - голова болела и продолжать работу в кабинете не было сил, а рядом, слушая его историю, беззвучно смеялся Макалаурэ. Не найдя брата в кабинете несколькими минутами ранее, когда он принёс сдавать сводки за день, Макалаурэ, обойдя ещё пару помещений, зашел и в спальню старшего, где и нашел последнего. Внешний вид последнего вызвал у него порядочное удивление - было немало причин, за которые кто-либо из обитателей крепости был бы рад врезать его брату, но поднять руку на лорда они бы решились вряд ли. Разумеется, он не мог не сопереживать брату, но все же перестать усмехаться казалось задачей невыполнимой. Что именно рассмешило его, он не знал - все же давно уже прошёл тот возраст, когда чьи-то неудачи или глупости способны были его позабавить. Майтимо в любом случае его веселья не разделял. - Да хватит уже, правда! Мне больно, чтоб ты знал. Макалаурэ опустил взгляд, перестав по крайней мере пялится на старшего. Все же он и правда знал, что приятно тому вряд ли. - И, между прочим, мог бы хотя бы посочувствовать. А не ржать, как... неважно, как. Как посочувствовать Лаурэ представлял куда хуже. Бумагу, кроме донесений, чтобы можно было написать об этом, он не захватил. Как-либо иначе сообщить представлялось сложным. Уходить за бумагой - старший мог вообще обратно не пустить, а этого допустить не хотелось. Подумав несколько мгновений, он встал и осторожно прикоснулся губами ко лбу брата над компрессом, под которым уже была заметна налившаяся шишка. От боли Майтимо все же чуть поморщился, но улыбнулся младшему - неправильно было бы не засчитать попытку. Макалаурэ сел обратно, а потом и лег, свернувшись там, где должно было быть изножие, глядя на брата уже не так сосредоточенно, хотя и с прежней усмешкой. - Так и планируешь здесь оставаться? Лаурэ помотал головой. Ненадолго он все же остался - проверить, не нужно ли тащить старшего в лазарет среди ночи. ____________ Макалаурэ всегда старался отстригать волосы раньше, чем те вырастали до плеч. К тому моменту уже становилось тяжело расчесывать их самостоятельно, а кроме того пряди начинали путаться все сильнее. Их приходилось подкалывать заколками или собирать в короткий хвост. В первые разы, пока он не успел окрепнуть после плена, Майтимо помогал ему с этим. Сперва Нельо не сразу согласился - почти час старался отговорить, потом уговаривал постричь хотя бы не так коротко - он до сих пор помнил, что раньше брат всегда носил их длиннее пояса и предлагал даже свою помощь с тем, чтобы заплетать и расчесывать, но в итоге сдался. После, уже в Химринге, со стрижкой помогали слуги. Но все же не всегда Макалаурэ удавалось спохватиться вовремя. Один раз, когда волосы уже доросли до критической длины, несколько дней Макалаурэ забывал или неуспевал - причина не всегда была одна и та же - расчесать их. Так после очередного кошмара и ночных метаний в постели не слишком послушные и раньше локоны спутались окончательно, превратившись в неопрятную массу из узелков. Первой мыслей было тут же потребовать у кого угодно, чтобы срезал все. Второй же то, что в таком виде обращаться к кому-либо было неловко. Единственным вариантом, казавшимя близким к компромиссу, было идти к брату. И, хотя Макалаурэ заранее безрадостно предчувствовал реакцию последнего и просьбы оставить длину, даже если не такую, то по крайней мере большую, чем обычно, но являться с гнездом на голове к Нельо спозоранку все же было не так унизительно. Через полчаса Макалаурэ стоял на пороге в кабинете брата, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и дожидаясь, пока тот не прочитает записку. Просьба ли была неожиданной или процесс осмысления шёл у старшего этим утром медленнее обычного - по кругам под глазами и пятнам на шее Макалаурэ был почти уверен, что Майтимо спал, а, точнее, не спал, не в одиночестве, но вот с кем думать даже не хотел, но далеко не сразу Нельо поднял на него взгляд. - Расчесать тебя? Серьезно? Макалаурэ кивнул, уже не пытаясь понять даже причин такого недоумения брата. В записке он предпочёл не уточнять, что, как только окажется в приемлимом виде, то подвергнет уже с чужой помощью волосы экзекуции, избавившись заодно от нотаций.  Нельо потер лицо руками, тщетно сгоняя остатки сна. - Садись тогда в кресло, я за гребнем схожу. Младший послушался, заставляя себя сидеть ровно, даже когда вернувшись брат встал за его спиной. Шея сзади невольно напряглась, голова нагнулась вперёд, мышцы под подбородком и у ушей сжались, стараясь уловить каждый звук, который бы говорил о происходившем сзади. Кожи на затылке коснулось дерево, чуть без боли, царапнув. Пальцы на левой руке с силой впились в обивку. Должны дернуть со всей силы, ударить затылком, пока не видит и не готов к обороне, оглушить по виску, дождавшись наконец, пока не расслабится, не потеряет бдительность... - Все равно ведь отрежешь потом? Голос Нельо вывел его из раздумий. Макалаурэ все же дернулся, но тут же замер снова и неторопливо, чтобы не потянуть, кивнул, воспользовавшись секундой, чтобы обернуться немного. - Но зачем? Тебе правда пошли бы длинные волосы. Они бы не путались так, если бы на ночь заплетать. Я мог бы... Лаурэ со вздохом покачал головой. - Почему? Когда Макалаурэ ушёл, Майтимо взял записку, читая последние строки: "Потому что я не хочу бояться тебя".