Шторм

***

Он вышел из парка. Небо над городом было чёрным. Первые капли упали на лицо. холодные, тяжёлые. Потом дождь пошёл стеной. Линч шёл, не разбирая дороги. Вода заливалась за воротник, стекала по спине. Туфли промокли насквозь. Он не чувствовал ничего. Только пустоту. «Ты сам всё придумал, стучало в голове. Сам придумал. Сам поверил. Сам поцеловал. Он просто поправлял шарф». Линч засмеялся. Истерично. Громко. Прохожие оглядывались, но ему было всё равно. Гроза началась, когда он дошёл до моста через реку. Молнии полосовали небо, гром гремел так, что дрожала земля. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Линч остановился посередине моста, вцепившись в перила. Ветер рвал одежду. Внизу бурлила чёрная вода. - Почему?! закричал он в небо. - Почему я не могу быть нормальным?! Гром ответил ему. Молния ударила где-то рядом. Линч даже почувствовал запах озона. Он стоял под ливнем, мокрый до нитки, дрожащий, разбитый, и понимал только одно: завтра ему снова идти в офис. Снова видеть Генри. Снова сидеть за своим столом, смотреть в монитор и делать вид, что ничего не случилось. А Генри будет проходить мимо. И смотреть на него, теперь уже с неловкостью. С жалостью. С брезгливостью. Линч сжал перила так, что побелели костяшки. - Ненавижу, прошептал он. Не Генри. Себя. Дождь не прекращался. Гроза бушевала над городом. И не было никакого солнца.

***

Утро понедельника. Линч пришёл на работу за час до начала. Сел за свой стол, включил компьютер. Рубашка была выглажена, волосы зачёсаны, под глазами чёрные круги, которые не скрыть никаким тональным кремом. Он не спал все выходные. Лежал на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове субботу. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое движение.

«Я просто наклонился поправить шарф».

Линч закрыл глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю. В девять начали подтягиваться коллеги. Сергей похлопал его по плечу, спросил, как выходные. Линч ответил что-то невнятное. В десять из кабинета вышел Генри. Линч почувствовал это затылком. Каждая клетка его тела знала, что Генри рядом. Он не поднял головы. Смотрел в монитор, в таблицы, в бессмысленные цифры. Генри прошёл мимо его стола. Линч слышал его шаги. Слышал, как они замедлились. На секунду, всего на секунду. Потом пошли дальше. Он не посмотрел на Линча. Даже мельком. Линч сидел, вцепившись в клавиатуру, и чувствовал, как внутри всё сжимается от боли. «Он даже смотреть на меня больше не хочет. понял Линч. - Я для него теперь чужой. Странный. Больной». Дождь за окном снова начался. Мелкий, противный, бесконечный. Линч проработал до вечера, не поднимая головы. Не пошёл к кулеру. Не выходил курить. Сидел за своим столом, как в клетке. Когда рабочий день закончился, он подождал, пока все уйдут. Встал, собрал вещи, надел куртку. У выхода он столкнулся с Генри. Они замерли друг напротив друга. Тишина. Только дождь за дверью. - Егор, начал Генри. Его лицо было напряжённым. Он явно хотел что-то сказать. Извиниться? Объясниться? Линч посмотрел на него. На белые волосы. На шрам. На глаза цвета океана — такие красивые, такие холодные. - Не надо, сказал Линч тихо. - Ничего не надо. Он обошёл Генри и вышел под дождь. Зонта у него не было. Как всегда.

***

Неделя после того случая в парке стала самой долгой в жизни Линча. Он ходил на работу как на каторгу. Садился за свой стол, включал компьютер, смотрел в монитор ,и ничего не видел. Цифры плыли, таблицы расплывались, отчёты не писались. Он делал вид, что работает, но на самом деле просто выживал. Генри больше не подходил к его столу. Не здоровался первым. Не смотрел в его сторону. Когда они случайно пересекались в коридоре. А Линч делал всё, чтобы этого избегать, Генри отводил взгляд. Не холодно. Не презрительно. Просто… никак. Будто Линча не существовало. Это было хуже, чем ненависть. Хуже, чем брезгливость. Его просто стёрли. Сделали вид, что никогда не было этих разговоров у кулера, этих «капучино, вы же любите», этих долгих взглядов, которые Линч так глупо принял за что-то большее. Дождь не прекращался ни на день. Линч перестал выходить на перекуры , боялся столкнуться с Генри на лестничной клетке. Перестал ходить к кулеру - пил воду из-под крана в туалете, лишь бы не видеть, как Генри смеётся с кем-то из отдела, такой же лёгкий и недосягаемый, как всегда. По ночам он не спал. Лежал в темноте, слушал дождь и думал. «Может, уволиться? приходило в голову. Уйти в другой отдел. В другую компанию. В другой город. Начать сначала, там, где никто не будет знать, что я… какой я». Но он знал: не уйдёт. Потому что не мог представить день, в котором не увидит Генри хотя бы краем глаза. Даже сейчас. Даже после всего. Даже зная, что тот никогда не посмотрит на него иначе как на пустое место. Линч ненавидел себя за это.

***

В четверг Сергей принёс новость. - Слышали? сказал он, жуя яблоко, склонившись к Линчу. - Наш-то, Лэмбтон, кажется, уезжает. Перевод в головной офис. В Питер. Линч замер. - Что? выдавил он. - Ну да, Сергей пожал плечами. - Поговаривают, уже через месяц. Повышение, всё такое. Так что недолго нам осталось под его началом бегать. Сергей ушёл, оставив Линча одного. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. «Уезжает. В Питер. Через месяц». Линч сидел, сжав край стола, и не мог дышать. Внутри всё переворачивалось, от боли, от отчаяния, от какой-то дикой, иррациональной паники. Он думал, что хуже уже некуда. Что дно достигнуто. Что ниже уже не упасть. Ошибался. Новость о переводе Генри стала тем самым дном. Только теперь Линч понял, что дна не существует. Можно падать бесконечно. И каждый раз, когда кажется, что ниже некуда, жизнь любезно протягивает лопату и предлагает копать дальше. Он не помнил, как доработал до вечера. Как вышел из офиса. Как дошёл до метро. Очнулся только дома, сидя на полу в прихожей, в мокрой куртке, и глядя в стену. Генри уезжает. Он никогда больше не увидит эти белые волосы. Не услышит этот голос. Не почувствует этот запах шампуня и дорогого одеколона, смешанный с дымом. Линч закрыл лицо руками и просидел так до полуночи.

***

В пятницу Линч решился. Он ждал до конца рабочего дня. Дождался, пока офис опустеет. Все разошлись кто домой, кто в бар, кто куда. Остался только Генри, в своём кабинете, свет горел. Линч постоял у двери, собираясь с духом. Руки дрожали. В груди всё горело. Он постучал. - Войдите, голос Генри был уставшим. Линч открыл дверь и вошёл. Генри сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Поднял голову, и его лицо на секунду изменилось. Всего на секунду. Потом снова стало вежливо-нейтральным. - Егор? Что-то случилось? Линч закрыл за собой дверь. Остался стоять у порога, не решаясь подойти ближе. - Я слышал, вы уезжаете, сказал он. Голос был хриплым. Генри откинулся на спинку кресла. Посмотрел на него с той самой жалостью, от которой Линча тошнило. - Да, сказал он. - Перевод. Через месяц. - Почему вы не сказали мне? вырвалось у Линча. Генри поднял бровь. - А должен был? спросил он спокойно. - Мы коллеги, Егор. Не больше. Эти слова ударили больнее пощёчины. - Не больше, повторил Линч, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное, отчаянное. - Вы правы. Не больше. Он шагнул вперёд. Генри напрягся, неуловимо, но Линч заметил. - Егор, что ты делаешь? голос Генри стал тише. - Я хочу спросить кое-что, Линч подошёл к столу. Один раз. И всё. Генри молчал. Смотрел на него настороженно. - Вы хоть на секунду, Линч сглотнул, - хоть на одну чёртову секунду чувствовали ко мне что-то? Кроме жалости? Повисла тишина. Генри смотрел на него долго. Очень долго. И в этом взгляде Линч пытался найти хоть что-то. Хоть искру. Хоть намёк. - Нет, сказал Генри наконец. Спокойно. Ровно. - Извини, Егор. Ничего не было. Линч стоял, вцепившись в край стола, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. - Зачем вы тогда… голос сорвался. - Зачем вы приносили мне кофе? Зачем говорили, что я вам нравлюсь? Зачем смотрели так, будто… - Будто что? Генри перебил. - Будто я в тебя влюблён? Егор, я просто пытался быть вежливым. Ты новенький был, стеснительный, я думал, тебе нужна поддержка. Я не знал, что ты… он запнулся. - Что я педик? закончил за него Линч. Голос дрожал, но он держался. Генри поморщился. - Я этого не говорил. - Но думали, Линч сделал шаг назад. - Думали. И теперь вы уезжаете. И я остаюсь здесь. С этим. С вашими «капучино» и «вы мне нравитесь». С этим дурацким шарфом, который вы поправляли. Генри молчал. Его лицо было непроницаемым. - Ты сам всё придумал, сказал он тихо. - Я не давал тебе повода. Линч засмеялся. Горько, надрывно. - Не давали повода, повторил он. Конечно, не давали. Это я больной. Это я ненормальный. Это я… Он замолчал. Слёзы подступили к горлу, но он их проглотил. Не при нём. - Я не буду скучать сказал Линч, глядя прямо в глаза Генри. - Вы для меня никто. Просто начальник, который уезжает в Питер. И я даже не замечу вашего отсутствия. Он развернулся и пошёл к двери. - Егор, окликнул Генри. Линч остановился. Не обернулся. - Я соврал тебе, боялся признать. в тот день я так и не уснул, думая об этом, и о тебе. - Да пошел ты к черту, мудила.

***