Расстройство

***

Линч проглотил первую таблетку в десять вечера. Запил водой из-под крана, железной, холодной. Постоял у кухонной раковины, глядя на блистер, где осталось ещё девять белых кружков. Потом выключил свет. Лёг на диван. Дождь барабанил по подоконнику. Монотонно. Убаюкивающе. Где-то сверху сосед передвинул стул, скрежет по плитке. Линч закрыл глаза. Мысли ползли, как мухи по стене. Генри. Он сжал челюсть, заставил себя дышать ровно. Потом мысли стали распадаться. Слова теряли смысл, картинки размывались, как акварель под дождём. Таблетка тянула его вниз, в тёплую, липкую темноту. Линч провалился. И не спал. Потому что сон = это когда ты есть. А тут его не было. Совсем. Только чёрная пустота, где не работают ни глаза, ни уши, ни память. Ничего. Абсолютное ничего. Три часа.

***

Линч открыл глаза от собственного крика, или хрипа. Горло саднило, будто он орал несколько часов подряд. За окном светало.

Дождь кончился в первый раз за долгое время.

Небо было серым, чистым, без единой тучи, но без солнца. Линч сел на диване. Всё тело ломило. Затылок гудел. Во рту был привкус металла и ещё чего-то кислого, может, рвоты, может, таблетки, которая не до конца растворилась. Он огляделся. Комната выглядела так же, как вчера. Но что-то было не так. Ботинки. Его ботинки стояли у двери, но не аккуратно, как он всегда ставил, а вразнобой — один на боку, второй носом в плинтус. Куртка валялась на полу у порога, рукавом наступив на лужу. откуда лужа? Пол был сухой вчера. Линч встал. Голова кружилась. Он прошёл на кухню, и замер. На столе лежал телефон. Экран разбит. Не просто трещина, а паутина, расходящаяся от центра, как удар молнии. Стекло крошилось под пальцем, когда Линч осторожно взял его. - Что за… прошептал он. Он нажал на кнопку. Экран загорелся сквозь трещины, искажая картинку. Открытые сообщения. Переписка с Генри. Последнее сообщение от Линча. Отправлено в 2:17 ночи.

«Ты мне должен. За улыбки. За то, что смотрел на меня так, будто я человек. Я до сих пор чувствую твой запах. Это ненормально. Ты сделал меня таким. Я ненавижу тебя. И люблю. Иди в жопу, Генри. Не пиши мне больше никогда. Не смей. А если напишешь — я отвечу. Потому что я слабый. А ты знаешь. Ты всегда знал».

Ниже ответ. От Генри. В 2:23.

«Егор, что с тобой? Ты пьян? Ты в порядке? Позвони».

И ещё одно. В 2:31.

«Егор. Пожалуйста. Не молчи. Я волнуюсь».

И последнее. В 2:47. Четыре пропущенных звонка. Линч смотрел на экран, не дыша. Пальцы дрожали. Телефон выпал из рук, стукнулся об пол. Экран разбился ещё сильнее. - Я не писал этого. сказал он вслух. Тишина. - Я не писал! крикнул он в пустоту. Никто не ответил. Он поднял телефон, перечитал сообщение. Слово за словом. Это был его голос. Его слова. Его мысли. Но он не нажимал «отправить». Он спал. Он провалился в ту черноту, где ничего не было. Или не совсем ничего. Линч опустился на пол, прислонился спиной к холодильнику. Холодильник гудел, вибрировал, передавая дрожь в позвоночник. Пол был холодным, кафель леденил сквозь тонкие носки.

«Я не один, подумал он. Внутри меня кто-то есть».

И тут же засмеялся. Тихо, истерично, прижимая ладонь ко рту, чтобы не разбудить соседей. Смех перешёл в кашель, кашель - в сухой всхлип. Он просидел на кухне до семи утра. Смотрел на разбитый телефон. Пытался набрать номер Анны Сергеевны, но экран не реагировал на касания, стекло крошилось под пальцами, впиваясь в кожу мелкими осколками. В семь он встал, нашёл старый телефон в ящике комода. Кнопочный, с маленьким зелёным экраном. Воткнул сим-карту. Набрал номер. - Анна Сергеевна. сказал он, когда она взяла трубку. Голос был чужим, будто он не спал неделю. Со мной что-то не так. Я… я написал ему ночью. Я не помню, как. Я спал. Но телефон говорит, что я писал. И звонил. Четыре раза. В трубке молчали. Потом, тихий выдох. - Егор, сказала она. - Приезжайте. Сейчас же. Он приехал. Без куртки. Забыл. В одной рубашке, промокшей от пота и утренней сырости. В кабинете было тепло, батареи гудели, пахло ванилью и пылью. Анна Сергеевна смотрела на него долго. Потом спросила: - Вы что-нибудь помните? После того как легли спать? - Ничего, сказал Линч. Сжал подлокотники кресла. - Тьма. Пустота. А потом проснулся, и на столе разбитый телефон. И сообщения. И звонки. Она кивнула, что-то записала в блокнот. Потом подняла глаза. - Это не побочный эффект таблеток, Егор. Таблетки могли спровоцировать, но не создать.

То, что вы описываете диссоциативное расстройство.

Вы теряете время. Ваше тело действует без вашего сознания.

Линч смотрел на неё, не моргая. Часы на стене щёлкали. Статуэтка слона белела на полке. - Это лечится? спросил он. - Контролируется. ответила она. - Но сначала нужно понять, что именно ваша вторая личность делает. Чего она хочет. Почему она появилась. Линч выдохнул. - Она хочет его, сказал он тихо. Она хочет Генри. Потому что я… потому что я запретил себе хотеть. Анна Сергеевна кивнула снова, медленно, как судья, выносящая приговор. - Тогда, Егор. сказала она, - ваша вторая личность будет делать всё, чтобы до него добраться. А вы будете просыпаться и не помнить. Линч закрыл лицо руками. За окном его кабинета - маленькое, зарешеченное окно, снова начинался дождь.