Часть 6

Прошло несколько недель, и ребята продолжали учиться. Сентябрь сменился октябрём, октябрь подползал к ноябрю, а Хогвартс потихоньку становился для них если не домом, то хотя бы временным пристанищем. Они привыкли к расписанию, к бесконечным лестницам, которые любили менять направление в самый неподходящий момент, к портретам, которые давали сомнительные советы, и к привидениям, которые любили пугать первокурсников в тёмных коридорах. У них всё хорошо получалось, и так же они могли переговариваться между собой, просто общаться, и они были рады, что они вместе. Коммуникаторы работали безотказно. Утром, перед завтраком, в короткие перерывы между лекциями, перед сном — они переписывались, перезванивались, обменивались новостями и просто болтали о ерунде. Усаги могла написать Мамору посреди урока трансфигурации, что ей скучно, а он отвечал смайликом и просил не отвлекаться. Минако присылала селфи в своей слизеринской форме, позируя перед зелёными стенами гостиной, а Харука комментировала каждое фото едкими замечаниями. Ами скидывала в общий чат краткие конспекты по магии, а Рей требовала, чтобы она делала их короче, потому что никто не будет читать «эти простыни текста». Они были рады, что они вместе. Даже если физически их разбросало по разным башням и подземельям, они знали: связь не прервана. И это знание помогало им не сойти с ума в этом чужом, странном мире. За это время произошло много событий. Они ходили на уроки, знакомились с преподавателями, пытались понять магию этого мира. Зелья у профессора Снейпа были сущим кошмаром — этот человек, казалось, ненавидел всех первокурсников, а особенно тех, кто не был из Слизерина. Трансфигурация у МакГонагалл оказалась сложной, но увлекательной — Ами просто влюбилась в этот предмет. Полетам на мётлах учил мадам Трюк — строгая женщина с орлиным взглядом, которая заставила Харуку пообещать, что та не будет «вытворять глупостей в воздухе». Харука пообещала, но все видели, как она сжимала метлу в руках, едва сдерживая желание рвануть ввысь. Но самым ярким событием за это время стал Хэллоуин. В тот день всё началось обычно — уроки, обед, подготовка к вечернему пиру. Замок был украшен огромными тыквами, которые светились изнутри магическим огнём, летучие мыши кружили под потолком, а привидения исполнили несколько жутковатых песен в Большом зале. А потом случилось то, о чём потом долго судачили все ученики. На Хогвартс напал тролль. Огромный, вонючий, с дубиной, размером с небольшую машину. Он ходил по подземельям, крушил всё на своём пути, и от его рёва дрожали стены. Дамблдор разогнал всех по гостиным. Голос директора, усиленный магией, разнёсся по всем коридорам: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои гостиные! Преподавателям — оцепить коридоры! Тролль в замке! Не выходить из гостиных до особого распоряжения! Началась паника. Первокурсники бежали в разные стороны, старшекурсники хватали младших за руки и тащили в безопасные места. В суматохе было легко потеряться. Но Сейлор воины не были бы собой, если бы послушно разбежались по своим факультетам. Как только начался хаос, они включили коммуникаторы. «Все в порядке?» — написала Усаги первой. «Да, — ответил Мамору. — Я уже в гостиной Пуффендуя. Сижу с первокурсниками, они плачут». «Харука? Мичиру? Минако?» «Мы в подземельях, — ответила Харука. — Тролль прошёл мимо нас. Воняет ужасно. Но мы целы». «Ами? Сецуна? Хотару?» «В башне Когтеврана, — ответила Сецуна. — Хотару испугалась, но мы её успокоили». «Рей? Макото?» «В гостиной Гриффиндора, — написала Рей. — Усаги, ты где?» «Я… не в гостиной, — призналась Усаги. — Я побежала за каким-то мальчиком, он потерялся. Но я уже нашла выход, сейчас вернусь». «Усаги!» — одновременно написали все. «Я в порядке! Честно!» Они ругали её через коммуникаторы, но в их голосах было больше облегчения, чем злости. Все были живы. Все были в безопасности. И только тогда, когда паника улеглась, они поняли, что нужно встретиться. Только ребята смогли собраться вместе и пойти в своё тайное убежище. Воспоминания. Всего неделю назад до Хэллоуина Харука и Макото, как и договаривались, исследовали замок. Они бродили по коридорам после отбоя, прячась от патрулирующих преподавателей и привидений, и одновременно, в какой-то момент, почувствовали странное притяжение. — Ты чувствуешь? — спросила Харука, остановившись посреди пустого коридора на седьмом этаже. — Да, — ответила Макото, прикрывая глаза. — Что-то здесь. Какая-то магия. Не такая, как везде. Они одновременно почувствовали тайную комнату. Стена перед ними была пустой, обычной, с гобеленом, на котором был изображён дурак, пытающийся обучить тролля балету. Но где-то глубоко, под камнем, в самой структуре замка, пряталась дверь. Невидимая. Секретная. Они прошли мимо стены три раза, думая о том, что им нужно место, где можно уединиться. И на третий раз на стене появилась дверь. Это была Выручай-комната. Когда они вошли внутрь, то замерли. Комната оказалась огромной — с мягкими диванами, камином, в котором уже горел огонь, книжными шкафами до потолка и даже небольшой тренировочной площадкой в углу, с манекенами и мишенями. Комната дала им всё, что они могли пожелать: уединение, безопасность и возможность тренироваться. Конец воспоминаний. С этого момента эта комната стала для ребят убежищем, где они могли тренировать свои силы и просто находиться в компании друг друга. Они приходили сюда каждый вечер — по очереди, чтобы не привлекать внимания, но все вместе. Здесь они снимали маски, переставали притворяться обычными первокурсниками и снова становились собой. Воинами. Принцессами. Защитниками. Здесь они тренировали свои силы. Потихоньку, осторожно, стараясь не разрушить комнату. Рей призывала маленькие языки пламени, заставляя их танцевать на ладони. Макото управляла слабыми разрядами молний, которые щипали пальцы, но не причиняли вреда. Минако крутила свой цепной меч, привыкая к его весу. Харука и Мичиру тренировались в паре, двигаясь синхронно, как в старые добрые времена. Ами анализировала, Сецуна чувствовала время, Хотару держала свою Глефу, которая тихо светилась в темноте. Усаги и Мамору сидели в стороне, держась за руки, и их Серебряный Кристалл и Золотой Кристалл пульсировали слабым, но ровным светом. Они становились сильнее. День за днём. Медленно, но верно. Именно в этом убежище они собрались и в ночь Хэллоуина, когда тролль расхаживал по подземельям. Двенадцать фигур в чёрных мантиях скользнули по пустым коридорам, прячась от патрулей, и через несколько минут оказались в Выручай-комнате. *** — Ну и денёк, — выдохнула Минако, падая на диван. — Тролль. Серьёзно? В школе? С кем это бывает? — С нами, — сухо ответила Харука. — Потому что мы притягиваем неприятности. — Это не мы притягиваем, — возразила Усаги. — Это мир притягивает нас. Они сидели у камина, пили горячий шоколад, который Выручай-комната предусмотрительно поставила на стол, и обсуждали произошедшее. Кто-то смеялся, кто-то злился, кто-то просто молчал, наслаждаясь теплом и тем, что они снова все вместе. — Я слышала, — сказала Ами, откладывая в сторону книгу (она всегда брала с собой учебники, даже в убежище), — что тролля запустили в замок намеренно. Кто-то хотел устроить диверсию. — Кто? — спросила Макото. — Не знаю. Но в такой суматохе легко что-то украсть. Или спрятать. Или… найти. — Это не наше дело, — отрезала Харука. — Пусть Дамблдор разбирается. Наша задача — выжить и вернуться домой. — Харука права, — кивнул Мамору. — Мы здесь не для того, чтобы расследовать преступления Хогвартса. У нас свои цели. Они замолчали, глядя на огонь. Где-то далеко, внизу, всё ещё слышались приглушённые крики и топот — преподаватели гонялись за троллем. Но здесь, в Выручай-комнате, было тихо и безопасно. А потом Минако, которая любила посплетничать, сказала: — Вы слышали, что Гарри Поттер и его друзья заперли тролля в туалете для девочек? — Что? — переспросила Рей, поднимая бровь. — Да-да. Я слышала, как старосты обсуждали. Этот тролль напал на какую-то девочку — кажется, на ту самую Грейнджер. А Поттер и Уизли прибежали, спасли её. И теперь они все — лучшие друзья. — А я думала, они недолюбливали друг друга, — заметила Макото. — Недолюбливали. А теперь — не разлей вода. Говорят, Грейнджер даже взяла на себя вину за то, что они полезли к троллю, и потеряла для Гриффиндора очки. Хотя раньше она была правильной отличницей. Ребята переглянулись. Им было интересно наблюдать за этим со стороны. За это время они многое увидели и многое поняли. Ребята наблюдали за выходками и тем, что делал Гарри Поттер, а также его друзья — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Эта золотая троица, как прозвали их многие студенты, часто попадала в неприятности, и именно из-за них факультет терял баллы. Хотя для всех казалось, что Грейнджер была правильной, но когда она начала водить дружбу с Уизли и Поттером после событий на Хэллоуин, когда на неё напал тролль, она начала с ними дружить. И она уже стала не такой правильной, как казалось. — Помните, как она в первый день на трансфигурации подняла руку и сказала, что прочитала все учебники? — спросила Минако. — Все закатили глаза. Даже МакГонагалл. — Да, — кивнула Ами. — Она умна. Но её ум — это зубрёжка. Она не умеет думать за пределами книг. Пока не начала дружить с этими двумя. — Теперь она научилась, — усмехнулась Харука. — Воровать, нарушать правила и терять баллы. Прогресс. Хотя для всех она оказалась просто заучкой из Гриффиндора. Харука говорила, что она просто помешана на книгах. Рей и Макото называли её правильной. А Усаги называла её заучкой. — Она похожа на меня, — неожиданно сказала Усаги, и все повернулись к ней. — Ну, в каком-то смысле. Она тоже чувствует себя чужой. Тоже хочет доказать, что она чего-то стоит. Только у меня была магия Сейлор Мун, а у неё — только книги. — У тебя был ты, — тихо сказал Мамору, сжимая её руку. — У неё пока никого нет. — Теперь есть Поттер и Уизли, — заметила Рей. — Но они… как бы это сказать… не самый лучший выбор. — Они дети, — сказала Сецуна. — Все они дети. Даже мы, в каком-то смысле. Ну, если честно, Усаги в какой-то мере было жалко Гермиону. Она была похожа на Ами до того момента, как она стала Сейлор воином и завела друзей. У Ами тоже не было друзей. Только книги, только учёба, только бесконечная гонка за знаниями, чтобы заглушить одиночество. А потом появились они — Усаги, Рей, Макото, Минако. И мир Ами перевернулся. Но всё-таки Гермиона очень отличалась от Ами. Ведь даже Ами понимала, что не всегда нужно сидеть за книгами, а нужно проводить время с друзьями. Она научилась этому. Она выросла. Она стала не просто «девочкой-отличницей», а личностью. — Гермиона ещё не поняла этого, — сказала Ами, глядя на огонь. — Она думает, что знания — это всё. Но это не так. Знания — это инструмент. А жизнь — это люди, которые рядом. — Может быть, она поймёт, — сказала Хотару. — Может быть, когда-нибудь. — Может быть, — согласилась Ами. — Но не сегодня. Ну, честно, как сказала Харука, им было всё равно на эту троицу. — Пусть попадают в неприятности, — сказала она, откидываясь на спинку дивана и закидывая ноги на журнальный столик. — Пусть их наказывают. Это вообще не наше дело. — Согласен, — кивнул Мамору. — У нас достаточно своих проблем. Мы не должны тратить время на чужие драмы. — А если они втянут нас в свои драмы? — спросила Минако. — Тогда мы решим это как воины, — ответила Харука. — Быстро и эффективно. Сейлор-воины и Мамору должны были тренироваться в своих силах. Это было их главной задачей. Каждый вечер они приходили в Выручай-комнату, чтобы не забыть, кто они есть. Чтобы не потерять себя в этом чужом мире. Чтобы быть готовыми к тому, что ждёт их впереди. Усаги встала с дивана и подошла к тренировочной площадке. Она подняла руку, и на её ладони засиял маленький серебряный шарик — частичка серебряного кристалла. — Начинаем, — сказала она, и её голос звучал твёрже, чем обычно. Один за другим ребята поднимались с мест и выходили в центр комнаты. Рей зажгла огонь. Макото вызвала молнии. Минако призвала цепной меч. Харука и Мичиру встали в боевую стойку. Ами активировала свой микрокомпьютер. Сецуна закрыла глаза, чувствуя время. Хотару взяла в руки Глефу, и та засветилась фиолетовым. Мамору встал рядом с Усаги, и их кристаллы засияли в унисон. Они тренировались до глубокой ночи, пока за окнами Выручай-комнаты не погасли все огни в замке. Они падали, вставали, били по манекенам, отрабатывали удары, учились контролировать свои силы в этом чужом мире. Они не знали, когда смогут вернуться домой. Не знали, увидят ли когда-нибудь свои семьи, своих кошек, свои настоящие комнаты. Но они знали одно: они не сдадутся. Никогда. — Ещё раз, — сказала Усаги, вытирая пот со лба. — Ещё один круг. И они продолжали. Потому что они — Сейлор воины. И потому что их дом ждёт. Где-то далеко, в двадцати шести годах впереди. И они обязательно туда вернутся. *** В один из таких дней ребята сидели в Выручай-комнате и просто разговаривали. Это был обычный вечер. Ничего особенного не происходило — никаких троллей, никаких скандалов, никаких вылазок в запретные коридоры. Они просто отдыхали после очередного дня уроков, полных скучных лекций по истории магии и запутанных формул по зельеварению. Усаги лежала на диване, положив голову на колени Мамору, и лениво переписывалась с Минако через коммуникатор (хотя они сидели в одной комнате — просто потому, что могли). Ами читала книгу, но её глаза слипались. Рей и Макото играли в какую-то магическую карточную игру, которую Макото нашла в Хогсмиде. Харука и Мичиру сидели в кресле, обнявшись, и тихо перешёптывались. Сецуна расчёсывала волосы Хотару, которая дремала, положив голову ей на колени. Было тепло, спокойно и почти как дома. И вдруг Усаги почувствовала это. Сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев, потом тепло, разливающееся по всему телу, а потом — знакомый, до боли родной пульс. Серебряный кристалл отозвался где-то глубоко внутри, в том месте, которое она считала потерянным. — Ребята, — тихо сказала она, садясь на диване. — Вы это чувствуете? Они все замерли. Ами закрыла книгу. Рей выронила карты. Харука перестала шептаться и выпрямилась. Даже Хотару открыла глаза и села, глядя на свои руки. — Да, — сказала Ами, и в её голосе слышалось изумление. — Я чувствую. Мои силы… они здесь. Они не ушли. Они просто… спали. Они почувствовали, что у них есть сила. Настоящая. Та, что была с ними в их мире. Та, что побеждала Хаос и защищала Землю. Она не исчезла, не была забрана навсегда — она просто ждала, скрытая под слоем чужой магии и детских тел. После этого ребята переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь — узнавание, надежда, радость. И они воскликнули свои фразы для превращения. Это вырвалось одновременно, словно кто-то дирижировал этим хором древней магии. Голоса ребят слились в единую симфонию, и комната наполнилась светом — разноцветным, ослепительным, живым. Усаги превратилась в Вечную Сейлор Мун. Белая фуку окутала её тело. Она стояла в центре комнаты, и её фигура казалась выше, взрослее, величественнее — не принцесса, а настоящая королева. Ами превратилась в Вечную Сейлор Меркурий. Синий свет окутал её, и на лбу засияла диадема. Рей превратилась в Вечную Сейлор Марс. Пламя вспыхнуло вокруг неё, пурпурное и золотое, и на мгновение комната наполнилась жаром. Её чёрные волосы развевались, хотя ветра не было, а в глазах горел огонь, способный испепелить любого врага. Макото превратилась в Вечную Сейлор Юпитер. Зелёный свет, треск молний, запах озона и цветущего сада. Воздух вокруг неё затрещал от напряжения. Минако превратилась в Вечную Сейлор Венера. Золотой свет, мягкий и тёплый, как солнечное утро. Её цепной меч сверкнул в руке, и на лице засияла та самая улыбка, которая когда-то покорила миллионы. Харука превратилась в Вечную Сейлор Уран. Вихрь воздуха подхватил её, и на секунду она исчезла в потоке ветра, а когда появилась снова, а короткие светлые волосы стояли дыбом от статического электричества. Она была высокой, стройной, опасной — воин до кончиков пальцев. Мичиру превратилась в Вечную Сейлор Нептун. Тёмно-синий свет, глубокий, как океанские впадины. Её движения стали ещё более плавными, почти невесомыми — она двигалась как вода. Сецуна превратилась в Вечную Сейлор Плутон. Фиолетово-чёрный свет, тяжёлый и древний. На секунду время вокруг них замедлилось, а потом снова потекло, но уже иначе — мягче, спокойнее. Её глаза потемнели, став ещё более глубокими и мудрыми. Хотару превратилась в Вечную Сейлор Сатурн. Тёмно-фиолетовый свет, почти чёрный, но с проблесками сияния умирающих звёзд. Даже в этом детском теле, даже с этими силами, Хотару оставалась самой страшной и самой прекрасной из них. А Мамору поднял свою розу. Тёмно-красный лепесток упал на пол, и вокруг него вспыхнул золотой свет. Когда он рассеялся, на месте мальчика в школьной мантии стоял Такседо Маск — высокий, стройный, в идеально сидящем смокинге и с неизменной розой в руке. Он поднял голову, и из-под цилиндра блеснули знакомые тёплые глаза. — Я с вами, — сказал он, и его голос звучал низко, уверенно, как в их настоящей жизни. Так ребята поняли, что их сила сохранилась, и они были просто счастливы. Они стояли в кругу, в Выручай-комнате, в полных регалиях Сейлор воинов, и смотрели друг на друга. Их глаза блестели — кто-то уже плакал, кто-то сдерживал слёзы, кто-то просто улыбался так широко, что щёки болели. — Мы снова мы, — прошептала Хотару, сжимая Глефу дрожащими руками. — Мы всегда были мы, — поправила её Сецуна. — Просто забыли, как это — чувствовать себя настоящими. Усаги шагнула вперёд и протянула руку. Серебряный кристалл Луны засиял у неё на груди — не тот маленький камешек, который был с ней всё это время, а настоящий, большой, пульсирующий светом. Она смогла призвать серебряный кристалл Луны. — Он вернулся, — сказала она, и в её голосе слышалось такое облегчение, будто она сбросила с плеч тяжёлую ношу. — Мой кристалл. Моя сила. Моя душа. Мамору подошёл к ней и положил руку ей на плечо. Золотой кристалл Земли засиял на его груди — такой же мощный, такой же древний. Он призвал золотой кристалл Земли. — Мы снова можем защищать, — сказал он. — Не только себя, но и друг друга. Ами призвала свою арфу Меркурия. Инструмент засветился в её руках, и от одного прикосновения к струнам по комнате разлилась успокаивающая мелодия. — Я скучала по ней, — призналась Ами. — По её голосу. По тому, как она помогает мне думать. Рей призвала огненный лук и стрелу Марса. Лук был огромным, почти с неё ростом, и горел алым пламенем. Она натянула тетиву, и огненная стрела появилась сама собой, готовая поразить любую цель. — Наконец-то, — сказала Рей, и в её голосе слышалось удовлетворение. — Я уже боялась, что никогда больше не почувствую этот жар. Макото призвала венок из дубовых веток Юпитера. Он засиял у неё на голове, и молнии зазмеились по её рукам, не причиняя вреда, а лишь подчиняясь её воле. — Теперь я чувствую себя собой, — улыбнулась Макото. — Настоящей собой. Минако призвала свою цепь Венеры. Меч со звоном вылетел из её руки, цепь обвилась вокруг локтя, и она крутанула его в воздухе, проверяя баланс. — Я готова к бою, — сказала Минако, и её улыбка была опасной. — В любое время. В любом месте. Харука призвала свой космический меч Урана, который теперь был в полной и длинной форме. Огромный клинок сиял ледяным светом, и когда Харука взяла его в руки, комната наполнилась ветром. — Это больше похоже на оружие, — сказала она, проверяя вес. — А не на ту игрушку, что была у меня раньше. Мичиру призвала своё глубоководное зеркало Нептуна. Оно было большим, в тяжёлой серебряной оправе, и в его глубине отражалось не лицо Мичиру, а что-то далёкое и прекрасное — океан, который она когда-то защищала. — Я вижу дом, — тихо сказала Мичиру. — Оно показывает мне дом. Сецуна призвала свой гранатовый жезл Плутона. Тяжёлый, тёмный, с пульсирующим красным камнем на вершине. Она оперлась на него, как на посох, и время вокруг неё замерло на секунду. — Я снова чувствую время, — сказала Сецуна. — Каждую секунду. Каждый миг. Они все здесь, в моих руках. А Хотару призвала Глефу Безмолвия Сатурна. Она была в полной длине — выше самой девочки, но Хотару держала её легко, будто та ничего не весила. Глефа светилась тёмным фиолетовым, и в её свете было что-то одновременно пугающее и успокаивающее. — Я не буду использовать её, если не придётся, — сказала Хотару. — Но знать, что она здесь… это даёт мне силы. Они стояли в кругу, вооружённые до зубов, и чувствовали, как их настоящие тела — взрослые, сильные, тренированные — проступают сквозь детские маски. Но главное — ребятам теперь было не по одиннадцать, а так, же как и раньше. Усаги, Ами, Рей, Макото и Минако выглядели на шестнадцать лет. Их лица стали острее, фигуры — изящнее, движения — увереннее. Усаги провела рукой по своим длинным волосам, которые теперь спадали на плечи золотыми локонами, и улыбнулась. — Как же я скучала по своему росту, — сказала она. — Быть маленькой — это ужасно. Харука, Мичиру и Мамору выглядели на семнадцать лет. Харука стала ещё выше, ещё более атлетичной, её плечи расправились, а в глазах появился тот самый огонь, который делал её такой опасной на гоночной трассе. Мичиру стала ещё более изящной, её движения — плавными и текучими, как вода. А Мамору… Мамору выглядел как король. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и той самой улыбкой, от которой у Усаги подкашивались колени. Сецуна выглядела на девятнадцать. В её внешности появилась та самая зрелая красота, которая делала её одновременно молодой и древней, как само Время. Она провела рукой по своим длинным тёмно-зелёным волосам и вздохнула с облегчением. — Я чувствую себя… собой, — сказала она. — Наконец-то. А Хотару выглядела на двенадцать лет — ведь ей на самом деле было тогда двенадцать. Не взрослая, не ребёнок, а та самая девочка-подросток, которая пережила столько боли и столько возрождений, что ей мог позавидовать любой древний маг. Она посмотрела на свои руки, на Глефу, потом на подруг и улыбнулась — робко, но искренне. — Я тоже скучала, — сказала она. — По себе. По настоящей себе. Ребята были просто счастливы. Они обнимались, смеялись, кто-то плакал, кто-то просто стоял и улыбался, не в силах вымолвить ни слова. Они были снова собой. Взрослыми. Сильными. Настоящими. А это означало, что шансы на возвращение в настоящее велики. — Если наши силы вернулись, — сказал Мамору, когда радость немного утихла, — значит, мы можем попытаться прорваться назад. В наше время. — Не сейчас, — покачала головой Сецуна. — Наши силы ещё нестабильны. Мы можем открыть портал, но не факт, что он приведёт нас туда, куда нужно. Нам нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы понять, как работает наша магия в этом мире. — Сецуна права, — кивнула Усаги. — Мы не можем рисковать. Не сейчас. Но скоро. Я чувствую, что скоро мы сможем. — А пока, — сказала Харука, убирая меч и снова становясь школьницей, — мы будем тренироваться. Каждый день. Каждую ночь. Мы должны быть готовы. — И мы должны продолжать учиться, — добавила Ами. — Магия этого мира может пригодиться нам. Не только для возвращения домой, но и для понимания того, почему нас отправили именно сюда. Они снова превратились в обычных первокурсников — школьные мантии, детские лица, скромные улыбки. Но теперь они знали. Где-то глубоко, под этой маской, спала их истинная сила. И они могли разбудить её в любой момент. — Мы вернёмся, — сказала Усаги, глядя на своих друзей. — Я обещаю. — Мы знаем, — ответил Мамору, сжимая её руку. И они улыбнулись друг другу. Потому что теперь у них была не только надежда. У них была сила. А это значило всё. Продолжение следует…