Часть 8

Анна шла вдоль старой асфальтовой трассы, стараясь держаться в густой тени придорожных деревьев. Утро выдалось пасмурным и влажным, воздух пах мокрой хвоей и гниющей листвой. Оставленная позади ферма с мертвым Марком и теперь уже неподвижными качелями все еще стояла перед ее мысленным взором, но она заставляла себя не думать об этом. Ей нужно было двигаться вперед. И ей нужен был транспорт. С каждым шагом боль в натертых ступнях становилась все острее, а тяжелый рюкзак натягивал мышцы плеч до предела. Еще двести километров пешком — это полный пиздец. Даже если она найдет достаточно еды и сможет избежать зараженных, осенние холода или случайная инфекция доконают ее быстрее, чем она доберется до домашнего бункера. По наводке Марка, где-то впереди должна была быть старая заправка. Это был ее единственный реальный шанс раздобыть хотя бы какую-то рабочую технику, способную сократить путь. Она заметила постройку не сразу. Сначала над верхушками деревьев показался край выцветшей красно-белой вывески, покрытой ржавчиной. Затем сквозь ветви проступил плоский бетонный козырек над заправочными колонками. Анна мгновенно остановилась. Она не стала выходить на открытую обочину, а сошла глубже в лесополосу, двигаясь параллельно дороге. Она нашла небольшое углубление за толстым стволом старого дуба, покрытым влажным мхом, и опустилась на корточки, сливаясь с местностью. Отсюда открывался отличный обзор на всю территорию заправки. Здание было старым, с потрескавшейся штукатуркой и выцветшими логотипами неизвестных брендов на стенах. Стеклянный фасад небольшого магазина при заправке был цел, но изнутри заклеен какими-то плакатами и картоном, скрывая происходящее внутри. Возле облупленных колонок стояли три легковые машины. Одна из них стояла криво, ее переднее колесо съехало на газон, а водительская дверь была распахнута настежь. Анна внимательно изучала каждый метр видимого пространства. Внешне заправка казалась брошенной, но ее натренированный взгляд цеплялся за детали, которые говорили об обратном. Между двух колонн была натянута бельевая веревка, на которой сушились темные футболки и пара носков. Возле мусорного бака аккуратной горкой были сложены пустые пластиковые бутылки. Из-за угла здания тянулась тонкая, едва заметная струйка сизого дыма, растворяясь в сером небе. Кто-то развел небольшой, хорошо контролируемый костер. Это не был хаос первых дней. Здесь обосновались люди, которые пытались наладить хоть какой-то быт. И это делало их гораздо опаснее одиноких мертвецов. Анна покрепче перехватила рукоять своего складного ножа и продолжила наблюдение. Ей нужно было понять, сколько их, как они вооружены и, главное, есть ли у них то, ради чего она сюда пришла. Через несколько минут из-за угла магазина появился человек. Это был мужчина лет сорока пяти, крепкий и жилистый, в темной ветровке и плотных штанах. Он нес в руках пластиковую канистру, двигаясь уверенно, но без лишнего шума. Его взгляд постоянно скользил по окрестностям, оценивая каждый куст и машину. Анна мысленно назвала его лидером. В нем чувствовалась жесткость человека, который уже принял новые правила игры и не собирался их нарушать. Вслед за ним из дверей магазина вышла женщина примерно того же возраста. На ней была объемная серая куртка, а ее русые волосы были собраны в тугой пучок. Она держала в руках какую-то тряпку и принялась методично протирать боковое зеркало одной из припаркованных машин, время от времени бросая короткие фразы мужчине. Ее движения были резкими, суетливыми, но в них не было паники. Третьим участником группы оказался молодой парень лет двадцати. Он появился со стороны небольшого сарая, примыкающего к основному зданию заправки. Парень нервно озирался по сторонам, то и дело поправляя сползающий с плеча ремень охотничьего ружья. Он двигался дергано, словно ожидал нападения из-за каждого угла. Анна сразу отметила его как самую нестабильную и опасную часть этой группы. Такие стреляют первыми, просто от испуга. Четвертого человека она заметила не сразу. Это была молодая женщина, сидевшая прямо на бетонном полу возле входа в магазин, прислонившись спиной к стене. Она казалась отрешенной и почти не двигалась. Женщина методично перебирала содержимое небольшой картонной коробки, расставляя какие-то пузырьки и коробочки. Она не участвовала в разговоре остальных, но ее взгляд из-под низко надвинутого капюшона был цепким и внимательным. Четыре человека. Двое мужчин, две женщины. Огнестрельное оружие как минимум у одного. Укрытие, запасы и организованный быт. Вступать с ними в открытый конфликт было равносильно самоубийству. Анна уже собиралась медленно отползти назад в лес и поискать другой путь, когда ее взгляд зацепился за деталь, ради которой она проделала этот путь. У стены сарая, скрытый от дороги кузовом ржавого пикапа, стоял велосипед. Обычный, крепкий дорожный велосипед с широким багажником над задним колесом. Он выглядел старым, но ухоженным. Рядом с ним на земле валялись какие-то инструменты и разобранное колесо от другого, сломанного велосипеда. Анна затаила дыхание. Этот кусок металла с педалями мог сэкономить ей неделю пути. Он символизировал разницу между жизнью и смертью от истощения в осеннем лесу. Она должна была заполучить его. Ветер изменил направление, и до ее укрытия донеслись обрывки разговора. — …сколько мы еще будем здесь сидеть, Рене? — голос женщины, вытиравшей зеркало, был высоким и напряженным. — Пока не решим проблему с транспортом, — ответил мужчина, ставя канистру на землю. Он говорил тихо, но каждое его слово звучало весомо. — Трасса забита брошенными машинами. Пешком мы не уйдем далеко с этими запасами. — У нас есть один велик! — вмешался парень с ружьем. Он подошел ближе, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я могу поехать на разведку. Проверю город. Рене тяжело вздохнул и посмотрел на него с нескрываемым раздражением. — Ты никуда не поедешь, Лука. Во-первых, один велосипед ничего не решает для группы. Во-вторых, ты запаникуешь при первом же встречном и потеряешь и велик, и себя. Нам нужен второй. — А толку от второго, если к нему нет цепи и нормальной камеры? — огрызнулась Лора, бросая тряпку на капот машины. — Цепь и ремкомплект лежат в задней подсобке, — вмешалась молчаливая Ева, не поднимая головы от своей картонной коробки. Ее голос был глубоким и спокойным. — Да, лежат, — процедил Рене сквозь зубы. — Только туда никто из нас не сунется. Вы прекрасно знаете, кто там заперт. Патронов мало и я не собираюсь рисковать никем из вас ради куска резины. Будем искать другие варианты. Анна слушала этот разговор, и в ее голове начал складываться четкий, холодный план. У них был велосипед, который ей был нужен. У них была проблема, которую они не могли или боялись решить сами. А у нее не было ни страха перед запертыми мертвецами, ни привязанности к членам этой группы. Она могла бы дождаться ночи и попытаться украсть рабочий велосипед. Но это означало риск получить заряд дроби в спину от нервного Луки. Кроме того, на ночь велосипед мог быть пристегнут или спрятан внутри магазина. Ей придется договариваться. А это значит, что ей придется выйти к этим людям, показать себя и предложить сделку. Эта мысль вызывала у Анны почти физическую тошноту. Люди всегда означали ложь, скрытые мотивы и предательство. Но в этом новом мире старые правила не работали. Иногда приходилось заключать союзы с чертями, чтобы выбраться из ада. Она чуть сдвинулась в своем укрытии, чтобы лучше рассмотреть подсобку, о которой они говорили. Под ее ботинком хрустнула толстая, сухая ветка. Звук прозвучал неестественно громко в утренней тишине. Разговор на заправке мгновенно оборвался. Рене резко обернулся, его рука легла на рукоять пистолета, заткнутого за пояс. Лука вскинул свое охотничье ружье, направляя ствол в сторону кустов, где пряталась Анна. Лора застыла, прикрыв рот рукой. Ева медленно подняла голову, и ее внимательные глаза уставились прямо на заросли дуба. — Кто там? — крикнул Рене. В его голосе не было страха, только холодная угроза. — Выходи медленно. Держи руки так, чтобы я их видел. Анна поняла, что момент ее скрытности провален. Она глубоко вдохнула ледяной воздух, спрятала нож в карман и медленно поднялась из кустов. Она не стала поднимать руки вверх в жесте сдачи, а просто развела их в стороны, демонстрируя пустые ладони. На ее лице не было ни тени страха, ни заискивающей улыбки. Только тяжелая, мрачная усталость человека, который шел через ад и не собирался останавливаться. Она шагнула из леса на потрескавшийся асфальт заправки, глядя прямо в глаза Рене. Она была готова к разговору. И она была готова убивать, если разговор пойдет не по ее правилам. Анна остановилась на самом краю растрескавшегося асфальта, там, где сквозь серое покрытие пробивались пожухлые стебли осенней травы. Ветер бросил ей в лицо горсть сухих листьев, но она даже не моргнула. Ее взгляд, сосредоточенный и оценивающий, скользил по напряженным фигурам людей у заправки. Четыре пары глаз смотрели на нее. В их взглядах смешивались настороженность, враждебность и отголоски того самого липкого страха, который гнал их всех прочь от привычных жизней. — Ближе не подходи, — жестко скомандовал Рене, делая шаг вперед и заслоняя собой Лору. Его ладонь все еще лежала на рукояти пистолета, заткнутого за пояс рабочих штанов. — Кто ты такая? Ты одна? Анна не шевелилась. Она стояла прямо, свободно опустив руки вдоль тела, но каждая мышца под чужим шерстяным свитером была готова к мгновенному броску. Она знала, как выглядит со стороны: худая, измотанная девушка с грязным рюкзаком, в залитой засохшей кровью одежде, с глазами человека, который уже слишком много видел. Она не вызывала доверия, и это было ей на руку. Доверие в этом мире было валютой слабаков. — Я одна, — ее голос прозвучал низко и сухо, с хрипотцой от долгого молчания и холода. Лука дернулся, поудобнее перехватывая свое охотничье ружье. Ствол слегка подрагивал в его руках, направленный в грудь Анны. — Откуда ты взялась? — выкрикнул он, и его голос сорвался на фальцет. — Мы тут уже два дня сидим, никого не было! Укушена? Покажи руки! Анна аккуратно, демонстративно медленно, подняла руки ладонями вверх, показывая грязные, сбитые костяшки и въевшуюся под ногти бурую кровь зомби. Никаких свежих укусов или царапин. — Я иду с юга, — спокойно ответила она, глядя прямо на нервного парня, полностью игнорируя дуло его ружья. — Мне не нужны ваши проблемы. Мне нужно только то, что решит мою. Лора, до этого прятавшаяся за спиной Рене, осторожно выглянула из-за его плеча. Ее глаза были расширены, она комкала в руках грязную тряпку. — Что тебе нужно? У нас почти ничего нет, — быстро проговорила она, пытаясь придать голосу твердость, но Анна уловила в нем дрожь застарелой паники. — Мы сами едва справляемся. Анна перевела взгляд на Рене, понимая, что говорить нужно только с ним. Остальные были лишь шумным фоном. — Я слышала ваш разговор, — сказала она ровно, не повышая голоса. — У вас есть велосипед, но нет к нему запчастей. Запчасти лежат в подсобке. В подсобку вы не суетесь, потому что там кто-то заперт. Рене нахмурился. Глубокие морщины прорезали его лоб. Он понял, что эта незнакомка наблюдала за ними достаточно долго, чтобы узнать их слабые места, и это его совершенно не радовало. — Допустим, — медленно произнес он, не убирая руку от пистолета. — И что с того? Хочешь предложить свои услуги по зачистке в обмен на банку консервов? Ты не похожа на терминатора, девочка. Анна почувствовала, как привычный сарказм поднимается откуда-то из глубины груди, требуя выхода. Она задавила его. Сарказм сейчас мог стоить ей жизни. — Мне не нужны ваши консервы. У меня есть свои, — она слегка повела плечом, указывая на тяжелый рюкзак. — Мне нужен рабочий велосипед. Повисла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как ветер треплет сохнущие на веревке футболки. — Ты с ума сошла? — взорвался Лука, опуская ружье на несколько сантиметров, но тут же снова вскидывая его. — Это наш единственный транспорт! Мы на нем за водой ездим к реке! Никто тебе ничего не отдаст! Рене, скажи ей пусть проваливает! Рене поднял свободную руку, останавливая поток возмущений парня, но глаз с Анны не спускал. — Парень прав. Мы не отдадим единственный рабочий транспорт первой встречной бродяге, — холодно отрезал он. — Даже если ты зачистишь эту чертову подсобку. Это неравноценный обмен. Уходи. Твоя жизнь нам не нужна, но и сама ты тоже. Анна не сдвинулась с места. Она просчитала этот вариант еще сидя в кустах. Она знала, что просто так они ничего не отдадут. Но у нее был козырь. Она медленно опустила правую руку в карман джинсов. Лука напрягся, его палец на спусковом крючке побелел. Рене сделал едва заметное движение, готовясь выхватить пистолет. Анна так же медленно, двумя пальцами, вытащила из кармана небольшую картонную коробочку и бросила ее на потрескавшийся асфальт перед собой. Коробочка глухо стукнулась о землю и перевернулась. Это была упаковка сильных антибиотиков широкого спектра действия, которые она нашла в аптечке на ферме. Она взяла их с запасом, понимая, что сейчас это имеет цену выше биткоина. — Вы здесь застряли не просто так, — сказала Анна, глядя, как взгляд Рене прикипел к белой коробочке. — У вас кто-то ранен или болен. Я видела, как эта женщина, — она кивнула в сторону молчаливой Евы, сидевшей на полу, — перебирала скудную аптечку. И готова поспорить, что там нет ничего серьезнее йода и бинтов. Лора охнула и прикрыла рот рукой. Рене на секунду прикрыл глаза, его желваки заходили ходуном. Анна ударила в самую больную точку этой группы. — У меня есть антибиотики, — продолжила она, чеканя каждое слово. — Я зачищаю вашу подсобку. Я достаю вам ремкомплект и цепь для второго велосипеда. Вы собираете его, отдаете мне рабочий, и я ухожу. В качестве бонуса вы получаете эти таблетки. Она замолчала, давая им время переварить информацию. Это была сделка, продиктованная суровой необходимостью нового мира. Чистый, неприкрытый шантаж. — А если мы просто застрелим тебя и заберем все, что у тебя есть? — злобно выплюнул Лука, делая шаг вперед. — Рюкзак, таблетки, все. На хрена нам с тобой договариваться? Анна медленно перевела взгляд на парня. Ее бледные голубые глаза были холодными и пустыми, как сегодняшнее небо. — Попробуй, — сказала она тихо. В ее голосе не было вызова, только констатация факта. — Но учти, мальчик, что стреляешь ты дерьмово, судя по тому, как дрожат твои руки. А я успею перерезать тебе горло раньше, чем ты передернешь затвор. Лука побледнел и непроизвольно отшатнулся назад. — Хватит! — рявкнул Рене, окончательно теряя терпение. Он повернулся к Анне. — В подсобке заперт один из тех, кто работал на заправке. Он крупный и, судя по звукам, очень активный. Мы заперли его там в первый день, когда все началось. Там темно и мало места. Ты уверена, что справишься одна? — Это не твоя проблема, — отрезала Анна. — Договор? Рене долго смотрел на нее, взвешивая риски. Затем он кивнул. — Договор. Но учти, если ты попытаешься нас кинуть, мы тебя прикончим. Ева, — он повернулся к сидящей женщине, — покажи ей заднюю дверь. Лука, держи ее на мушке, пока она не зайдет внутрь. Ева медленно поднялась с пола, отряхивая штаны. Она была высокой, худой, с темными кругами под глазами. Впервые за все это время она посмотрела на Анну, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание. Они прошли вдоль стеклянного фасада магазина, обогнули угол здания и подошли к глухой металлической двери с облупившейся серой краской. Дверь была заперта снаружи на тяжелый навесной замок, а дверная ручка была дополнительно обмотана толстой проволокой. Из-за тонкого металла не доносилось ни звука. — Он там, — тихо сказала Ева, останавливаясь в нескольких шагах от двери. — Мы слышали, как он скребется по ночам. Будь осторожна. Анна кивнула. Она сняла рюкзак и аккуратно положила его на землю возле стены, подальше от двери. Достала из бокового кармана свой уже слегка помятый стальной термос и перехватила его удобнее. Левой рукой она нащупала в кармане куртки складной нож. — Открывай, — скомандовала она Рене, который подошел с тяжелой связкой ключей. Рене вставил ключ в навесной замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине оглушительно громко. Он быстро смотал проволоку с ручки и отступил на безопасное расстояние, уступая Анне место перед закрытой дверью. Сделка заключена, осталось только выполнить ее условия.