Часть 11

Шины равномерно шуршали по влажному асфальту. Анна навалилась грудью на руль и с усилием надавила на педали. Ветер бил в лицо ледяными потоками, забирался под расстегнутый воротник куртки, выстужая насквозь промокшую от пота футболку. За спиной осталась разбитое стеклянное помещение заправки. Дорога уходила вперед длинной серой лентой, зажатой между высокими, темными стенами хвойного леса. Она крутила педали в ровном, жестком ритме. Велосипед набирал скорость. Звенья хорошо смазанной цепи тихо щелкали по звездочкам. Под левыми ребрами пульсировала широкая, горячая боль. Каждая неровность дороги, каждая мелкая трещина в асфальте отдавались через металлическую раму прямо в грудную клетку. На глубоких выбоинах Анне приходилось до скрипа стискивать зубы и чуть приподниматься на седле, перенося вес на напряженные икры. Правое плечо тянуло тяжелой, ноющей болью. Под грязной повязкой пульсировал старый порез. Во внутреннем кармане куртки лежал массивный стальной мультитул, найденный на верстаке в подсобке. При резких движениях тупой угол его рукояти жестко ударялся о ключицу. Анна нащупала ладонью выпуклость под плотной тканью, проверила пальцами застегнутую до самого верха молнию и крепче перехватила резиновые ручки руля. В ушах продолжал стоять грохот выстрела Луки. Заряд дроби разорвал тишину, заполнив пространство сырым эхом. Отец часто объяснял ей акустику открытых пространств. Он сидел на перевернутом деревянном ящике в их старом гараже, перебирал разобранный карбюратор и монотонно рассказывал о распространении звуковых волн. Звук выстрела стелется над холодной землей на километры, отражается от стволов деревьев и работает как идеальный маяк в пустом пространстве. Анна мысленно отмеряла расстояние. Грохот двустволки покрыл радиус минимум в два километра. Ветер дул со стороны заправки ей в спину, подхватывая звуковую волну и унося ее глубоко в лесные массивы. Адреналин в крови начал перегорать. Суставы пальцев на холодном металле тормозных рычагов налились тупой, ноющей тяжестью. Ладони покрылись липким потом и постоянно скользили по ребристым грипсам. В бедрах появилась тягучая пустота. Мышцы работали с ощутимой задержкой, требуя огромных усилий на каждый новый оборот педалей. Дыхание стало частым, поверхностным, с характерным сипом на вдохе. Хуже всего вели себя глаза. Веки налились свинцом и начали закрываться сами по себе. Секундный провал в темноту полностью стирал очертания трассы. Во время очередного такого провала руль дернулся влево. Переднее колесо с шуршанием съехало с ровного асфальта на мокрую, усыпанную гравием обочину. Мелкие камни брызнули из-под протектора. Велосипед опасно накренился. Анна резко выкрутила руль вправо, возвращая его на твердое покрытие, и больно дернула ушибленным боком. — Да епта, — прошипела она сквозь зубы, часто моргая слезящимися от встречного ветра глазами. Трасса начала плавно уходить под уклон, спускаясь в широкую низину. Воздух здесь стал ощутимо плотнее, приобрел запах мокрой земли и прелой хвои. По обеим сторонам дороги выросли густые заросли кустарника. Белесые клочья тумана выползали из подлеска прямо на проезжую часть. Через несколько десятков метров туман сомкнулся сплошной молочной пеленой, поглотив очертания деревьев. Видимость упала до минимума. Белая разделительная линия терялась в серой дымке в десяти шагах от переднего колеса. Силуэты придорожных пластиковых столбиков выплывали из влажной мглы внезапно и сразу же исчезали в ней снова. Мелкая, ледяная взвесь оседала на ресницах, покрывала куртку блестящими каплями влаги, забиралась в горло при каждом вдохе. Анна перестала крутить педали. Велосипед пошел накатом по пологому спуску. Цепь затихла. Шины продолжали тихо шелестеть по мокрому покрытию. Она пригнулась ниже к раме, полностью сосредоточившись на звуках впереди. Влажный туман сильно искажал акустику. Сначала доносился только стук тяжелых капель, падающих с веток на размокшую землю. Впереди раздался звук шаркающих подошв. Анна плавно зажала обе тормозные ручки. Колодки тихо скрипнули по ободам. Велосипед остановился почти беззвучно. Она опустила обе ноги на асфальт, удерживая раму между коленями. Шарканье повторилось ближе. Кто-то медленно тянул ногу по шероховатому покрытию трассы. Справа, в зарослях кустарника, громко хрустнула сухая ветка. Тяжелое тело продиралось сквозь подлесок, ломая мелкую поросль, сбрасывая листву на землю. Следом послышалось тяжелое, клокочущее дыхание, сопровождаемое характерным влажным бульканьем в горле. Звуки начали множиться. Еще одни шаги возникли слева, у самой кромки асфальта. Затем в центре дороги, прямо по курсу ее движения, раздался глухой стук споткнувшегося о препятствие тела. Густой туман надежно скрывал их силуэты, но пространство впереди стремительно заполнялось движением. Анна медленно повернула голову, оценивая ширину проезжей части. Картина сложилась мгновенно. Зараженные со всей округи стягивались к заправке. Грохот ружья дал им четкий ориентир. Они шли по самой трассе, брели по гравийным обочинам, проламывались через лесные чащи по прямой линии к источнику звука. Анна находилась прямо на их маршруте, двигаясь навстречу этому плотному потоку. Большой палец левой руки с силой вдавился во вторую фалангу среднего. Анна сжала кулак до боли в суставах, ногти впились в грязную кожу ладони. Она подавила щелчок пальцами огромным усилием воли. Любой резкий звук сейчас был смертелен. Ветер дул ей в спину. Он подхватывал запах ее пота, запах немытого тела, легкий железный аромат старой крови на повязке и нес все это прямо в гущу надвигающихся из тумана фигур. Они шли на звук выстрела, но их обоняние оставалось острым. Она сделала глубокий, очень медленный вдох сырого воздуха. Острая резь прострелила нижние ребра. Анна крепче перехватила резиновые ручки руля, готовясь к движению. Возвращаться назад к заправке означало стать добычей для тех, кто уже окружил заправку. Оставалось только двигаться вперед, прорубая путь сквозь плотную толпу мертвецов в слепой зоне тумана. Анна отпустила тормоза. Колеса велосипеда снова начали мягко шуршать по влажному асфальту. Она не стала переносить вес на педали, позволив легкой тяжести рамы тянуть ее вниз по затяжному уклону трассы. Скорость упала до пешего шага. Металлическая цепь оставалась неподвижной, не издавая ни единого щелчка. В пятнадцати метрах впереди из густого молочного тумана выплыл первый силуэт. Высокая, сутулая фигура двигалась прямо по центру разделительной полосы. Мертвец волочил правую ногу по гравию, оставляя за собой мокрый, темный след. Голова была неестественно закинута назад, открывая разорванное горло. Он шел целеустремленно, поглощенный эхом далекого выстрела. Анна плавно сместила руль вправо, прижимаясь к самой кромке обочины. Шины заскользили по мокрой опавшей листве. Расстояние между ней и зараженным сокращалось. Десять метров, пять, три. Ветер дул Анне в спину, унося ее запах вперед, прямо в лицо мертвецу. Она задержала дыхание. Грудная клетка сжалась, отбитые ребра сдавило тугим обручем. Пальцы до побеления костяшек впились в резиновые ручки руля. Зараженный поравнялся с передним колесом ее велосипеда. Дистанция сократилась до расстояния вытянутой руки. В воздухе отчетливо запахло старой медью, нечистотами и сладковатой гнилью. Анна медленно выставила правую ногу на землю, полностью остановив движение. Она вжалась корпусом в металлическую раму, сливаясь с холодным железом в единый неподвижный контур. Мертвец внезапно остановился. Его голова дернулась вправо, в сторону обочины. Ноздри раздулись, втягивая сырой воздух. Запах свежего человеческого пота ударил ему в рецепторы, перебивая акустический след выстрела. Он повернулся всем корпусом, протянув вперед грязные, покрытые коркой засохшей крови руки. Анна мгновенно перенесла вес на правую ногу и с силой оттолкнулась от земли. Левая нога жестко вдавила педаль вниз. Велосипед рванул вперед с места, заднее колесо чуть пробуксовало на мокрых листьях. Пальцы мертвеца скользнули по рукаву ее куртки, едва не зацепив ткань. Анна резко вильнула рулем влево, уходя на середину трассы, и снова налегла на педали. Зараженный издал сиплый, захлебывающийся рык и сделал неуклюжий выпад вслед, но потерял равновесие. Скорость велосипеда оставила его позади. Туман быстро поглотил силуэт. Она крутила педали в рваном, агрессивном ритме. Легкие горели от нехватки кислорода, каждый вдох отдавался острой режущей болью под ребрами. Перед глазами плясали темные пятна от перенапряжения. Дорога впереди оказалась забита плотнее. Из белой пелены выступали брошенные автомобили. Старый седан стоял поперек полосы с открытыми дверями. Рядом с ним, уткнувшись бампером в отбойник, застыл ржавый микроавтобус. Между машинами бродили новые фигуры. Их было не меньше десятка. Они перешагивали через разбросанный по асфальту багаж, натыкались на кузова, продолжая упрямо двигаться в сторону заправки. Анна снова прекратила вращать педали. Велосипед покатился по узкому коридору между отбойником и смятым капотом микроавтобуса. Справа, у самого бампера, сидел мертвец без ног, скребя руками по металлу кузова. Слева, опираясь на дверцу седана, стояла женщина в порванном пальто. Анна балансировала на грани падения. Руль чуть подрагивал от напряжения в руках. Она проехала в полуметре от лица женщины, чувствуя на щеке влажный холод ее дыхания. Женщина резко повернула голову, щелкнув челюстями в пустоту, но велосипед уже бесшумно проскользнул дальше, оставляя ее за спиной. Внезапно порыв ветра изменил направление. Он ударил Анне в лицо, принеся густой смрад гниения и мокрой шерсти. Поток воздуха отбросил ее запах назад, прямо в толпу бредущих по трассе фигур. Двое быстрых, свежих зараженных выскочили из-за седана одновременно. Они двигались резко, без стартового шарканья, перепрыгивая через разбросанные чемоданы. Их глаза были налиты кровью, рты широко открыты. Один из них рванул наперерез велосипеду, пытаясь схватить Анну за ногу. Анна ударила по тормозам. Заднее колесо заблокировалось, шина с визгом проскользила по мокрому асфальту. Велосипед развернуло боком. Она выдернула правую ногу из педали и с силой ударила ботинком прямо в грудь набегающего мертвеца. Удар отбросил его на капот брошенной машины. Металл гулко лязгнул под его весом. Второй зараженный уже тянулся к рулю. Анна выхватила нож из ножен на поясе единым слитным движением. Лезвие блеснуло в тумане. Она вогнала сталь глубоко в его глазницу, пробивая тонкую кость, и тут же с силой провернула рукоять, выдергивая оружие обратно. Брызнула густая черная кровь. Мертвец рухнул под колеса велосипеда, заблокировав спицы. Толпа позади отреагировала на шум. Сиплые рыки слились в гул. Фигуры начали разворачиваться, оставляя эхо выстрела ради свежей добычи прямо перед собой. Анна спрыгнула с седла. Она схватила велосипед за раму и рывком перетащила его через лежащее тело, сдирая кожу на ладонях. Боль в правом плече взорвалась белой вспышкой. Она запрыгнула на педали, игнорируя ушибленные ребра, тяжесть в ногах и накрывающую сознание темноту. Встала на педалях в полный рост, вкладывая весь вес своего тела в каждый оборот. Разгон, еще разгон. Цепь затрещала от резкого натяжения. Колеса с чавканьем прорезали лужу, разбрасывая грязную воду. Зараженные бросились следом, вытягивая руки, но велосипед стремительно набирал скорость, отрываясь от преследователей. Туман начал редеть. Низина заканчивалась. Дорога пошла на подъем, выводя трассу из лесного плена на открытое пространство. Анна вырвалась из белой пелены. Густая мгла осталась позади, оседая в ложбине. Перед ней открылась серая, пустая лента асфальта, освещенная бледным, холодным светом пасмурного утра. Ветер здесь дул свободно, высушивая пот на лбу и разгоняя остатки гнилостного запаха. Она продолжала крутить педали еще метров пятьсот, пока мышцы бедер не начало сводить судорогой. Силы кончились окончательно. Анна зажала тормоза. Велосипед медленно остановился на обочине. Она тяжело оперлась грудью на руль, свесив голову вниз. Дыхание вырывалось из легких хриплыми, рваными кусками. Кровь стучала в висках с оглушительной силой. Правая рука безвольно висела вдоль тела, пальцы разжались, выпустив окровавленный нож, который со звоном упал на асфальт. Левая рука судорожно сжимала резиновую грипсу. Она выжила. Прошла сквозь плотный поток мертвецов, расплатившись за чужую ошибку своими последними силами. Но тело отказывалось работать дальше. Колени дрожали так сильно, что рама велосипеда вибрировала. Глаза слипались намертво, зрение отказывало. Она подняла голову, осматривая пустую трассу. Около съезда на старую грунтовую дорогу виднелся покосившийся указатель и небольшая бетонная остановка с выбитыми стеклами. Дальше ехать было невозможно. Если она не найдет укрытие в ближайшие десять минут, она просто упадет в кювет и больше не встанет.