Часть 8. Аид

— Аидушка-а-а, — пританцовывая, смеющимся голосом говорит Афина, — я принесла тебе подароч-е-ек. Она протягивает жезл. Ее пальцы холодны, словно ледяные камни. — О, Эмпуса, ты хорошо послужила мне. Но теперь твой маскарад окончен. В этот момент ее фигура начинает дрожать. Красивая маска Афины трескается и осыпается на пол черным песком. На Аида смотрят два больших глаза — две черной пустоты. Бронзовая нога делает шаг вперёд, когти сокола царапают камень. А её волосы не просто чёрные — живые. Языки красного пламени пульсируют вокруг её головы, не обжигая её саму, но заставляя воздух вокруг плавиться от жара. Перед ним стоит существо из кошмаров: прекрасное и ужасное одновременно. — Теперь мы наведём порядок, — шепчет он, скалясь и поглаживая свое спасение, то есть кадуцей. Эмпуса опирается о камень, взглядом провожая Аида, идущего к стене, где истончается грань между мирами, откуда ранее приходила и уходила демоница. Жезл начинает чернеть, будто обмазанный водами Леты, и светиться синим пламенем. Всё дрожит, а из камней вылезают тени, которые были невидимыми. Вмиг подземный мир превращается в хаос: раздаются крики и восторженные отклики; чернеющие души бьются о стены, желая тянуться к священному — солнцу наверху; из Тартара вылезают монстры, оглушая всех рычанием и идя к Аиду; Цербер разрывает цепь и движется к хозяину; Эмпуса хлопает в ладоши, зловеще смеясь. Бог становится само́й тягучей, угольной пустотой: волосы, как смола, развиваются (вглядываясь в них, упадешь в забытие); рост увеличивается на пару десятков сантиметров, создавая еще большее величие над всеми; и глаза — полные удовлетворения, азарта и жестокости. Прорывается дыра в небесный мир. Непривычное солнце ослепляет их, но ненадолго. Аид подлетает вместе с Цербером и становится на траву, сразу превращающуюся в пыль. Земля вокруг монстров чернеет и ломается. — Идите, порождения Тартара, и заполните всё темнотой! — кричит он, направляя кадуцеем существ в сторону Олимпа. Радостные тени поднимаются наверх, заполняя голубое небо своими угольными телами и эхом криков. Чудища оставляют после себя серые вмятины на земле, огонь на деревьях и смерть живого. Слышатся крики дриад и звук колокольни, созывающий всех. Аид блаженно смакует процесс, вдыхая аромат паники, доносящийся от жалких добряков-богов.