Глава 12. Вопросы Чести и зов Достоинства

Малфоя так раздуло от самодовольства за ужин, что про завтрак он и забыл. Только стоя посреди кухни в шесть утра, он осознал, что ради того, чтоб подразнить Грейнджер, взял на себя новую обязанность. Драко, конечно, вволю напотешался над её реакцией на рыбу вчера, но что делать теперь представлял с трудом. Сейчас она спустится, и что? Поджать хвост и признаться, что зря выделывался? Ну уж нет. Когда хозяйка дома, ещё сонная, вышла в кухню, её ждало коронное блюдо Драко — Хлеб-с-чем-нибудь. В «чём-нибудь» он слегка растерялся, поэтому на столе рядом с неровно и толсто нарезанным багетом стоял джем и банка консервированных бобов. На его вкус было шикарно, но, судя по выражению лица Грейнджер, она слегка сомневалась. — Хм. Хлеб лучше бы поджарить, как думаешь? Драко поджал губы. Он и сам предпочел бы горячие тосты, но всё ещё опасался коварно шипящего масла. — Это ты поджаришь его по щелчку пальцев, Грейнджер, а мне возиться со сковородкой, — проворчал он. В ответ она показала на странный прибор с двумя прорезями, стоящий в углу рабочего стола. Тостер Малфоя впечатлил, а вот её предложение выбросить багет, когда хлеба вместе с аккуратными квадратиками тостовой булки стало слишком много для двоих — не очень. Взгляд Грейнджер на несколько секунд стал странно отсутствующим, а потом она завернула багет обратно в бумагу и засунула в шкаф, сказав, что пригодится для ужина. — Ты что, сейчас окклюменцией воспользовалась? — подозрительно прищурился Драко, помешивая сахар в чае. Так топорно применяли ментальный щит только полные новички, и он удивился не только факту, что Грейнджер так сильно потребовалось что-то скрыть от него посреди совершенно обычного разговора, но ещё и этому — похоже, навык у неё почти отсутствовал. Получается, все свои дела она ведёт на чистом самоконтроле? Драко невольно почувствовал некое уважение. В аристократах с детства воспитывают сдержанность, но её одной редко достаточно для светских, и уж тем более политических интриг, поэтому уроки окклюменции начинаются задолго до школы. То, что Грейнджер всю свою, без сомнения, успешную карьеру, рассчитывала только на обыкновенную выдержку, можно было объяснить либо абсолютной бездарностью в ментальной магии, либо отчаянным гриффиндорским гонором, который подначивал доказать, что она справится и так. Конкретно у Драко был первый случай, поэтому он отлично знал, каких усилий требует подчинение эмоций без магической поддержки. Он сам не смог продвинуться дальше вот этих «стеклянных глаз» — наверное, в «Пророке» с заседания суда были ужасно позорные колдографии. Из размышлений его вывел её усталый вздох. — Малфой, пожалуйста, не заставляй меня тебе врать. Он разочарованно цокнул языком. — Почему ты просто не скажешь правду? Я же теперь твой раб навсегда, и мы оба это знаем. Думаешь, я продам информацию врагам? — издал ехидный смешок Драко. — Я всё-таки надеюсь, что ты не будешь морить меня голодом, и у меня не возникнет таких соблазнов. Грейнджер бросила на него короткий пристальный взгляд. — Задай какой-нибудь другой вопрос. Драко почти застонал от досады. Безнадёжно! А хотя, на что он рассчитывал? Так просто разговорить женщину, которая не теряется ни перед аврорами, ни перед великосветскими кобрами? И снова у него возник этот навязчивый вопрос — где и как она стала такой? — Ладно, — Драко поспешно налил себе ещё чая, увидев, как Грейнджер достает палочку, чтобы снова превратить мятный настой в кипяток. — Расскажи, как маленькая зануда со значками Г.А.В.Н.Э. в банке превратилась в сумасшедшую, что лезет помурлыкать с мантикорами? Взгляд Грейнджер метнулся к часам и Драко так же быстро посмотрел на стрелки. — О, всего половина седьмого. Ты говорила, тебе к девяти. Не торопись, чай не остынет! — елейным тоном произнёс Малфой. Она вдруг издала смешок, уткнувшись в чашку. На лоб ей упала прядь волос, и она провела по голове рукой, заправляя её обратно в пучок. — А ты уверен, что я была какой-то другой? — она весело глянула на него. — Может, ты просто ничего не видел прямо у себя под носом? На самом деле, можно много всего упустить, задирая его так высоко, как это делал ты. — Ох, серьёзно, переведёшь тему на детские обиды? Грейнджер чуть наклонилась к нему через стол, опираясь на локти и смотря всё так же насмешливо. — Знаешь, что ещё кроме значков было у меня в банке? Драко скептически уставился на неё, подперев щёку ладонью. — Неужели совесть? — Рита Скитер. Он скривился в недоверчивой гримасе. Что она несёт? Грейнджер с торжествующей миной откинулась на спинку стула. — Скитер — незарегистрированный анимаг. Насекомое. На четвёртом курсе я вычислила её и поймала. А потом… — Грейнджер сделала наигранно скучающий вид, — я шантажировала её чтобы управлять информацией, которую эта писака выносит на публику. Вот так. Драко даже не отследил, как у него от удивления отвисла челюсть. — А… Ладно, — он поражённо хмыкнул. — И как скоро она завершила карьеру, получив такую огромную занозу в заднице? На следующей неделе? — О, так ты меня ещё не называл, что-то новенькое, — Грейнджер размазала по тосту ложку бобов. — Скитер до сих пор работает в «Пророке». Ты что, его не читаешь? Драко отрицательно покачал головой и скривился в презрительной усмешке. — Не интересуюсь миром, который меня изгнал. Она как-то по-детски погрызла нижнюю губу. — Но ты же скоро в него вернёшься. — С чего бы? Наличие палочки, когда — и если — мне её вернут, не делает меня желанным его членом. — А что, тебе так важно быть желанным членом, Малфой? Полноправным… членом быть недостаточно? — Я понял, понял твой намёк что я — хуй! Третий раз можешь не повторять. Она поперхнулась чаем, и в её кашле Драко почудился смех. — Так вот, о чём я, — он отставил в сторону чашку. — Ты правда считаешь, что вечная Игрушка сможет считаться уважаемым человеком? Я буду стареть… хм, если со мной ничего раньше не случится, конечно… а люди будут смотреть на меня и недоумевать — ах, как так получилось? Неужели это никчемное создание не в состоянии удовлетворить Госпожу? Или — о, Гермиона Грейнджер такая молодец, спасает мир от очередного исчадия ада! Очевидно, кто-то даже будет злорадствовать, будучи уверенным, что ты меня тут истязаешь, продолжая то, на что у официального Закона и Порядка не хватило полномочий! — Драко сжал челюсти так сильно, что под кожей двинулись скулы. — Я, Грейнджер, не имею ни малейшего желания пытаться вернуться в это сраное магическое общество, в котором до скончания времён каждый взгляд на меня будет косым. Драко почувствовал, что дышит чаще и тяжелее, чем обычно. Он не сводил с неё гневного взгляда ещё несколько секунд, а потом залпом допил остывающий чай. Чудно, Малфой, молодец. Хотел вывести эту лису на эмоции и сорвался сам. Браво! Он нервно поскрёб столешницу ногтем. — Почему ты так уверен, что твой контракт будет пожизненным? — как-то вкрадчиво спросила Грейнджер. Драко не удержался и снова уставился на неё. — А есть варианты? — полным сарказма тоном уточнил он. — Неужели ты думаешь, будто я дам себя обесчестить? Грейнджер прикрыла рот тыльной стороной ладони, глядя на него… она что, мать её, пытается не засмеяться? — Какой же ты пафосный дурак, Драко, — фыркнула Грейнджер, и его рука застыла на пути к чайнику. — Обесчестить! Это же просто… секс. Драко?.. Ну вот, опять. Почему она называет его по имени? Сейчас. Почему не фамилия? Какой у неё принцип? Малфой собрал все свои душевные силы. — «Просто секс»? — он вызывающе посмотрел прямо в вырез её майки и кивнул на выход. — Ну тогда идём, я тебя трахну? Вдруг я так фантастически хорош в постели, что удастся консумировать Контракт? Она покачала головой, продолжая улыбаться. — А, значит, когда речь о тебе, это не «просто секс»? — он выразительно изогнул бровь и со стуком поставил чайник обратно на стол. Драко постарался выровнять дыхание и отхлебнул чая. Мята, гиппогриф её дери, должна успокаивать! Грейнджер вздохнула, опуская взгляд, и снова сосредоточилась на тосте с бобами. — Надо изучить Контракт получше, вдруг есть лазейки. Я уже говорила, что не особо вникала в детали. Он кивнул. — Да, меня тоже живо интересуют детали. Например, — он окинул её недобрым взглядом, — как далеко простираются границы твоей власти? Что будет, если я разозлю тебя побольше, чем вчера, и ты всё-таки мне что-нибудь прикажешь? Скажем, перестать дышать? Грейнджер посмотрела ошалевше. — Совсем сдурел? За кого ты меня принимаешь? Я вчера... — Я всё понимаю, не извиняйся, — пробурчал Малфой. Грейнджер отложила тост и со странным выражением лица уставилась на него. — И не собиралась. Ты — говнюк. Вроде бы, заявление было вполне справедливое, но всё равно возмутительное. — Но одно дело — прекратить поток твоих оскорблений, и совсем другое — нанести вред. Серьёзно думаешь, что я... хотя, — она пристально посмотрела на него. — В общем, лучше не говори ничего про Гарри и Рона. Вообще. Ни слова. Ни в каком контексте. — Я же обещал. Не буду. — Отлично, — вздохнула она и встала из-за стола. — Мне надо идти. Я поищу информацию о Контракте, в конце концов, может, он и правда будет пожизненным. Последние слова она произнесла с заметной горечью. Что ж, ожидаемо — совершенно очевидно, её не вдохновляла эта перспектива. Грейнджер вышла из кухни. Конечно, его все равно душило любопытство — что же такого произошло между ней и Поттером, что она трясётся при упоминании его имени? Поссорились? С Уизли она, очевидно, не ругалась, если продолжает его защищать — так почему же и его след простыл? Ладно, теперь об этом не спросишь. По крайней мере, пока. Малфой побарабанил ногтями по уже пустой кружке, расфокусировано глядя перед собой. Он несколько раз заново прокрутил в памяти разговор, и особенно её слова — «Это же просто секс». Да, по сути, она была права. И на самом деле, чисто технически всё вполне осуществимо. Можно совершенно банальным способом довести себя до разрядки, а что там в это время будет происходить с остальными частями его тела... Однажды он подрочил даже со сломанной на квиддиче ногой, пока всю ночь ждал действия Костероста. Как-нибудь справится и с посторонним присутствием в заднице. Ведь на кону стоит свобода. Против его воли воображение начало подкидывать картины того, как они делают это. Драко вдруг понял, что вцепился в столешницу так, что её ребро впилось в ладонь. Он в красках представил лицо Грейнджер. Как она будет смотреть на него. С каким чувством трогать. Отвращение, вина, злорадство, стоическое терпение, брезгливость, презрение... жалость? Он судорожно выдохнул, резко разжимая руку. Сраная окклюменция, ну почему именно к ней он оказался неспособен?! Чем настойчивее он пытался избавиться от видения, тем навязчивее оно становилось, и под взглядом нарисованной Грейнджер хотелось сжаться до точки, исчезнуть как способное мыслить существо. В жизни Драко Малфоя было немало унизительных ситуаций, но он всё равно мало что мог представить противнее этого. Он даже не понимал, от чего тошнит больше — от того, что она будет вынуждена участвовать в этом «просто сексе», чтобы исполнить долг порядочного человека и отвязаться от него, или от того, что он попросит её об этом. Задумавшись над условиями освобождения впервые, он испытал лишь негодование и злость на извращенцев, что придумали подобное, но теперь вместо злости Драко чувствовал стыд. Перед ней. В голову пришла шальная мысль, что если бы вместо Грейнджер была другая женщина, он бы, скорее всего, пошёл на это. Физически он терпел и не такое, откровенно говоря — по крайней мере, вряд ли Госпожа сломает ему ребра в процессе. А морально… последние семь лет поставили последнего из рода Малфоев в столько откровенно унизительных поз, что глупо было бы ради свободы не постоять немного в ещё одной. Но только не с ёбаной Грейнджер. Только, блядь, не она.

***

Она вернулась рано, едва белоснежные бутоны садовых роз покрылись румянцем закатных лучей. Было красиво. Даже жухлые кончики их лепестков совсем не нарушали гармонии, и выглядели весьма готично в своём тлении. Драко сидел на траве прислонившись к ясеню, щурясь на солнце, будто ленивый кот — в таком положении его и застала Грейнджер. Она принесла пирожки и лимонад из паба, и они поужинали прямо в саду. Малфой слегка растерялся, когда она опустилась рядом на траву, расправляя украшенное вышивкой льняное платье с пышным подолом, зелёное, как мох. А ещё Грейнджер добыла свиток с полным текстом Контракта и примечаниями, и он ждал своего часа, лёжа рядом с её сумкой и слегка мозоля ему глаза. Но сначала надо было прикончить пирожки: Грейнджер считала, что негоже читать всякую мерзость за едой. Драко был с ней согласен. Ему на самом деле не очень-то хотелось приступать — вряд ли они обнаружат что-то милое сердцу и лёгкое для души. Грейнджер первая потянулась к свитку и погрузилась в чтение, так сосредоточенно изучая текст, что между бровями у неё образовалась морщинка. И минуты не прошло, как она раздраженно выдохнула, потянулась к своей сумке и достала оттуда очки. Драко чуть не издал радостный вопль — он угадал! Там, у витрины «Сладкого Королевства», когда она щурилась, рассматривая сахарные перья! — Грейнджер… — Заткнись! Они только для чтения. Да как она узнала, что он заговорит про очки?! Он насмешливо фыркнул в ответ, и сделал вид, что подсматривает в текст. На самом же деле его взгляд постоянно возвращался к её лицу. Ей так удивительно шли эти чёртовы очки, что Драко стал прикидывать, как бы они смотрелись с теми вещами, которые он выбрал для неё недавно. Определённо, нужно будет купить платья с высокими воротниками. И с вырезами поглубже. Да. — Малфой, хватит сверлить меня взглядом, мне надо изучить документ. Внимательно, — она поправила очки на переносице и у Драко что-то приятно шевельнулось в груди. Грейнджер выглядела в них… — Так, а вот этого я раньше точно не видела! — воскликнула она, подчёркивая что-то кончиком палочки. — Когда… рассматривала всякие варианты… — Что там? — Пункт об аренде… — растерянно пробормотала Грейнджер, — Игрушка может быть передана во временное пользование… Да они с ума посходили! Она оторвалась от свитка и возмущённо глянула на Драко. — Мало того, что Игрушкой пользуется Госпожа, она ещё и может отдать её во владение другой женщине! Которая будет обладать почти тем же набором прав. Этого раньше не было, я уверена! Драко хмыкнул. — Законы меняются. — Нет! То есть, не таким образом. Понимаешь, это не юридический документ, а магический. Это — просто запись, по факту он существует не на бумаге, а в самой ткани реальности, и чтобы внести поправки в Контракт, нужно изменить само колдовство. Даже не представляю, сколько ведьм и времени нужно для воздействия на такую старую и мощную Печать. И главное, Мерлин побери, — зачем? Ради… — она запнулась. — «Игрушка не может отказаться от передачи Другой Госпоже на протяжении всего срока действия Контракта…» — её пальцы сдавили хрупкий жёлтый пергамент так, что Драко начал опасаться, что она сейчас оторвёт кусок. — Это же… — Рабовладение, как и всё остальное в этом Контракте. Чему ты удивляешься? — Он закинул руки за голову и облокотился на ствол дерева. Грейнджер нахмурилась. — Но договор с Госпожой всегда заключался добровольно. А здесь Игрушка не даёт своё согласие на службу другой женщине. Стекла её очков поймали оранжевый солнечный блик, и она поспешно отодвинула голову. Драко усмехнулся. Это движение напомнило ему изящные манеры абраксанских кобылиц, которых разводил его дед. Они были весьма привередливы и возмущались даже не тому сорту ячменного виски, величаво вскидывая свои морды, если им не понравился аромат. — Ну, теперь Игрушка соглашается на возможность вольной торговли её задом. Ладно, это неинтересно, ты же не собираешься отдавать меня злым тётям? Лучше скажи — можешь ты мне приказать утопиться в пруду, или нет? Она прожгла его яростным взглядом. — Не могу! Здесь документ как-то удивительно человеколюбив. Госпожа не может отдавать приказы, напрямую несущие риск для жизни, приказ вступить в сексуальную связь, приказ принести клятву, и прочее. Это всё, конечно, пахнет дурно, но, по крайней мере, относительно безопасно! А вот передача в аренду… будто что-то чужеродное, понимаешь? Я не знаю, как оно сюда пробралось, — она растерянно взметнула руку к голове, зарываясь пятерней в пушистые локоны. — Ты закончила? — Малфой протянул руку, и она вложила туда свиток. Он пробежался глазами по списку. Шесть месяцев… Условия консумации во всех анатомических подробностях, пояснение, что это правило введено ради предотвращения возможности эксплуатировать Игрушку пожизненно, с первым «настоящим» сексом она получает свободу не продлять Контракт… хм… так… словеса об уважении и бережном отношении… очень смешно… неприкосновенность имущества… запрет на использование Игрушки для нанесения вреда другим людям… Скучно, скучно. О! Запрет для Госпожи отказывать в консумации более, чем четыре срока? Ничего себе. — Грейнджер, ты можешь мне объяснить, зачем всё это? С какой целью был создан Контракт? Игрушку нельзя заставить делать ничего особенно… пикантного, то есть, вроде бы, это узаконенное Империо, но с руками, связанными до плеч. Она покачала головой. — Я не знаю. Нужно заглянуть в архивы и библиотеки, уверена, там что-то есть по теме. Грейнджер всё ещё не сняла очки. Драко не мог понять, почему это так привлекает его внимание. Она вдруг полезла в сумку, пошарила в ней, доставая горсть конфет и протянула раскрытую ладонь Драко. Лимонные леденцы. Он взял один, и вновь опустил глаза к пергаменту. — Ещё. Тут обозначены лишь общие границы, и не описаны механизмы исполнения. Вот если ты прикажешь мне, скажем, не думать о яблоках, то я забуду что это такое? Как это будет? Грейнджер состроила усталую гримасу. — Я не собираюсь тебе ничего приказывать, Малфой. Вчера был просто… порыв. На самом деле, не понимаю, почему ты до сих пор подозреваешь, что я причиню тебе вред, — она снова протянула руку, и Драко на мгновение показалось, что она прикоснётся, но потом он сообразил, что Грейнджер хочет свиток обратно. — Эксперимент с выходом в свет был неудачный, признаю, это моя ошибка. Я была слишком самонадеянна, думая, что… — Всё ведь прошло успешно, — перебил её Драко. — Да. Но мне не понравилось, — она наконец стянула очки и взглянула на него. — Больше я не попрошу о подобном. Тем более, некоторое впечатление уже произведено, думаю, оно будет мне полезно. А насчёт излишнего внимания Министерства и Аврората — ну, будем появляться в общественных местах, вроде Косого переулка, пабов, безобидных официальных мероприятий вроде матчей по квиддичу, Моргана спаси. Никаких больше вечеринок. Последние два слова она произнесла с явным презрением. — Грейнджер, высшее общество — это клоака василиска, я ведь уже говорил. Ты что, планировала там пить чай и нюхать цветочную пыльцу? — Драко иронично глянул на неё. — Признай, это была прекрасно разыгранная партия, я блистал! — Я что-то не заметила, чтобы ты был в восторге, — проникновенно сказала она. Малфой неопределенно хмыкнул. — Просто немного отвык от нравов аристократии. У меня же было увлекательное путешествие в другие слои общества, помнишь? Слегка потерял хватку. Драко и правда был почему-то твердо уверен, что больше не будет столь уязвим. Он размышлял об этом прошлой ночью, прокручивал в голове всё произошедшее, и понял — обида осталась воспоминанием. Так глупо, но оказалось, что ему достаточно было понять, что Грейнджер из-за его истерики спать не может. — Неважно, — она покачала головой, — подобного не повторится. — Ты должна перерасти свои дурацкие принципы, иначе мы ничего не добьемся. Грейнджер застыла, будто он сказал что-то поразительное. — Мы? — тихо спросила она. Драко ощутил странную неловкость, поэтому принял вид максимально безразличный и снисходительный. — Я согласился на твою авантюру. Теперь это и моё дело. Можно сказать, ты — мой творческий проект, — он прищурился, и повел руками в воздухе, будто рисовал вывеску. — «Из грязи в князи»! Как тебе? Или — «Из мохнатки в аристократку!». — Малфой… — Ты сама говорила, что тебе нужен стилист, да и дураку понятно, что сама ты не справляешься. Тем более, надо теперь обыграть твои… аксессуары, — он указал на очки, — которые ты стыдливо скрывала. — Я не скрывала! Они нужны только для чтения, я же уже сказала! — появившийся на щеках румянец выдал её смущение с головой. — Ну конечно… Конечно. Ты, кстати, не то чтобы уродливо в них выглядишь, не понимаю, зачем… — О, благодарю, твоё мнение так важно для меня! — саркастически воскликнула она и указала на леденец, который Драко до сих пор вертел в руках. — Соси уже, Пигмалион хренов! — Пиг… кто? Эй! Я тебя не оскорблял! — А «мохнатка» — это… — Факт! — он ткнул пальцем в её пушистую вьющуюся гриву. Она обречённо запрокинула голову, стукнувшись ею о ствол. Драко развернул фантик и взял леденец в рот. — Ты обещала мне приключения, а теперь хочешь, чтоб я сидел дома и поливал цветы, потому что я немного не справился с эмоциями, — проворчал он. — Вообще-то, это было трудно! — Это не приключения, а довольно грязные игры. Он наклонился ближе, заговорщически глядя ей в глаза. — Я — Малфой. Именно для них я и был рождён. — Ты ведь говорил, что не хочешь вливаться в общество. Ещё утром. Забыл? — А я и не вливаюсь. Я осуществляю диверсию! Взрываю высший свет изнутри, подкладывая им свинью! — Ох, ты сегодня щедр на комплименты — чёрная грязь, лохматая свинья… — И кто из нас обидчивый, а? Я же не это имел в виду! — Угу. Она тоже зашуршала фантиком, задумчиво глядя на оранжевые блики на водной глади пруда. — В конце концов, ты вызываешь во мне страсть, — пожал плечом Драко, и Грейнджер перевела на него недоуменный взгляд. — Азарт! Что ты так пялишься? На твоё благородство невыносимо смотреть, я начинаю дымиться! Ты давно бы уже стала Министром Магии, если бы не это твоё — «ой, я не готова никого эксплуатировать!», — он передразнил её воображаемый монолог. — Ну ладно, не Министром, но всё же. Она действительно смотрела странно, время от времени сглатывая слюну — Грейнджер всё ещё держала во рту леденец. — Неужели ты думаешь, что предел моих мечтаний — присматривать за розами? — добавил он. Она кивнула. — Как-то так я и думала, да. Что ты хочешь немного… спокойствия. Её карие глаза внимательно его изучали. — Ну… — Драко чуть нахмурился. — Да, этого тоже, но… Грейнджер, ты хочешь отстранить слизеринца от интриг. Побойся бога. Она снова задумчиво уставилась на пруд. Драко вспомнил, что два дня не поливал розы — забыл. — Я подумаю. — Брось, — он потянулся к горстке конфет, что лежала в её подоле и взял ещё одну. — Что я тебя уговариваю? Ты однозначно выигрываешь от союза со мной, это очевидно. Мне будет интересно, а ты… Кстати, если уж на то пошло — какова твоя конечная цель? Я так понял, в Министерство возвращаться ты не хочешь. Грейнджер помотала головой. — Я хочу искупаться, — вдруг сказала она. — Ты… Что? Мать твою, Грейнджер! Я задал вопрос. Она поднялась, укладывая под дерево свиток и ссыпая в траву леденцы. — Не сейчас. Одним неуловимым движением она потянула за шнурок на спине, и платье так легко упало к её ногам, что у Драко перехватило дыхание. Грейнджер осталась в одном белье — скромном сером комплекте с маленькими пуговками, прикрывающем примерно всё, что можно прикрыть, и что нельзя, а потом быстро зашагала к пруду. Пруд был небольшой, переплыть его можно было буквально в несколько гребков. Но она не стала плавать, просто влезла в воду. Её тут же окружили поднявшиеся со дна листики водяных лилий. Прикрывается? Ну да. Бельё, намокнув, вряд ли оставило её телу хоть какой-то шанс выглядеть целомудренно. Грейнджер зашла по плечи, и кончики её длинных волос расплылись в стороны. Драко только что чувствовал разочарование от её демонстративной скрытности, но оно слетело с него так же быстро, как с неё платье, сменяясь возмущением. Манипуляторша! Он скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. Нет, если чтобы отшить его с вопросами Грейнджер каждый раз будет раздеваться, то он, возможно, и не против. Может, надо задавать вопросы поострее? Чтобы отвлекать внимание пришлось чем-то ещё более… Она присела и скрылась под водой, так, что её волосы клубились по поверхности, как бурые водоросли. Вынырнув, Грейнджер провела руками по голове, приглаживая их, и застыла, любуясь разгорающимся закатом. Драко ждал — ну когда-то же она оттуда вылезет. А кувшинки летать не умеют, останутся в пруду. — Малфой, ты не поливал розы? Они что-то подзавяли! — Да, как-то закрутился с делами! — С какими? Жмякал халат? — Учился готовить. Я же теперь ещё и кухарка! — Да? Я не заметила полных кастрюль, — она посмотрела выразительно. — Мне кажется, ты учился есть. — Не без этого! Я же должен пробовать то, что готовлю. Она развернула к нему лицом и отвела со лба влажный локон. — Ну, раз ты завершил свои кулинарные подвиги, сходи за лейкой и займись несчастными розами. За что я тебе плачу? Ах, ты… коварное водоплавающее! Думаешь, решила вопрос, как незаметно вылезти из пруда? Ну-ну. Драко поднялся и демонстративно зашагал к дому. Войдя, он не сделал в сторону кладовки ни шагу — сразу направился в кухню. Яблоневые ветви частично загораживали левую часть окна, поэтому он встал там. Малфой сто лет не видел мокрых женщин — именно так он объяснил себе своё дурацкое поведение, и на этом совесть его умолкла — или это была не совесть? Неважно. Коварство светлого хлопка в том, что намокая он так плотно липнет к телу, так явно прозрачен становится, что никакое кружево не переплюнет его в развратности. Когда она ступила на берег, откидывая с груди тяжёлые, намокшие пряди волос, Драко понял, что вода сейчас чуть прохладная. По её телу стекали ручейки и крупные капли, блестя в закатном солнце, а Драко не мог оторвать взгляд от двух темных пятнышек на светло-сером топе. Отчего-то не зная куда деть руки, он сунул их в карманы, прихватывая пальцами подкладку изнутри. Салазаровы чресла, ну зачем ему пришло в голову заглянуть сюда? Шёл бы за своим ёбаным слоником. Теперь надо минут пять посидеть в кладовке, успокоиться. Идиот.