Глава 15. Лимб

Малфой расплатился, пожелал доброго вечера Марлен, и они вышли на залитую вечерним солнцем улицу. Он молчал, и Грейнджер, слава Моргане, тоже. Только подойдя к магазину, он понял, что отдал за ужин половину оставшихся магловских денег, а вторую без задней мысли оставил на чай. Всё-таки, вторая стопка была лишней. — У тебя есть деньги? — повернулся он к Грейнджер. Она глянула на него насмешливо и снисходительно. — Кто из нас напился, ты или я? — Выключи уже фонтан своего остроумия, он и так сегодня работает на износ. — Это верно, — неожиданно согласилась она. — Галеоны или фунты? — Фунты. Она развернула мантию, которую несла перекинутой через предплечье, и нырнула рукой в один из её карманов. — Есть пятьсот. — Только не кричи об этом на свалке, иначе никого не испугает твоя палочка. Грейнджер скривилась. — Ты всегда теперь планируешь вести себя как напыщенный мудак, объясняющей глупой девочке, что не стоит слушать мандрагору? Или в полночь превратишься обратно? — В кого? Она не ответила и протянула ему кошель. На дне поблёскивали сикли и галеоны, а сверху лежали свёрнутые бумажки фунтов. Малфой вытащил оттуда пару десяток, развернулся и вошёл в небольшой продуктовый магазинчик. — Почему ты носишь с собой так мало, если ужин тебя разорил? — Не унималась Грейнджер. — Это же неразумно. — Это были последние! — не выдержав, рявкнул Драко. — О. Он купил что хотел, складывая всё в шуршащий пакет. Грейнджер взирала на это слегка озадаченно, но молча. — Это не моё дело, но на что ты просадил двести галеонов за пару дней? — спросила она, спускаясь за ним по ступенькам. — Это не твоё дело. Чем ближе они подходили к месту, тем мрачнее становилось у Малфоя на душе. Зачем он вообще согласился? Из чистого желания шокировать эту пьяную дуру? Ну да, сейчас она посмотрит и заткнётся. Больше не станет задавать идиотских вопросов. Никогда. Яркое солнце было так некстати: Драко предпочёл бы, чтоб ничто не приукрашивало для Грейнджер окружающую действительность. Но, как назло, тёплые янтарные лучи даже пыль, парящую над обломками старых досок, превращали в золото. По дороге он снял свою цепь. Грейнджер про её браслет говорить ничего не стал, и даже на секунду пожалел, что на ней не висят бриллианты — поделом ей было бы. Но скользнув взглядом по стройной фигуре в лёгком, облегающем сверху платье, Драко тут же пожалел о своих зловредных мыслях и почувствовал тревогу. Ладно, она же Гермиона Грейнджер, верно? Вооружённая Гермиона Грейнджер. Тревога не исчезла. — Где твоя палочка? — В кобуре. Он посмотрел на неё вопросительно. Она провела по телу рукой, и разрез на подоле разошёлся, обнажая портупею из мягкой кожи, обхватывающую бедро, и уходящую выше. Было похоже на пояс для чулок, только более… брутальный. А впрочем, разве подобное не ложится в образ героини войны? Ремни для оружия. Где-то он слышал фразу, что бывших вояк не бывает. Можно ли Грейнджер назвать воякой? Или она скорей… партизанка? — Не отходи от меня. Драко ожидал в ответ порцию ехидства, но она просто молча кивнула. У ворот было тихо — как всегда, и казалось, что тут мусорная пустыня, но он-то знал, что впечатление обманчиво. Малфой остановился и зашелестел пакетом. Грейнджер удивлённо оглянулась на него. — Селестина! Пушок! Карузо! Кс-кс-кс! Драко предусмотрительно натянул рукав рубашки до кончиков пальцев, в которых держал сосиску, и не зря: вопль, с которым облезлый мейн-кун Карузо выскочил из дыры в старом диване, был достоин сопровождать Голод, Всадника Апокалипсиса. Малфой был прожжённым дипломатом: входя в Царство Энтропии с хорошей взяткой можно было обеспечить себе мохнатый эскорт, охраняющий от других, весьма неприятных его обитателей — крыс, насекомых и даже собак — один Карузо уже держал в страхе всё сущее. Из-за отсутствия надлежащего рациона этот кот не мог быть упитанным, но от своих лесных праотцов он получил в наследство неукротимую длину и неудержимую пушистость, которые даже это тощее тельце делали внушительным на вид. А уж характер тельцу достался настолько боевой и скверный, что и его одного хватило бы, чтоб наводить шороху на окрестности. — Подожди, я почищу. — Мяяяяяу!!! — Ты когда-нибудь пробовал жевать? Ты же не анаконда. Другие коты собрались вокруг довольно быстро. Шерстяные бестии беззастенчиво лезли в лежащий на земле пакет, и присевший на корточки Драко только и успевал готовить подношения. На секунду он отвлёкся, чтобы оглядеться: Грейнджер стояла чуть поодаль. Она не выглядела напуганной, и с любопытством наблюдала за чавкающим и урчащим зверьём. Ничего, принцесса, всё ещё впереди. Драко раздал всё угощение и поднялся — оно закончилось весьма быстро. Надо было взять для них ещё упаковку. Он молча двинулся дальше, Грейнджер и кошачья стая — за ним. Малфой осторожно обошёл кучу расплавленных обломков, от которых ещё несло специфическим запахом недавно нагретого металла и кислоты: должно быть, отходы пятничного улова. Из некоторых сплавов можно было в местных условиях добывать медь, но Малфой этим никогда не занимался — возни много, а цена за медь мизерная. — Не дыши. — Сколько? — Пока не пройдём чёрные обломки. Грейнджер изящным движением выхватила палочку и в мгновение сотворила себе и ему головные пузыри. Драко жестом приказал убрать их. — Не доставай её понапрасну! Просто делай, что я говорю. Драко отвернулся, задержал дыхание и пошёл вперёд. Картинка того, как молниеносно обнажилось её бедро, и палочка скользнула в руку, будто изнывая от рвения, застыла в его голове, и, похоже, уходить собиралась не скоро. Они долго шли сквозь горы ненужных и отживших своё, бракованных и сломанных вещей, воняющих пылью, сыростью, плесенью, кислотой и гарью. Вдалеке начали раздаваться голоса, стук каких-то предметов друг о друга и собачий лай. Слева мелькнул огонёк: пара мужчин сидели на покорёженных ящиках, с сигаретами и парой бутылок. Драко их не знал, и поэтому поспешил пройти мимо, огромным усилием подавив желание схватить Грейнджер за руку. — Надень мантию. — Жарко. — Потерпишь, — он развернулся и многозначительно посмотрел на неё. Она оглянулась в сторону бродяг. — Малфой, у меня всё ещё есть палочка. Не волнуйся. Он стиснул зубы так, что они скрипнули. — Думаешь, устроить здесь потасовку — отличная идея? Нет? Тогда перестань сверкать ляжками, будь добра! — огрызнулся он, резко разворачиваясь и устремляясь дальше вдоль мусорных куч. Сзади раздался шелест материи: неужели послушалась? Вскоре впереди показались стены полуразрушенных домов. Возле одного из них три благородных сэра разожгли костёр, и уже приступили к трапезе из того, что бог послал. Драко кивнул им: этих джентльменов он знал давно — Смит, рыжий Макдугалл и старый Рори с гитарой. Хорошо, что они впечатлились его видом достаточно, чтобы потерять дар речи. Они приближались к конечной точке маршрута, и ощущения у него были такие, будто внутренности сдавило в тисках, и голова слегка кружилась. Драко не оборачивался. Он слышал стук каблуков Грейнджер, из-за рыхлости земли едва уловимый, и просто шёл вперёд. Не хотелось видеть её лицо. Надо было скорее со всем покончить и вернуть уже эту женщину в её миленький беленький домик. Наконец, Малфой остановился, подойдя к ветхому трёхэтажному строению. Когда-то оно было покрыто голубоватой краской, а теперь она приобрела серый, грязный цвет — там, где ещё не осыпалась, обнажая отсыревший кирпич. — Феликс! Карузо прыгнул на подоконник и протиснулся сквозь дыру в стекле, оставленную для летнего кондиционирования. Некоторые кошки последовали за ним, а другие разбрелись кто куда. Из окна второго этажа на мгновение высунулась лохматая голова, а потом заскрипели, загрохотали, затрещали ступеньки внутри. Пара мгновений, и невыносимо винтажная деревянная дверь распахнулась, рискуя слететь с петель. — Доусон, холера! — сияя, как начищенный сикль, Феликс хлопнул Драко по плечу. — Я уж думал, больше и не почтишь визитом! Ты гляяяянь на него… Шоб я так жил! Он театрально развёл руки в стороны, рассматривая его наряд. — Полегче! — проворчал Малфой, потирая плечо, но что-то радостно шевельнулось в груди — впервые за вечер. Феликс Розанов был одним из тех, про кого говорят “человек без возраста”. Встречая его люди никогда сначала не понимали — то ли ему хреновые двадцать, то ли прекрасные сорок. Истина была где-то посередине: он был ненамного старше Драко. Но его не стоило судить по прожитым годам — жизненного опыта у него хватило бы на троих ровесников и даже чуть больше. На улице он жил давно, но совершенно не производил впечатление бедолажного — возможно, поэтому Малфой с ним и подружился. Драко и так с головой хватало несчастий, зачем бы ему было ещё одно? А с Феликсом он быстро забывал и собственные. Розанов вытянул шею, заглядывая Малфою за плечо, а потом с широкой, до ушей, улыбкой, шагнул к Грейнджер, и картинно склонил голову. — Это она? — обернулся он к Драко. — Твой ангел-спаситель? Ааа, да что я спрашиваю! Кто ж ещё в такую дыру явится с тобой? У Драко полыхнули щёки. Ну, Розанов! Язык, длинней, чем галстук. А галстук у него был длинный — стильно прикрывал пах. Грейнджер в своей невесомой светлой мантии действительно выглядела как божество над скверной. — Гермиона. Она протянула руку и этот пройдоха приложился к ней. — Мадемуазель… Enchante! Феликс Розанов — к вашим услугам. Драко сдвинул брови к переносице, собираясь спросить у мадемуазели, насмотрелась ли она уже на его поместье и не пора ли им убираться. И тут Грейнджер улыбнулась. — Мне тоже приятно, Феликс. Я не знала, что у… Доусона есть друзья. Розанов принял вид отчаянно оскорблённый и повернулся к Драко. — Ах ты, поц! Быстро меня забыл! — Забудешь тебя. Феликс упёр руки в бока, весело глянув на Грейнджер. — Ну, добро пожаловать! — Розанов, — осадил Драко, — мы уже уходим. Леди желала экскурсию, леди её получила. Он исподлобья глянул на Грейнджер. Та, задрав голову, рассматривала верхние этажи с полуразваленной крышей. Драко почувствовал дурацкий стыд. Одно дело идти по свалке, но это… наверное, она прямо сейчас представляет, как он тут жил. Прямо там, за окнами, наполовину прикрытыми обрывками пакетов, за старыми перекошенными рамами и так страшно потрескавшимися стенами, что неизвестно в какой момент они решат рухнуть, среди мусора, пьяных бродяг, крыс и драных котов — он, Драко, наследный лорд Малфой, каждое утро открывал глаза. Спал. Ел. Раздевался. Касался всего. Вдыхал пыль и плесень. Встречал Рождество и праздновал День Рождения. И больше ни на что оказался не способен, только остаться одной из помоечных крыс. Не выдержав, Драко опустил глаза. — Тю! А выпить?? — Я — с удовольствием, — кивнула Грейнджер. Малфой поражённо вскинул голову. Чёрт. Ей мало? Всё ещё недостаточно алкоголя и его унижения на закуску? — Грейнджер, если ты собираешься здесь что-то пить, я хочу от тебя письменное заявление, что ты сделала это по доброй воле и вопреки моим протестам, потому что за твой труп меня упекут обратно в тюрьму и через пару дней приговорят. Феликс издал возмущённый вопль. — Доусон, ша! Ты за кого меня держишь?! Когда это Феликс предлагал даме шмурдяк? У меня теперь лучший джин! — Я помню твой джин. И кальвадос, и водку, и сакэ! — Драко гневно уставился на Розанова. Он что, с ума сошёл — поить женщину этой дрянью? Феликс рванул к двери, по пути прожигая Малфоя убийственным взглядом, но протянутый ему пакет схватил без возражений. Драко постоял немного, гипнотизируя взглядом пару травинок на сухой земле. — Не думаю, что Феликс заинтересован в моей кончине. Он довольно милый. — Хватит, Грейнджер, — Драко поднял глаза и посмотрел на неё. — Прошу, довольно. Пошли домой. Он не смог совладать с голосом, и тот предательски дрогнул в конце. Она стояла, сцепив перед собой руки — только кисти виднелись из-под шёлковой мантии-накидки. Взгляд ещё был едва уловимо пьяным, но из него исчезло что-то холодное и острое, что было там, когда она спрашивала, сколько он стоит. Теперь она смотрела мягко, и это почему-то было ещё хуже. — Тебе неприятно здесь находиться? — спросила она.— Или неприятно, что я смотрю? Драко завёл руки за спину, с силой сжимая левое запястье. — От ответа зависит уберёмся мы отсюда или нет? — Просто скажи правду. Он раздражённо вздохнул, отворачиваясь, и заходил туда-сюда. — Ладно, давай так — что бы ТЫ чувствовала на моём месте? Она помолчала какое-то время, вглядываясь вдаль, за заваленный хламом горизонт. — То, чего не стоило бы чувствовать. Драко остановился и они уставились друг другу в глаза. — Стыд, — уточнила она. — Я бы чувствовала стыд. А зря. Грохнула дверь — Феликс вернулся в самый неподходящий момент. Или наоборот, как нельзя кстати? Что удивительно, он и правда вытащил бутылку настоящего джина, и Драко получил подзатыльник за грязные инсинуации. Ещё Феликс отыскал для дамы единственный не сломанный стул, но Грейнджер вежливо отказалась, и выразила желание сесть с ним рядом — на толстом, давно отполированном их с Драко задницами, бревне. Малфой не знал, куда деваться, и сел на стул сам. Сначала Розанов намывал принесенную ими картошку, пока Грейнджер лила на неё воду из бутылки, потом они протирали стаканы, и Феликс, не переставая отвешивать по сорок комплиментов в секунду, уже выкладывал ей тайны, которых Драко за почти три года не был удостоен. — Всегда надо знать места! Только у этого Сунь Хуя, и по выходным, и сразу говори, что от Феликса, а то продадут чёрти шо, какую-нибудь заурядную макрель. — Ладно. — Это же просто подделка под скумбрию, ошибка природы, ей-богу. По мне — я извиняюсь, на вкус, как жареный флоббер-червь! — Фламбэ?! — Просто бэ, Гермиона, просто бэ! Гадость, будто книззл наблевал. Грейнджер заливисто расхохоталась — а ведь в ней ещё не было и стопки джина. — Подождите… — она метнула взгляд на Драко. — Флоббер-черви, книззл… Малфой, всё это время молча наблюдавший за ними, издал смешок. — Это место маглы не видят, Грейнджер. Здесь все — сквибы или лишённые палочек. — Ты сказал не сверкать оружием! Я подумала, тут не волшебный район!… — Я, вообще-то, говорил про ляжки. А ещё мне нравится смотреть, как ты работаешь руками, — он выразительно глянул на стопку, что она полировала краем мантии. — Ах, ты… — Я же говорил — поц! — торжествующе воскликнул Розанов. Драко слегка негодовал от того, насколько быстро спелись эти двое. — Феликс, а ты почему без палочки? — Сквиб, мадам! — он снял воображаемую шляпу и склонил голову. — Позор семьи, балласт магического общества. — О, мне тоже говорили, что я — позор общества. Я же маглорождённая. — Кто посмел?! Грейнджер, ехидно улыбаясь, бросила взгляд на Драко. Он демонстративно поджал губы и отвернулся, но не мог не отметить, что её слова заставили неприятно саднить что-то внутри. В следующие несколько минут по мановению волшебной палочки запылал костёр, бревно было накрыто длинной мягкой подушкой, а стаканы продезинфицированы. Феликс разложил на прикрытом газетой пеньке нехитрую снедь, и Малфой со странным чувством наблюдал, как Грейнджер, которая ещё днём дегустировала изысканные пирожные на золотых тарелках, закусывает чистый джин криво нарезанным огурцом. — Малфой, тебе особое приглашение нужно? — слегка насмешливо спросила она. Феликс с интересом взглянул на него. — Ох, чёрт… — Грейнджер прикрыла рот рукой. Драко медленно выдохнул и выпил. Свалка напоминала ему обитель забытых душ. Здесь редко вспоминали прошлое и никогда не планировали будущее. Оказавшись тут, Драко не решился назвать своё настоящее имя, потому что не сразу понял — в этом лимбе никого не интересует, кто ты такой, а имя — просто способ обозначения ещё одной застрявшей между мирами тени. Даже если кто-то кого-то узнавал, то не придавал этому особого значения. Однажды Драко увидел здесь Мартина Макнейра, сына приятеля отца, который бывал у них дома, и на собраниях Пожирателей тоже бывал. Они лишь на пару секунд дольше обычного задержали друг на друге взгляд, и в то же мгновение Макнейр перестал для него отличаться от других. Наверное, он и сейчас где-то здесь жил. Но Малфой не жалел о своём выборе — за предыдущие несколько лет его имя научилось причинять ему боль, и он рад был снять его с себя, как пропитанную ядом рубашку. — Малфой... что-то французское. Это имя? — Фамилия. Феликс хмыкнул. Очевидно, ситуация его забавляла. — А имя тоже другое? — Да, — Драко захрустел огурцом. Грейнджер с интересом посмотрела на Розанова. — Ты совсем никогда не слышал эту фамилию? — Не-а. А он что, опальный прынц какой-то? — он развернулся к Драко, лучезарно улыбаясь. Грейнджер прикрыла рот кулаком, смеясь. — Вроде того! — ответила она. — Етицкая богомышь… Грейнджер лихо опрокинула ещё порцию джина, и принялась рассказывать Феликсу про Хогвартс, не забывая местами упоминать, каким невыносимым говнюком, по её мнению, был тамошний главный задира по фамилии Малфой. Драко закатывал глаза, цокал языком, то и дело вставляя язвительные реплики насчёт некоторых невообразимых зануд, зазнаек и зубрил. Вскоре он поймал себя на том, что смеётся над её байкой про кентавров и Амбридж, несмотря на то, что ему самому в этом повествовании была отведена весьма жалкая роль. — ...и она им: "Грязные животные! Я на вас Отдел контроля магических популяций натравлю!" — Ха! Так это она в кабинете у себя — умница, а в лесу — еле-еле ерунда! Грейджер пила. И то ли на вино в “Макмиллан Потс” у неё была аллергия, то ли Феликс достал где-то заколдованный джин, но чем дальше, тем она становилась громче и веселей: Драко впервые видел, чтобы Гермиона Грейнджер так вопила и размахивала руками, иллюстрируя свой рассказ. Она рисовала палочкой, оставляющей в воздухе след, человечков, и заставляла их двигаться, пускала искры, изображающие фейерверки близнецов Уизли, которые те устроили, улетая из замка. Феликс слушал как ребёнок, которому читают сказку. Собственно, так и было — его семья отказалась от него, когда ему не исполнилось и тринадцати, а улицы на сказки не щедры. В Британию в поисках приключений Розанов приехал один и не так уж давно — даже не застал Вторую Магическую, поэтому знать фамилию Малфой ему было особо неоткуда. Драко оставил их вдвоём, пустившись в путь вдоль длинной стены дома — нужно было дойти до самого угла, чтобы не добавлять красочному рассказу Грейнджер ещё и звуков журчания горного ручья. Уже вечерело, и кусты стали отбрасывать на всё вокруг длинные серые тени, а кучи мусора — понемногу превращаться в загадочные тёмные горы. Издали послышались переборы гитары и кошачье мявканье. Ну разумеется, разве Карузо упустит возможность выступить под пьяное бренчание Рори? Сейчас завоют на пару, хоть вешайся. — … if I were a blackbird! Could whistle and sing… Драко пошёл обратно. Чем ближе он подходил к костру, тем громче звучала музыка. Да Мерлин лысый! У них были гости. Трое “соседей”, которых они заметили по пути, явились на огонёк, стоило ему только отойти — вот прощелыги! Грейнджер уже наколдовала им чашки, и, кажется, нисколько не смущалась от присутствия трёх новых помойных псов. Зато смущался Драко. Он метнул грозный взгляд на Смита — тот всегда был излишне общителен, и Малфой мог поклясться, что прийти сюда было его инициативой. Смит только довольно осклабился во все свои три зуба. Не менее испепеляющий взор достался и Феликсу, но тот лишь пожал плечами и подтолкнул палкой новые картофелины, зарывая их в угли. Драко уселся обратно на стул и продолжил косо смотреть на расположившихся прямо на земле гостей. Рори снова ударил по струнам и запел. — I am a young sailor my story is sad! Though once I was carefree and a brave sailor lad... Малфой вздохнул, вытягивая вдоль костра ноги. Может, не так всё и ужасно. Жар и дым от пламени колыхали воздух, делая его зыбким и немного нереальным, а искры, срывающиеся с языков пламени, напоминали те, что совсем недавно палочкой пускала Грейнджер. Драко взглянул на неё. Румяная, то ли от джина, то ли от пламени прямо перед собой, она улыбалась. В её тёмных блестящих зрачках, отражался огонь, а над уже потерявшими весь лоск и порядок волосами вилась мошкара, очевидно, решившая, что это — идеальное гнездо. — I courted a lassie by night and by day… Он совершенно не понимал, как оказался в этом моменте своей жизни. В любую секунду до него, если бы кто-нибудь поведал Драко, что произойдёт, он ни за что не поверил бы, и чем дальше в прошлое, тем громче Малфой смеялся бы над предсказателем. — Oh but now she has left me And sailed far away… Грейнджер, до этого смотревшая в костёр, медленно повернула голову. На короткое мгновение он поймал её взгляд, и сквозь неведомо отчего возникшее щемящее чувство в груди, понял, что не мог даже представить её глаза такими — задумчиво-нежными, со странной тоской на дне зрачков. — Oh if I were a blackbird! Сould whistle and sing I'd follow the vessel my true love sails in And in the top riggin' I would there build my nest And I'd flutter my wings o'er her lilly white breast Она опустила взгляд, и ресницы бросили на её щёки тень. Драко понял, что должен сегодня напиться.