Глава 16. Сумерки

Джин кончился раньше, чем Драко успел насвинячиться — впрочем, если б не Рори, Макдугалл и Смит, всем бы его хватило, но что теперь толку ворчать? Джентльмены продолжили возлияния уже нелицензионной версией розановского пойла, а он воздержался: почему-то ощутил странное нежелание рисковать жизнью. Грейнджер шепталась с Феликсом: они то и дело хихикали, а он всё подкладывал ей жареный в костре бекон на половинки печёной картошки. Сегодня получился настоящий пир, и на самом деле Драко не мог упрекнуть соседей в том, что они пожаловали — странно, что не явились другие. — Тебе передавали привет, ты знаешь? — он потрепал по уху лежащую у него на коленях белую с чёрными пятнами кошку. Селестиной Уорлок её прозвали за самый эпический ор в истории: однажды она без перерыва, на одной ноте, вопила семнадцать секунд — Драко загибал пальцы. Где-то вдалеке послышался собачий вой, разрушая уютную, полусонную негу вечера. Малфой поднял голову, насторожённо оглядываясь: краешек солнца как-то слишком быстро тонул за горизонтом. Пора было уходить — скоро окончательно стемнеет, и лучше было этого не дожидаться. — Леди, не пора ли нам в постель? — он поднялся со стула и жестом предложил его Смиту. После наступления определенной степени опьянения Драко сначала говорил, а потом думал — он уже и забыл об этой своей особенности, но глумливое хрюканье Макдугалла сразу ему напомнило. — Я имел в виду… — Не допускаю мысли, что ты имел в виду что-либо, кроме мечты о своей пуховой перине под балдахином, — предотвратила она поток его утомительных бессвязных оправданий. — Идём, я не возражаю. Драко даже ощутил благодарность, но вместе с тем и какой-то странный укол возмущения. С Розановым и соседями они попрощались у костра, а Селестина проводила их ещё немного, пока аромат новой порции жарящегося бекона не позвал её обратно. Грейнджер шла медленно, иногда чуть морщась. Ничего удивительного, провести на каблуках весь день — то ещё удовольствие, даже для ведьмы. — Чёрт, Малфой, я так устала, что не уверена, что справлюсь с аппарацией. Где тут ближайший камин? Драко хмыкнул, взглянув на стремительно чернеющее небо. — Понятия не имею. Херня уже точно закрылась, а Манолис и подавно ушёл. Она тяжко вздохнула. — Тогда надо на ночном автобусе доехать до «Семантики», она круглосуточная. У тебя осталась сдача? Драко вывернул карманы, и оттуда выпало пятьдесят пенни. — Упс. — Малфой! — бессильно воскликнула Грейнджер. — Ну какого чёрта! — Что? Доставай свой кошель, мамочка! Она насупилась, поплотнее запахивая мантию. — Ты должен носить с собой деньги. — Слушаюсь, Госпожа, но сейчас — давай, балуй меня роскошью, нам надо на автобус! Грейнджер недовольно засопела. — Не имею такой возможности. Ладно, я попробую аппарировать. Иди сюда. — Эээ, нет! Во-первых, здесь антиаппарационная зона, надо идти до ворот. А во-вторых, мне ещё дороги свои конечности, спасибо. И в каком смысле — не имеешь возможности? Она цокнула языком. — Я дала немного денег Феликсу. Драко остановился, застыв, как вкопанный. — Ты дала так немного, что у тебя не осталось на автобус?! Грейнджер! — Я не думала, что настолько… устану, — пробурчала она. — И вообще, проезд — полтора фунта на двоих. Это же вообще не деньги! — Да, разумеется — когда они у тебя есть, — резонно заметил он, а в следующее мгновение возмущенно фыркнул, — Ну Розанов, мать его! Вот кто — поц! — Чего ты обзываешься? — А то, что теперь это самый богатый хлыщ в округе. — Прекрати, четыре сотни с мелочью и горстка галеонов — это не так уж много. Драко со стоном провёл обеими руками по лицу, будто умываясь. — Моё наивное дитя! — Что? Он уставился на Грейнджер в упор. — Помнишь, ты спрашивала, куда я просадил двести галеонов? Она в удивлении открыла рот, мгновенно поняв, к чему он клонит. — Да, именно, — подтвердил Драко, — большая их часть осела в кармане этого засранца. Так что, он тут теперь король, министр и жестянок командир. — О… — И сразу ведь разошёлся — джин, оливки! Ну, пройдоха… — проворчал Малфой. — Почему пройдоха, это была моя инициатива, — возразила Грейнджер. — Куда ты? Драко уже обернулся и пошёл назад. — Просить у лорда милостыню! — Мерлиновы сиськи… Тянуть с собой уставшую Грейнджер с полпути обратно отдавало лёгким садизмом, но это было лучше, чем бросить её посреди свалки. Неожиданно совсем близко послышалось натужное гавканье. Драко вздрогнул и повернулся на звук, а Грейнджер остановилась, потянувшись к кобуре. — Идём, не стой, — он потянул её за локоть. Пьяный дурак, расслабился! Надо было уходить раньше. По темноте здесь вообще лучше было не перемещаться — вся дрянь, что пряталась днём, после заката выползала в поисках еды, и дикие собаки в том числе — они избегали приближаться к человеческим жилищам, и на территории свалки охотились на крыс. Малфой шагал быстро, но непрекращающийся шорох в кучах мусора давал понять, что теперь они не одни. Шёл седьмой год, как его лишили палочки, и Драко уже почти не страдал без неё, но в это гаденькое маленькое «почти» входили именно такие ситуации, как эта. Он никогда не был особо силён физически, и в моменты опасности рассчитывал исключительно на авторитет семьи, магию и Крэбба с Гойлом, а форма, наработанная квиддичем, только для квиддича полезна и была. На свалке его редко кто трогал — Драко бессовестно грелся в лучах обаяния Феликса, под которое попадали абсолютно все, и конфликтов с людьми у них было за всё время раз, два и обчёлся, а правила безопасности насчёт остальных существ он усвоил очень быстро и примерно соблюдал - пока жизнь не подкинула ему повод потерять бдительность в виде чересчур заразительно хохочущей ведьмы. Умом он понимал, что вооружённой Грейнджер справиться с собаками — раз плюнуть, но его расшатанные нервы и идиотские понятия о чести мозгам не подчинялись, поэтому он почти тащил её за локоть, пытаясь справиться с лихорадочно бьющимся сердцем. Исходящий от неё запах — непривычный и сладкий, мог привлекать животных, особенно с таким развитым обонянием, как у псов. Пару раз она издавала тихий вздох: наверное, болели ноги, или он вцепился слишком рьяно. Только он ослабил хватку, из ближайшей кучи хлама послышалось рычание, и у Малфоя по спине побежали мурашки. Он рванул Грейнджер на себя, а та вскинула палочку: — Протего! И вовремя — псина выскочила из деревянных обломков буквально через секунду и некрасиво шмякнулась о невидимый щит. Не успел он осознать, что происходит, как из нагромождения досок на них с угрожающим рычанием бросилась ещё одна. — Депульсо! — Грейнджер вырвалась из его руки и метнула заклинание. — Депульсо! Собаки отлетели в стороны и грохнулись поодаль, скуля. Но первая уже оправилась и снова прыгнула. — Остолбеней! — Грейнджер промахнулась и отскочила, свободной рукой сгребая Драко себе за спину. — Протего! Депульсо! Псы быстро приходили в себя, а ещё, к своему ужасу, Драко заметил на горизонте ещё одного. — Протего! Остолбеней! Очевидно, Грейнджер не представляла, насколько опасны эти твари, иначе бы не швырялась этой ерундой для школьных дуэлей. — Хватит танцевать, сверни им шеи! — крикнул он в отчаянии. Малфой ненавидел собственную беспомощность, но ему ничего не оставалось, как прятаться за её щиты. — Дуро! Одна из собак застыла, превратившись в камень. И тут из-за поворота послышался лай — зверей явно было несколько. Чтобы выскочить и рвануть к ним лохматым чудовищам понадобилась пара секунд. — Остолбеней! Дуро! Она промахивалась. Движущиеся цели в сумерках — то ещё испытание. Грейнджер стремительно попятилась. — Назад! — крикнула она, толкая Драко. — Экспульсо! Бах! Синяя вспышка полыхнула, ослепляя, и он почувствовал удар в грудь: Грейнджер отбросило на него отдачей от заклинания. Драко вскинул руку к глазам, запоздало зажмуриваясь. — Нет! В её голосе, перекрывающем истошный собачий визг, он отчётливо услышал панику. — Грейнджер! Он схватил её, всё ещё ничего перед собой не видя, не понимая, с какой стороны закрывать; Драко просто судорожно сжал её тело в руках, словно пытаясь поглотить, как огромная амёба свою добычу. — Палочка! Зрение начало понемногу возвращаться, и он увидел корчащихся на кучах мусора псов. — Палочка, палочка...! — будто в бреду повторяла Грейнджер, тесня его назад, и он заметил единственную, похоже, не попавшую под взрывную волну, собаку, что рычала и мотала головой. Из пасти с пенящейся у краёв слюной торчало их единственное оружие. Недолго думая, он оттолкнул Грейнджер в сторону, и прыгнул. Псина взвизгнула, выпуская палочку из зубов и огрызаясь, когда Малфой схватил её, не разбирая за какие части тела, а потом издала короткий, хрипящий вопль, едва он придавил её к земле. Резкая боль пронзила руку: собака впилась в запястье. Терять было уже нечего. Он резко толкнулся вперёд, чтобы высвободить кисть, и края зубов прочертили по предплечью до локтя рваные раны. Одервеневшими от боли пальцами Драко крепко обхватил собачью голову, и резко дёрнул. — Дуро! Прежде, чем превратиться в камень, собака безжизненно обмякла. Эта была последняя. Его колотило крупной дрожью. К горлу подступал ком: он не понимал, что это — тошнота или слёзы. Мышцы свело спазмом, и руки уже начали болеть от того, как сильно Драко их сжимал. — Отпусти её, — на плечо легла ладонь. — Отпусти, уже всё, — он постарался ослабить хватку. — Вот так. Драко закрыл глаза, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Ты цела? — вместо голоса у него получился хрип. — Да. Покажи руку. Люмос! Свет озарил пространство прямо перед лицом, и он зажмурился. — Блять. Малфой впервые в жизни услышал, как Грейнджер матерится. Он понимал, что случилось — чувствовал, как по локтю стекает кровь, пропитывая насквозь рубашку, и капающую из собачьей пасти вязкую слюну тоже помнил очень хорошо. Грейнджер зашептала заклинания, касаясь кончиком палочки его кожи, и сначала исчезла боль, а потом и кровь перестала течь. — Нужно в Мунго, немедленно, — сказала она. Драко открыл глаза. — Нет! Растрёпанная, с закатанными по локоть рукавами мантии, Грейнджер сидела перед ним на коленях. — Тебе нужна вакцина, чем быстрей, тем лучше. Он энергично замотал головой и тут же замер, поморщившись от резкого давления в висках. — Почему — нет? — Просто нет. Она вглядывалась ему в глаза, и Драко отвернулся. — Знаешь, что такое бешенство? Малфой вздохнул, расправляя скрюченные в напряжении плечи. — Да. Я знаю, Грейнджер, и я видел её слюни. Всё ещё нет. Её пальцы, сжимающие палочку, едва заметно вздрогнули, но не разжались. — Я не смогу тебе помочь, — чуть ли не по слогам произнесла она. — Ты умрёшь. Понимаешь? Вставай, надо идти. — Можешь убить прямо сейчас. Пока я жив, ноги моей не будет в Мунго. Драко стиснул зубы, глядя куда-то в район её коленей. Светлая тонкая материя платья, которое он так долго выбирал утром, была в грязи и пятнах его крови. Он не станет объяснять. Если выбор — сгореть от болезни или от стыда, то Малфой предпочитал первое. Пауза затянулась, но он не знал ни что сделать, ни что сказать. Драко обхватил раненую руку, рассматривая следы от зубов. Выглядело скверно. — Малфой, у тебя точно есть веская причина, или это какая-то срань, вроде гордости? — она буквально пронзала его взглядом. Губы Драко дрогнули непроизвольно от одного воспоминания о прошлом своём... "визите" в волшебный госпиталь, и он отвёл глаза. — Точно. — Ладно, — кивнула она, поднимаясь. — У меня есть… знакомый целитель. Мы идём к нему. — Какой ещё… — Заткнись и пошли! — воскликнула она. — Сейчас же! Как только они оказались в воротах, на границе антиаппарационной зоны, Грейнджер обхватила его за талию. — Держись за меня. Драко взглянул на неё растерянно. — Я справлюсь, не бойся. И она справилась — после рывка перемещения Малфой рухнул на землю ослабленный, но целый. Поднимаясь, он огляделся по сторонам. Они стояли в широком поле, простирающемся до посадок на горизонте; окрестности освещала взошедшая в небе луна и россыпь многочисленных звёзд, и было так тихо, что он слышал, как лёгкий ветерок колышет густую траву. Место явно было далековато от Лондона. Грейнджер стащила с ног туфли, чертыхаясь, и с явным наслаждением метнула вдаль сначала одну, потом вторую, и тоже окинула поле взглядом. — Надеюсь, он ещё не исключил меня из Хранителей, — пробормотала она себе под нос. Прежде, чем двинуться дальше она взяла Малфоя за руку. Они шли около четверти часа, и наконец впереди замаячили огоньки одиноко стоящего на пригорке дома. Боль возвращалась тяжёлой пульсацией, наполняя раненое предплечье от кончиков пальцев до самого локтя, мысли путались. Если бы Драко не был слегка пьян, наверное, было бы хуже — алкоголь, всё-таки, притуплял чувства. Подойдя к калитке, Грейнджер, без проблем открыла её, не называя никаких паролей: замок просто соскочил с места, когда она приблизилась. Занавески в ярко светящихся окнах были задёрнуты, и Драко только сейчас задался вопросом, кто здесь живёт — раньше было как-то не до этого. Она постучала в сбитом ритме — явно условный сигнал — и замерла в ожидании. Её спина показалась ему странно напряжённой. Малфой шагнул ближе и встал, почти касаясь её плеча грудью. Несколько долгих минут прошло, прежде чем тихо открылась дверь, и у него непроизвольно отвисла челюсть. На пороге стоял Уизли. Он перевёл насторожённый взгляд с Грейнджер на Драко, и в его глазах вспыхнул недобрый огонёк. — Мне очень нужна твоя помощь, Рон. Пожалуйста, — тихо сказала она и обернулась, смотря на раненую руку Малфоя. Взгляд Уизли проследовал вслед за её. Драко хмыкнул про себя. Рыжий стал целителем? Какой неожиданный поворот судьбы! И драматичный — сейчас он пошлёт их к Мерлиновой бабушке. Зачем Грейнджер вообще тратила силы, таща его сюда? Теперь остаётся только надеяться, что вирус каким-то чудом не проник в кровь, иначе ему останется недели три, не больше. Между хозяйских ног во фланелевых пижамных штанах вдруг протиснулся кот — рыжий, пушистый, с приплюснутой мордой и круглыми янтарными глазами. Он мяукнул, глядя на Грейнджер. Та склонилась к нему: — Привет, Живоглот. А, так вот куда делся её книззл. Разные мысли вдруг забродили в голове Драко на тему того, почему кот Грейнджер живёт с Уизли. Каким-то образом они связались с воспоминаниями о её странно пустой спальне и красных кружевных трусах. А ещё она всегда так допоздна задерживается на работе. На работе, или... Нет. Фигня! Кто угодно, только не этот румяный пирожок с ничем. Уизли стоял, будто воды в рот набрав, и явно боролся с собой. Давай уже, Ронни, рожай ежа. Драко думал о том, как скоро ляжет на свою пуховую перину под балдахином. Может быть, Грейнджер даже даст ему какое-то лекарство. Может быть даже посидит с ним, пока он… — Входите.