Глава 25. Детка, я всё решу!

— Грустной пизде грустно везде! Драко обернулся, выпуская из руки крупный бутон плюмерии. — Я не знаю, как ты его терпишь, Грейнджер, тут напитки и бассейн, а он кусты обнимает. Скажи, он в спальне повеселей, или каждый акт — из пьесы «Ебал и плакал»? Где-то в глубине сада орал павлин. Малфой прищурился, прикрывая ладонью глаза: солнце стояло высоко и пекло неимоверно. — Гермиона, ты слышишь? Кто-то кукарекнул. — Слышу, Драко. Ехидный смешок Нотта разнёсся над водой. Бассейн и правда был заманчив — большой и круглый, с дном, выложенным разноцветной мозаикой. Прохладная, прозрачная вода била струйками из его центра, а мелкие брызги летели как раз на полуобнажённый торс хозяина дома: Теодор в шёлковом халате развалился со стаканом в руке под фонтаном, на гигантском плавучем цветке. Длинная нитка перламутровых бусин вызывающе сияла на его загорелой шее. Драко не понимал, как кувшинка соглашается катать этого гламурного подонка, на её месте он бы давно его скинул. Грейнджер устроилась в мраморном шезлонге. Короткий белый сарафан почти не скрывал её ноги: они блестели от крема и капелек воды, что долетала от фонтана. Малфой никогда не любил жару и поэтому устроился в тени деревьев. — Я думала, это особый, праздничный десерт, — Грейнджер потянулась к чаше с застывшей в сахарном инее клубникой. Нотт склонил голову, лениво щурясь из-за бликов на воде. — Для меня каждый день — праздник. — В таком случае, спасибо, что пригласил. — Всегда рад видеть интересную женщину. Драко покинул своё убежище и присел на соседний шезлонг. — А мамочка знает, что ты тут себе радости позволяешь? — Маааалфой! Ну какая она мамочка? Долорес — девочка, девчушка, девчулечка! Ты слышал её серебристый смех? Грейнджер улыбнулась, а Драко передёрнуло. Он прикрыл веки и недовольно посмотрел на решившее, похоже, его изжарить, светило. — Чувствую, ещё немного и вы вытрете меня с пола, — он провёл рукавом по вспотевшему лбу. — Может, пойдём в дом? Гермиона потянулась к палочке. Теодор стрельнул в неё взглядом. — Стой! — он многозначительно прищурился, переводя глаза с неё на Драко. — Жарко, солнышко? Малфой раздражённо уставился в ответ. Серьёзно, будет издеваться? Столкнуть его что ли в воду? — Я, кстати, управляю здесь примерно всем, — гигантская кувшинка дёрнулась и медленно понесла Теодора влево. — Растениями. Жидкостями. Холодом… — он пристально взглянул опять. Грейнджер тоже внимательно смотрела на Драко. Они что, сговорились на какую-то идиотскую шутку, а он пропустил? — Нотт, ты меня бесишь. — А потеть тебя не бесит? — насмешливо повёл бровью тот. Драко шумно вздохнул, откидываясь на спинку шезлонга. Нет, они могут играть во что угодно, только без него. — А, я понял, Грейнджер, — обратился к ней Теодор. — В спальне у вас — кандалы и плётки. — Ну и с чего ты это взял? — не выдержал Драко. Нотт фыркнул. — Посмотри на себя, ты же мазохист. Рядом с тобой два волшебника с палочками, а ты умираешь от жары. — Что это за нудный мозгоправ, ты не знаешь? — Драко повернулся к Грейнджер. — Мне кажется, мы камином ошиблись. Теодор издал вопль негодования. — Просто попроси, болван! Гермиона усмехнулась, подняла палочку и произнесла формулу охлаждающих чар: в лицо Драко дунула свежесть, а тело обволокло приятной прохладой. На загорелой физиономии Нотта мелькнуло лёгкое разочарование. — У тебя-то, похоже, с просьбами полный порядок, — хмыкнул Драко. — Павлины — новый комплимент от девчулечки? Теодор лукаво глянул на него. — А то. Дюжина зелёных красавцев — мёд моих очей, луна ночей, конча дрочей! Драко не выдержал и улыбнулся. Какой же он всё-таки забавный придурок. Ближайшая плюмерия заскрипела, вытягивая ветви и укрыла часть шезлонга тенью, а в воздухе с громким звуком «чпок!» появился мыльный пузырь со стаканом холодного лимонада. Драко протянул к нему руку. — Ладно, Малфой, по старой дружбе, — начал Теодор, — давай сразу к делу. Чего вы пришли? Драко пожал плечом. — Может, я просто соскучился по твоей наглой роже? — О, Мерлиновы чресла, иди поцелую! — Нотт протянул к нему руки. Драко поморщился. — Паяц. — В этом мире осталось не слишком много приятных ему людей, Теодор, — наконец вступила в разговор Грейнджер. — Думаю, он правда скучал. А я не имела раньше чести быть с тобой близко знакомой, к сожалению. Ты, кажется, очень неординарный человек. Драко едва успел проконтролировать себя чтоб не открыть рот, глядя на неё: бархатный голос, открытый взгляд. Мерлинова борода, он бы на месте Нотта ни за что не устоял. Тот уставился на Грейнджер очень заинтересованно и разглядывал так, будто они только что были представлены друг другу: — Что ты имеешь в виду? Она отставила стакан и задумчиво окинула взглядом пространство. — У тебя прекрасный дом. Совсем недавно он был брошен и опечатан, а теперь полон жизни. Ты пропал на много лет, а потом вернулся и вырос здесь из никого в хозяина чудесного сада, и так быстро. Ты как-будто… — Грейнджер сделала паузу, подбирая слова. — Растение, что зацветёт везде. Признаться, я не знаю больше таких людей. Нотт тихо хмыкнул, отпил из стакана и опустил взгляд. Драко медленно выпустил воздух через едва приоткрытые губы — чтобы не рассмеяться от восхищения: он готовился к долгому, витиеватому разговору, а Грейнджер взяла и парой фраз положила Нотта себе в карман. Он не имел, в принципе, никакого резона им помогать, но теперь, возможно… Как она, Мерлин её побери, делает это? — Ладно, тогда ты озвучь намерения, — Теодор вновь вскинул на неё взгляд. — Если уж этот змеёныш увиливает. — Я хочу понравиться Долорес Амбридж. Драко насторожённо застыл. Похоже он, всё-таки, переоценил её — ну нельзя же так в лоб! Теодор издал довольный смешок и вполне себе искренне улыбнулся. — Все хотят. — Но не всех ты так любишь как меня, правда? — небрежно ввернул Драко. Нотт посмотрел на него хитро-хитро, сверкая глазом. — Это верно. Грейнджер села, облокачиваясь руками на колени. — Мы слегка повздорили в прошлом. — Не слегка… — пробормотал Драко. Нотт рассмеялся. — Назвать ту эпическую историю с кентаврами «слегка повздорили» — это надо иметь знатное чувство юмора, Грейнджер! — Гермиона. Он удовлетворенно глянул на неё и кивнул. — Хорошо, Гермиона. Драко едва сдержал негодующее фырканье. Серьёзно, вот так с ходу — по имени? Мать твою, Малфой, приди в себя, ей надо сократить дистанцию. Фамильярность — это разумно. Теодор лениво потянулся, шурша лепестками кувшинки, сложил руки за голову и уставился в ультрамариновое небо в редких кучерявых облачках. — Как понравиться Долорес Амбридж? — начал он менторским тоном. — Ну, например — быть мной! Но это не получится, — скорчил он снисходительную гримаску. — Выход тут только один, честно признаться — постараться хотя бы на десятую часть стать как я. — Пафосными хуеплётами? Мы не справимся. Нотт бросил на него изучающий взгляд и Драко недоуменно поднял брови. Тот усмехнулся и снова уставился в небо. — Ладно, Нотт, это правда, ты — уникум, — добавил Драко. — Но в любом случае нужна хотя бы встреча, какое-то пересечение, чтобы наладить контакт. Возможно, ещё одна вечеринка? Я так понял, ты периодически устраиваешь их здесь. Мог бы организовать Грейнджер приглашение? Теодор задумался, перебирая пальцами бусины на шее. — Это будет не так просто. Она поощряет мероприятия, но редко на них присутствует — её мало интересует вся эта светская шелуха. Драко спустил ноги с шезлонга и сел, придвинувшись ближе к бортику бассейна. Куст плюмерии потянулся за ним. — А что её интересует? Нотт усмехнулся, будто вспоминая что-то. А потом повернулся на бок, лёг, подпирая голову рукой и хитро глянул на своих гостей. — Гермиона, а ты вообще знаешь, что произошло в том лесу с кентаврами? Она закашлялась, поперхнувшись напитком. — Нет. Теодор сделал игривый жест бровями. — Похоже, твоё воображение рисует ужааасные картины! — протянул он. — Нет, я не скажу, что они мило попили чай, но… Лицо у Грейнджер было такое, будто её сейчас стошнит, но она стойко терпела. — Не знаю, хорошо ли ты помнишь, как они выглядят? Представь себе крепкий мужской торс, что постоянно удерживает равновесие на лошадином теле, мощную грудь и мускулистые руки, что привыкли ежедневно стрелять из лука, длинную густую гриву и конский, хм… хвост! — вдохновенно вещал Теодор. — Таких самцов — целый табун, и все так хотят тебя наказать… Неужели в твоих самых смелых фантазиях никогда не было чего-то подобного? — невинно поинтересовался он. Малфой беспокойно глянул на Грейнджер. Но к его беспредельному удивлению она просто усмехнулась в ответ и легонько качнула головой. Что, впрочем, не выглядело как такое уж категоричное «нет»… Тараканы Морганы! Пока Драко буравил Гермиону взглядом, Нотт продолжал: — Жизнь то и дело подкидывает нам лимоны. Но иногда из них получается… лимонад, — он щёлкнул пальцами, запрокинул голову и открыл рот: содержимое висящего в воздухе стакана тонкой струйкой полилось ему на язык. — Нет основы для печали — нас ебут, а мы крепчаем! — Мерлинова щель, Нотт, хватит сказки рассказывать! Амбридж трахнули кентавры — серьёзно?! — взвыл Драко. — Мы тут не для того, чтобы обсуждать твои эротические сны! — Я и не утверждал что её трахнули, — пожал плечами Нотт. — Поговорка такая просто. — Ох, какой же ты… — …это она трахает весь мир, в конце концов, она, вообще-то, Министр. Грейнджер деликатно кашлянула. — Джентльмены, давайте к делу. Теодор кивнул. — Давайте. Я это всё к чему, — он сел, опуская ноги в воду. — Сдается мне, Гермиона, ты вызываешь у неё не столь однозначные чувства, и вполне можешь склонить чашу этих весов в свою сторону. Но для этого нужно что-то... экстраординарное. Нечто будоражащее ум и тело. Интеллектуальные игры — это не про неё, это мою Даму не впечатлит — хотя она и умна, без сомнений. Слишком много дум на работе, знаете? Так что, твой основной рабочий инструмент, увы, остаётся не у дел. Нотт подобрал полы роскошного расписного халата, задумчиво глядя на блестящую на солнце гладь бассейна. Грейнджер не нарушала его молчания, просто потягивала лимонад через трубочку. Солнце вошло в зенит, а она всё так же подставляла ему своё тело, не двигаясь с шезлонга ни к фонтану, ни в тень — наверное, наслаждалась? Её лицо было влажным и колечки волос у лба тоже намокли и мелко вились. Драко провёл большим пальцем по запотевшему стеклу своего стакана: неожиданно представил, как стирает так же капельки пота с её кожи. — Секс. Больше всего её интересует секс, — произнёс Нотт. Грейнджер вскинула ресницы, внимательно глядя на Теодора, но опять промолчала. Драко отпихнул пустой стакан, и он поплыл по воздуху куда-то в сторону. И что он, блять, имеет в виду? Где-то в глубине груди Малфоя зародилось нехорошее чувство, и через пару мгновений мозг догнал тело: в голове мелькнула совершенно идиотская картинка как Грейнджер передаёт его Амбридж для утех. Он глубоко вздохнул, пытаясь выпихнуть это из головы, потому что уже ощутил, как по спине, несмотря на жару, скатилась холодная капля. Ерунда какая. Она так не сделает. А если это будет единственный доступный ход? — Так что, если вечеринка, то оргия. Туда она, скорей всего, придёт. Гермиона изумлённо приподняла бровь, а у Драко просто отвисла челюсть. — Оргия? — переспросила она. — Прости, я совершенно не разбираюсь в таких вещах, не мог бы ты пояснить как именно проходят подобные мероприятия? Теодор издал смешок. — По-разному. Смотря какие правила, смотря какая тема. Но из общего — на входе все подписывают магический контракт о неразглашении и принимают необходимые зелья — противозачаточные, защитные от разнообразных вирусов и прочего. А внутри те правила, что установит хозяин. В нашем случае, очевидно — я, — улыбнулся он. — Кстати, зря вы так скоро покинули прошлую вечеринку, после полуночи она перешла в восхитительное шоу со стриптизом и звоном монет. Не оргия, конечно, но тоже весело. — Теодор, яснее! — потребовала Грейнджер. — Это секс по определенным правилам? Наподобие бала — о, мадам, свободен ли ваш следующий трах? Нет, мсье, все мои сексы уже забронированы! Какие ограничения, какие обязанности участников? Какие особенности для Игрушек? Нотка лёгкой истеричности послышалась Малфою в её голосе на мгновение. Его собственный пульс участился, и, кажется, вовсе не от жары. — Интересные у тебя фантазии, — рассмеялся Нотт и погладил кувшинку, заставляя ту подплыть к бортику. — Можно и так. Но такое подходит, скорее, для узкого круга приятелей, а учитывая твоё присутствие нужно будет собрать не совсем узкий. Я думаю так: нужно что-то лёгкое, вроде обычной вечеринки с откровенным дресс-кодом и танцами, но с разрешением на любой секс по договоренности, — кувшинка подняла лепестки и Теодор сошёл на землю, — Плюс какая-то изюминка — Долли же надо чем-то заинтересоваться. Нет, возможно, она просто придёт отдохнуть от трудов праведных, но если придумать какое-то дополнительное веселье, то можно будет гарантировать её появление. Драко шумно выдохнул запуская руку в волосы. — Нотт, ну это безумие какое-то, ты что, не можешь просто позвать её на обычную вечеринку, чтобы она пришла? Пусть с грёбаным стриптизом, но, чёрт возьми, — оргия?! Он метнул беспокойный взгляд на Грейнджер, которая неинтеллигентно грызла заусенец сосредоточенно глядя перед собой. Теодор медленно зашагал вдоль бассейна. — Ты переоцениваешь моё влияние на Долорес, — он покачал головой. — Я же просто любовник, хоть и самый лучший. Понимаю, что твоя женщина буквально целует тебя в зад, несмотря на то, что на тебе ошейник, но так не у всех. По крайней мере, пока. Драко фыркнул, как конь на морозе. — Она? Меня — в зад?! Да она вообще… — он покосился на Гермиону, но та совершенно, кажется, не собиралась возмущаться. — …тебя в него ещё и ебёт? Но обоим же нравится? — Нотт, блять! — прошипел Драко. Щёки почему-то бросило в жар. «Малфой, сколько ещё ты будешь реагировать на его провокации?» — зазвучал в голове глас Разума. «До конца дней своих,» — сухо ответила Память. — «С первого дня знакомства всё так и, судя по всему, до последнего!» Гермиона многозначительно прочистила горло, очевидно, намекая, что она всё ещё здесь. — «Разрешение на секс» — это ведь означает, что можно им и не заниматься? — уточнила она голосом едва заметно хриплым. — Верно, — подмигнул Теодор. — Стандартный этикет большинства секс-вечеринок лёгкой и средней тяжести. — Лёгкой и средней? А что же относится к тяжёлой тяжести? — проворчал Драко. — Ритуальные действа, — Нотт присел на соседний шезлонг. — Но нас они сейчас не интересуют, таким обыватели не занимаются. Драко скорчил недоумённую рожицу, поворачиваясь к Теодору — Откуда ты, на хрен, всё это знаешь? Тот усмехнулся. — Я очень хорошо образован. А ещё… — он скользнул лукавым взглядом по Гермионе. — Я расцветал в самых разных местах. И она улыбнулась ему в ответ. — Что ж, звучит… выполнимо, — пустой стакан в её пальцах наполнился вновь. — Если мы можем только смотреть и не участвовать в самых пикантных развлечениях. — Можете, да. Добровольность — главный принцип вменяемых сообществ. А для других мои двери закрыты. На мгновение Драко уловил в глазах Теодора жёсткость, не свойственную его обычному виду, но хорошо знакомую ему из прошлого. Грейнджер поставила стакан на столик. — Надо это обдумать. Прошу меня извинить, припудрю нос, — она поднялась и направилась к дому. Нотт шевельнул пальцами и несчастные кусты, которые и так уже чрезмерно вытянули ветви, накрыли тенью и его шезлонг. — Признайся, тебе просто нужен был повод для разврата, — подозрительно прищурился Драко. — Повод нужен тебе, — улыбнулся Теодор. — А я пью разврат, как воздух, вся моя жизнь — большое приключение. Я, можно сказать, даже слегка пресыщен. Вот Долорес - известная тварь, однако жутко интересная! Она — мой вызов, и я наслаждаюсь его сложностью. Это у вас с Грейнджер там что-то скучное, классическое, как миссионерская поза под одеялом — чувства… Драко вспыхнул. — Что ты несёшь? Теодор издал смешок и отвернулся доставая из чаши сахарную клубнику. — У меня, Малфой, глаза не на заднице. Хотя, это была бы забавная конфигурация… Спустя несколько секунд раздражённых раздумий все голоса в голове Драко пришли к выводу, что разумнее промолчать. Фонтан мелодично журчал ударяясь о воду и иногда о листья кувшинки, что отправилась в свободный дрейф по бассейну. Драко вслушивался в эти, несомненно, успокаивающие звуки, но волнение никак не желало уходить. В горле пересохло и он оглянулся в поисках кувшина с лимонадом. Не увидев его, Драко вздохнул. — Малфой. Просто попроси. Его сердитый взгляд Нотта не смутил, он только сделал игривый жест бровями. — Лимонад у тебя кончился? Теперь вздохнул Нотт. — Какой же ты гордый мудак. К пророку не ходи — однажды это выйдет тебе боком. Новый мыльный пузырь с напитком громко материализовался перед Драко. — А я и не пойду, зачем? У меня тут своя Трелони в халате. — Это не халат, а кимоно, грамотей. Драко сделал глоток и ледяной напиток разлился по пищеводу, дюйм за дюймом даря совершенно восхитительный холод, какой-то даже необыкновенный. — Что ты добавляешь сюда? Он будто бы… холоднее, чем лёд. — Дело в мяте. Нужна ментоловая, а не обычная перечная. — Ясно. Лимонад был и правда хорош, но не отвлекал от мыслей, вытаптывающих дорожки по черепной коробке. Во что они ввязываются? Что из этого выйдет? Оргия — Мерлиновы сиськи! Разумеется, что-то Драко об этом раньше слышал и даже проявлял любопытство. Но в книгах речь обычно шла про исторические времена, а в настоящем у него не было никакой возможности прикоснуться к подобному: после школы он попал на войну, после войны — в тюрьму, после неё… — Какой у тебя был план? Сидеть хлебать лимонад и ворчать? — Теодор повернулся к нему улыбаясь немного насмешливо. — Если бы не Грейнджер, когда бы ты завел речь о главном? Драко набрал было воздуха в грудь для ответа, но Нотт снова заговорил: — Ты раньше таким не был. Со мной. Малфой не мог поверить своим ушам, но, кажется, в его тоне прозвучала грусть. Он опустил глаза, а пальцы почти неконтролируемо сжали лёгкую ткань летних брюк. — Много времени прошло, Тео. Нотт сощурился, глядя на яркий диск солнца, и кивнул. Драко поднял голову и вдруг вспомнил, как его забавляли в школе эти каштановые кудри — почти таких же, как у Гермионы, только чуть более тёмные: теперь они лежали небрежными художественными завитками, а раньше даже намёк на влажность превращал голову Нотта в одуванчик из пружинок. Он снова опустил глаза в стакан. Ментоловая мята, надо же. Надо будет спросить на рынке. — Спасибо, что помогаешь. — Не за что, детка. Ты же знаешь, я всегда всё решу. На дорожке послышался стук босоножек Грейнджер и через несколько секунд белоснежные плюмерии расступились перед ней. — Я буду очень благодарна, если ты устроишь эту вечеринку, Теодор.