Глава 26. Он — дракон

Драко принял Умиротворяющий бальзам — последние два глотка, что остались. Насколько хорош Уизли как фармацевт, он осознал лишь отведав аптечного зелья: с него только клонило в сон, а прочие нежелательные эффекты оздоровления тела и души оставались возмутительно неизменными. Поэтому Малфой был рад, что у него сохранилось немного настоящего для сегодняшней ночи. Впрочем, на него он тоже не особо рассчитывал — вряд ли пара жалких унций справятся с тем, что он увидит. Складки чёрной рубашки приятно холодили кожу, элегантные брюки и ботинки того же цвета дополняли её: Драко понятия не имел, что надевают на оргию, и Нотт об этом высказался весьма туманно — очевидно, хотел посмотреть, на что способна его фантазия. — Грейнджер! Ты готова? — крикнул он, отворачиваясь от зеркала в своей спальне. — Нет! — послышался из коридора приглушенный закрытой дверью голос. Малфой посмотрел в окно: на улице отчаянно темнело. Он вышел и постучал в её комнату. — Давай не будем опаздывать! Кто знает, вдруг нас за это… Дверь распахнулась и явила ему возмущённую Грейнджер. — Нотт сказал — всё только по согласию! — Какого… Взгляд Малфоя заметался по её фигуре: Мерлинова шляпа, всё ещё в домашних шортах! Грейнджер раздражённо выдохнула, поворачиваясь и проходя вглубь комнаты. — Я не знаю, что надевают на оргии! Драко проследовал за ней. — Я, представь себе, тоже! Но я же как-то выкрутился из ситуации. Она обернулась, оценивающе глядя на него. — Считаешь, что соответствуешь дресс-коду? — А что, нет? Сексуален, как… — он расправил плечи и вздёрнул подбородок, но больше расправлять было особо нечего: хоть его тело и окрепло в последние недели, но всё же сильно недостаточно, чтобы он им гордился. — Малфой, если бы целомудрие было государством, тебя бы наняли послом, — она ткнула в его направлении пальцем. — Ты что, издеваешься? Решил этими траурными драпировками выразить ноту протеста? — Это «Стиффлер», готическая многослойность — их визитная карточка. Она закатила глаза. — Я даже ошейник твой не вижу! — она подошла и бесцеремонно расстегнула ещё две пуговицы на его рубашке. Драко на мгновение задержал дыхание. — О… — растерянно произнесла Грейнджер. — Его сегодня придётся надеть. — Я сделаю это там, — буркнул Драко. Она подняла взгляд, и ему почудилась в нём неловкость. — Если хочешь, надень цепь. — Нет, — качнул головой Драко. — Тогда выбьюсь из твоего шоу. — Слушай, это не обязательно, — она нахмурилась. — Достаточно выдержать намёк в моей одежде. Да и вообще, если что, Нотт донесёт Амбридж, кто устроил сюрприз. Не нужно, если ты чувствуешь стеснение… Малфой вспыхнул. — Думаешь, я дрожу в страхе перед чьим-то мнением? Просто здесь неудобные шипы. Он достал из кармана тонкий кожаный чокер с крошечными металлическими пиками в ряд и застегнул его на своей шее. Грейнджер хихикнула. — Выглядишь как пастор, укравший у собаки любимый аксессуар. — Блядь! — воскликнул Драко, гневно уставившись в её смеющиеся глаза. Несколько быстрых движений пальцами — и заправленная в брюки рубашка оказалась расстёгнута почти до ремня. Драко тут же пожалел о своём порыве, но — стыдливо прикрываться перед ней? Нет уж! В карих глазах плясали бесы: Грейнджер бесцеремонно его разглядывала. Отступая назад она чуть не споткнулась о ворох брошенных на пол платьев, из которых, очевидно, чуть ранее пыталась что-то выбрать. — Да, теперь получше. Но, знаешь что? — она потянулась к лежащей на кровати палочке. — Тут всё ещё много лишнего. Легкий взмах руки, пара заклинаний — Драко даже возмутиться не успел, как рубашка потеряла всю свою готичность, сев ужасно близко к телу, а брюки буквально облепили зад. — Грейнджер, етицкая богомышь! — завопил он, в ужасе переходя на розановский лексикон. Её лицо выражало удовлетворение настолько масляное, что любой крем свернулся бы со стыда. — Вот теперь дресс-код более-менее соблюдён! Он резко развернулся к зеркалу над туалетным столиком. — Да ты… — задохнулся он и снова чуть не поддался порыву прикрыться: широкая полоса обнажённой кожи вызывающе бледнела на фоне черноты шёлка. Драко пробежал взглядом по своему телу. Рельефный, однако совсем не внушительный торс, грудные мышцы присутствуют, но — блядский Мерлин, отжиматься надо было побольше! — Боже, Малфой, только не начни облизывать отражение. Потерпи, сейчас я оденусь и идём. Драко обернулся. О чём она вообще? Грейнджер наклонилась над кучей платьев. Чёртова ведьма, раздела его, и думает, что это сойдёт ей с рук? — Ну уж нет. Не оденешься, — он парой больших шагов преодолел расстояние между ними. — Теперь уж позволь мне! Грейнджер только слабо пискнула, когда он схватил её за плечи и оттащил в сторону от шкафа; Драко распахнул дверцы и принялся хищным взглядом изучать содержимое. Краем глаза он заметил, как она опасливо убирает палочку, и чуть не фыркнул со смеху. Малфою запрещалось не только иметь свою палочку, но и трогать чужие — даже прикосновение к древку вызвало бы сильный ожог и отправило сигнал в Министерство. Разве она это не выяснила? Хотя, может быть, забыла. Тем лучше — пусть понервничает, наглая бестия! Хотя, было бы о чём — её гардероб оставался приличным донельзя даже после пополнения его руками. Драко метался взглядом по вещам, но то и дело возвращался к платью, что она так вероломно надела на приём без него — жаль, что он так его на ней и не увидел. Но оно хоть и имело приличный вырез, юбка и рукава были сама скромность, так что… Ему вдруг пришла в голову мысль. Он схватил платье с вешалки, бросил его на кровать и снова отвернулся к шкафу. — Надевай! — Драко присел, копаясь в ящичках со всякой всячиной. — Ты уверен, что… — Быстрее, мы опаздываем! Сзади послышался шорох, и Драко не смог сдержать улыбку. Какая послушная! — Этот наряд больше подходит к твоему прежнему, знаешь, — проворчала она. — Пастор и Чёрная вдова. Малфой развернулся и шагнул к ней. — Ну-ка, посмотрим… — он схватил её за плечо и резко дёрнул рукав вниз. — Эй! — взвизгнула Грейнджер. — …кому ты теперь… — он дёрнул второй и тот с треском оторвался, — …больше подходишь! И, пока она не успела опомниться, наклонился, надрезал найденными в шкафчике маникюрными ножницами ткань и рванул тонкий фатин. — Твою мать! Малфой!!! Теперь он отошёл назад любуясь своим произведением. От платья осталась только серединка: корсаж плотно облегал грудь и рёбра, до завышенной линии талии, от рукавов остались лишь тонкие бретельки, не перекрывающие лямки белья, а пышный подол из нескольких слоёв ткани топорщился неровным краем на ладонь выше колен. Грейнджер оглядела себя с открытым ртом. — Да это просто… — Нитки убери, — назидательно бросил Драко подходя к туалетному столику, где лежала последняя часть её наряда — портупея на верхнюю часть тела из тонких ремешков, комплементарная его ошейнику: Найтингейл пришла в экстаз, узнав, за чем они явились. — И сними лифчик, его видно. Я подожду. Он слышал, как Грейнджер бормочет формулы чар и терпеливо исполнял своё обещание, разглядывая портупею и вспоминая что куда цеплять. Он старательно не думал о том, что происходит сзади: хоть зелье, разумеется, справлялось с телом, на разум-то оно не особо влияло. Так, это сюда… Вот эта застёжка… вниз? Нет! Или да, и вот тут накрест? С ума сойти. Драко недовольно вздохнул, поднял голову и застыл. В зеркале перед ним прекрасно отражалась вся комната и Грейнджер, что спустила корсаж и прямо сейчас снимала бельё. Пальцы Малфоя беспомощно уцепились за ремешки. Её грудь была ни большой, ни маленькой, просто чертовски соблазнительной, и всё. Нежные округлости, торчащие соски — коричневое на белом. Сердце заныло, горячая волна пробежала от него вниз, и он ясно понял, что Умиротворяющий бальзам позорно проиграл битву. Блядь! Драко сжал портупею сильнее, будто пытаясь привести себя в чувство, и быстро опустил глаза. Да какого… Проклиная собственную чувствительность, он одёрнул края рубашки: теперь соски вызывающе торчали не только у Грейнджер. Его вдруг разобрало негодование: да сколько это будет продолжаться? Грёбаные зелья! Определённо, многострадальное тело Драко Малфоя ещё никогда не находилось в таком мучительном диссонансе: когда его волновало женское мнение, он был накачан и красив, а потом ему стало плевать, как он выглядит — были проблемы поважнее. Теперь же несоответствие желаний и собственного отражения скребло душу, как когти вервольфа стальную дверь, и ровно в тот момент, как наваждение от вида обнажённой Грейнджер схлынуло, ударило его всей своей мощью. Драко вдруг разозлился на себя. В жопу! Он идёт на оргию! Там все и должны быть возбуждены, грязны и аморальны, к тому же, вряд ли уж вся достопочтенная публика столь физически безупречна, что он выделится на их фоне! И вообще, мозги и достоинство важнее горы мускулов, Маклагген вон остался без пирожка. Его грозный взгляд внезапно упал на баночку с глиттером — возмутительно яркий предмет, смута, внесённая в белую пустошь спальни волей Лавгуд. Крышечка открылась со звонким щелчком, и грудь Драко мгновенно окатило фонтаном блёсток — он только успел поспешно захлопнуть рот. Чудно! Драко завинтил крышку и с остервенением растёр по коже золотистые частицы. — Малфой, что ты там делаешь? — Завершаю образ! — его рука взметнулась к волосам и взъёрошила их, укладывая с небрежным изяществом. Он обернулся, и лицо Грейнджер вытянулось. — О, Мерлин… — В лучшие его годы, — приосанился Драко. — Иди сюда. Надевая на неё портупею, он постарался побыстрее справиться с застёжками — не мог забыть, что лишь тонкий корсаж отделяет от него увиденное пару минут назад. — Может, кулон? Небольшой, на цепочке. — Нееет. — Какая же ты заноза в жопе! Ну хотя бы браслет сюда нужен. — Отстань и застёгивай. Ремешки опутали её тело от середины рёбер до шеи: контраст с принцессиным платьем был поразительный, но именно на этот эффект Драко и рассчитывал. Грейнджер задрала юбку и сунула палочку в кобуру: вся она сегодня была в ремнях. Драко уже хотел спросить, крепится ли её боевая портупею к поясу, но она вдруг глубоко вздохнула, и по её лицу пробежала тень. — Малфой. Может быть, останешься дома? Я не знаю, что там будет. Правда. Драко поднял глаза на их отражение в зеркале и его губы растянулись в ухмылке. — Волнуешься за меня? Поплывший по её щекам румянец крайне ему понравился. — Я серьёзно. Пока это выглядит как игра, пусть и грязная. Однако, в любой момент дело может принять скверный оборот, и… ты не хуже меня знаешь, на что способна Герберт. Если что, она раздавит и меня, как букашку, и тебя вместе со мной. Я знаю, что ты тоже хотел бы отмщения, но… это всё едва ли менее опасно, чем поединок Гарри с драконом. Малфой сунул руки в карманы, разглядывая их фигуры в зеркале. Они, чёрт возьми, всё-таки хорошо смотрелись. Он глянул её отражению прямо в глаза — беспокойные карие озёра. — Грейнджер, я сам — дракон. Смотри, как блестит моя чешуя, — он провёл пальцем по груди и золотая крошка глиттера заискрилась вслед. — Хватит трястись, полетели уже. И она наконец улыбнулась.

***

Сборы всё же заняли слишком много времени и они застали зал приёмов Нотт-мэнора почти пустым: их ждал лишь домовый эльф в шёлковой чёрной мантии и с настолько торжественным лицом, что Драко едва сдержал улыбку. В руках у того был ворох магических свитков, а рядом стоял столик с рядами зелий. — Уважаемые леди и джентльмен, я приветствую вас! Прошу, — его маленькая ручка величаво махнула в сторону столика, — примите зелья, ознакомьтесь с Контрактом и подпишите. Грейнджер улыбнулась забавному созданию. — Спасибо, сэр, мы не планируем сегодня… совершать сексуальных действий. Только насладимся атмосферой. Поэтому, мы, пожалуй, пропустим зелья, — она слегка обернулась к Драко. — Мадам, это обязательная процедура и её обязаны пройти все входящие колдуны и ведьмы. Возможно… — брови эльфа сделали уморительно заговорщический жест, — ваши желания изменятся по ходу мероприятия. Прошу. Грейнджер недоверчиво хмыкнула, но, очевидно, решила больше не спорить. Они приняли по три разноцветных зелья и домовик вручил контракты. Малфой с интересом уставился в клочок пергамента: пункт о неукоснительном уважении к отказу, что-то про уважение и неосуждение других, и… — «То, что было в подвале Нотта, остаётся в подвале Нотта», — процитировала Грейнджер, недоуменно нахмурившись. — «Каждый, пройдя обратно через Завесу Тайны, забудет всё». Они с Драко переглянулись. — Простите, а что это значит? — слегка возмущённо поинтересовалась она у эльфа. — Мне нужно согласиться на стирание памяти?! Малфой цокнул языком от досады — неужели кудрявый этот олух упустил самое важное? Если у них всё получится, а Амбридж потом забудет, то непонятно, какой во всём этом смысл. — Это правило по умолчанию, мадам. Всё, что происходило, останется с вами, но вы не сможете вспомнить ни лиц, ни имён, если только участник действа лично не даст вам согласие на сохранение воспоминаний о нём. Ах, вот оно что. Нужно будет лишь дать Министрессе согласие на сохранение воспоминаний. Драко устыдился своей ругани на Теодора. — Подпишем? — она глянул на неё, потянувшись к перу. Она подумала ещё немного и кивнула. Как только Драко вывел последнюю завитушку своего имени, контракт вспыхнул у него в руках и осел на пол горсткой пепла. Эльф щёлкнул пальцами, прибрав беспорядок. — Теперь я попрошу вас сдать палочки. Не беспокойтесь, они будут под надёжной защитой. Драко заметил колебания Грейнджер, но она, подумав немного, всё же выложила оружие на стол. — Сэр? — У меня её нет. Я преступник, — ухмыльнулся Драко. — Бывший, — отозвалась Грейнджер, и недоверчиво глядящий домовик повернулся и повёл их вглубь комнаты. Коридор, в который они свернули, с каждым следующим метром погружался во тьму, и вскоре эльф зажёг на своей крошечной ладони огонёк, чтобы освещать путь в кромешной черноте. Они шли по лестнице вниз, шли по ровному коридору опять. В груди Малфоя шевельнулось беспокойство — они потом выйдут отсюда сами? «Да хватит, трусливая ты задница, это же дом Нотта», — вещала одна часть его души, а вторая молча нервничала. И вот они остановились перед стеной вязкого тёмного дыма, который поглощал свет эльфийского огонька. — Завеса Тайны! — объявил их проводник. Драко услышал судорожный вздох Грейнджер. Он нашёл её руку своей и обхватил. А потом они шагнули в дым. Одежда всегда говорит о человеке многое — просто не все знают, как правильно читать эту книгу. Драко думал, что в совершенстве овладел модным языком, но сегодня у него будто отняли словарь, и он ощутил полное недоумение: люди вокруг выглядели настолько непривычно, что он совершенно растерялся в том, как их воспринимать. Никогда бы все эти уважаемые министерские чиновницы, спортсменки, певицы, владелицы магазинов и салонов и приличные матери семейств не явились друг перед другом в таком виде, если бы не Завеса Тайны — он был уверен. Мини-платья, корсеты, а то и вовсе нижнее бельё, полупрозрачные ткани, вырезы, неприличные даже для куртизанок, а уж для уважаемых леди и вовсе немыслимые. К ним направился домовик — святая Моргана! — в блестящем костюме в облипку. — Вино, лимонад, вода, огневиски, «Поцелуй валькирии»? — огромные голубые глаза эльфа взирали на них невинно. Глядя в их глубины Драко окончательно понял, что его ждёт сумасшедшая ночь. — Скажи, ты по доброй воле это надел? — прищурилась Грейнджер. — Разумеется, мадам! — глубину возмущения в голосе домового трудно было передать словами. — «Поцелуй валькирии» — это что? — переспросил Драко. — Зелье для расслабления души и тела, снятия лишнего волнения! Приняв его, легче отключить надоедливый глас разума. Если вдруг вам не нравится алкоголь. — Мне нравится алкоголь, — быстро пробормотала Грейнджер и взяла кубок с вином. Драко последовал её примеру и эльф ужасно манерной походкой двинулся дальше. — Напомни-ка мне потом задать Теодору пару вопросов. Малфой ухмыльнулся. — Хорошо. Она шла впереди, и Драко следовал за ней. Подземелье Нотт-мэнора он видел впервые. Комната утопала в ярких фейских огоньках, мягкое мерцание ламп в нишах добавляло света. И аромата: очевидно, в лампах были эфирные масла. Всё вокруг казалось мягким, скользящим, обволакивающим и томным — атласные занавеси, бархатные диваны и шёлковые подушки, глянцевые вазы под цветами. Всё чёрное, как ночь, как затягивающая в себя бездна. В центре зала под восточный мотив змеёй извивался мускулистый парень в полупрозрачных белых вуалях, небрежно обёрнутых вокруг тела, и присутствующие смотрели, в основном, на него. Зрелище и правда завораживало — даже Драко откровенно вытаращился. Под вуалями ничего не было. Раньше он видел, как подобное танцуют женщины — отец брал его в Дом Наслаждений, и он никогда бы не подумал, что на такое способен мужчина. Однако, танцовщик вроде бы совершал те же плавные движения, но совершенно не выглядел женственно. Малфой усилием воли оторвался от зрелища и оглядел зал. Лучше бы он этого не делал — столько знакомых лиц он увидеть не рассчитывал. Мимо прошествовала Элла Фоули, кивнув Грейнджер; у стены он заметил чёртову Пэнси Паркинсон, а чуть поодаль — Маркуса Флинта. Значит, обычные мужчины тоже приглашены? Драко сжал в пальцах кубок, быстро отводя от Флинта взгляд. Ну конечно. В чём тогда был бы смысл оргии — потрахаться с Игрушками? Это и без неё можно сделать. Малфой сделал пару больших глотков и стал оглядываться ещё более внимательно. Амбридж не было видно, и… иных противных особ тоже. Нотт обнаружился в углу, беседующим с какой-то красоткой: он сегодня облачился в широкую белую сорочку старинного покроя и чёрные брюки, что обтягивали бёдра не меньше, чем штаны Драко после колдовства Грейнджер — эдакий порочный граф, сбежавший из будуара возлюбленной. — Гермиона! Драко чуть не дёрнулся. Крессиду Маклагген в столь непотребном виде он и представить не мог. А уж её братца — тем более. Тот окинул Грейнджер таким взглядом, что Малфою захотелось ему немедленно врезать. Крессида пялилась на него самого. У Драко не было обязанности приветствовать членов магического общества — Игрушка есть Игрушка, поэтому он просто вызывающе уставился в ответ. Однако, в её глазах он заметил совсем другое выражение — не туповатое, хищное любопытство, что было в прошлый раз, а что-то странно знакомое, но давно забытое. Подобные взгляды Драко Малфой часто получал от девушек в школе. — Рада тебя видеть, Грейнджер… — протянула Маклагген. — И мне приятно, Ида. Какова лгунья. Кормак действительно был, кажется, под семь футов ростом, а его вальяжная поза привыкшего ко всеобщему восхищению мудака будто бы делала его ещё больше. Драко понимал, что даже попытка приосаниться рядом с таким горным троллем будет зрелищем весьма жалким, и поэтому стоять рядом так его нервировало, что он с огромным трудом удерживал себя от какого-нибудь судорожного движения. Например, удара по наглой роже — Маклагген сделал шаг вперёд и буквально притёрся к Грейнджер, почти касаясь своим бугрящимся татуированным прессом ремешков портупеи поверх корсажа. — Отлично выглядишь, моя радость! Волна бешенства полыхнула в груди. Ни черта не отдавая себе отчёта в том, что он делает, Малфой шагнул вперёд и его рука обхватила Гермиону поперёк талии. Он плотно прижал её к себе и глянул на Маклаггена со всем ледяным презрением, которое только осталось в его потрёпанной душе. — Вы просили напомнить поговорить с Ноттом, моя Госпожа. Анатомически безупречную челюсть перекосило: Маклагген глянул в ответ, как на вошь. Драко высокомерно приподнял бровь: видимо, этот гордый защитник квиддичного колечка не знает, с кем ввязался в битву — испепелять людей глазами наследник рода Малфоев научился раньше, чем ходить. Вдруг он почувствовал, как ладонь Грейнджер скользнула поверх его руки и там и осталась. — Верно. Хорошего вечера, Крессида, ещё увидимся, — она потянула Драко за собой, отходя. Сердце стучало чаще. Может, и надо было выпить того Мёда валькирии, или как его там. Или нет — этот рваный ритм был странно приятным. Он будто гнал кровь по венам с удвоенной силой, и становилось легче дышать. Едва они отошли, Гермиона обернулась. — Спасибо. Драко не рассчитал инерции и застыл перед ней настолько же близко, как и Кормак минуту назад. — Не за что. Губы Грейнджер тронула улыбка. А потом она подняла руки и нежно поправила ему ошейник.