Часть 11

Утро наступило безжалостно. Солнечный свет бесцеремонно пробрался в комнату, заставив Исо поморщиться. Голова гудела так, будто внутри кто-то затеял стройку. Он медленно открыл глаза и сразу пожалел об этом. Первое, что он почувствовал — тепло. Чьё-то живое, мягкое тепло. И только через секунду он понял — это Фадиме. Она спала рядом. Совсем близко, почти прижавшись к нему. Её волосы чуть растрепались и касались его плеча. Исо замер. Он осторожно повернул голову, чтобы рассмотреть её лицо. Без привычной брони — она была спокойной и настоящей. — Ты издеваешься надо мной… — хрипло прошептал он себе под нос. Но Фадиме проснулась сама. Осознание ударило мгновенно: она в его номере, на одной кровати с ним. Неловкость после вчерашнего поцелуя, который и так не давал ей покою, вспыхнула с новой силой. Они ведь договорились в первый день снять кольца и заново начать знакомство, но вчерашняя ночь стерла все границы. Фадиме резко, как от удара током, села на кровати. — Доброе утро, — хрипло сказал Исо, пытаясь скрыть смущение. — Доброе? — Фадиме лихорадочно поправляла волосы, избегая его взгляда. — Ты… ты почему не ушел на свою кровать? — Вообще-то, это моя кровать, — Исо приподнялся на локтях. — Это ты ночью ко мне «прилипла». — Ничего я не прилипла! — вспыхнула она. — Иди умойся, от тебя пахнет как от винного погреба! Фадиме вскочила и вылетела из номера, стремясь поскорее оказаться у себя. Ворвавшись в свой номер, она с порога крикнула: — Элени, вставай! Нас захватили алкаши! От этого резкого крика Оруч, который мирно досматривал сон на кровати Элени, буквально подскочил и с грохотом свалился на пол, запутавшись в одеяле. — Что?! Где?! — Оруч ошалело оглядывался, сидя на ковре. Элени тоже подскочила, испуганно хлопая глазами. Наступила гробовая тишина. Оруч посмотрел на Элени, потом на Фадиме, потом на розовые тапочки у кровати. Лицо его медленно начало приобретать оттенок спелого граната. — Я… почему я… — он запнулся, лихорадочно пытаясь вспомнить, как оказался здесь. В памяти были только вспышки: берег, Элени, какой-то стейк и пустота. — Ты вчера решил сменить обстановку, доктор бей, — язвительно заметила Фадиме, скрестив руки на груди. — Давай, спасай свою репутацию и уходи, пока я не показала ваш вчерашний позор. Оруч, путаясь в собственных ногах, вскочил и, не сказав больше ни слова, пулей вылетел из номера, едва не врезавшись в косяк. Элени зарылась лицом в подушку, издавая нечленораздельные звуки — то ли стон, то ли смех. Спустя час, когда жажда была утолена, компания вышла на завтрак. В коридоре к Оручу вдруг подошел солидный мужчина. — О, коллега! Доброе утро. Как ваш брат? Вылечили? Оруч замер, непонимающе моргая. — Простите? — Ну как же! — рассмеялся мужчина. — Вы вчера в два часа ночи постучали ко мне в номер. Сказали, что вы врач, и вам срочно нужен медицинский халат, потому что вашему брату плохо. Благо, я сам хирург, у меня был запасной в чемодане. Вы его надели и ушли «спасать пациента». Всё обошлось? Исо медленно повернулся к брату. Фадиме и Элени замерли, а потом коридор взорвался от хохота. — Халат?! — Исо согнулся пополам. — Оруч, ты серьезно? Пошел к соседям за халатом?! — Я… я хотел как лучше… — пролепетал Оруч, мечтая провалиться сквозь землю прямо здесь, у лифта. ​На завтраке, когда они наконец сели за стол и официант принес им спасительный крепкий кофе, смех не утихал. — Спаситель ты мой! — Исо всё еще вытирал слезы, глядя на пунцового Оруча. — Теперь понятно, почему ты в халате по номеру разгуливал! — Ой, Исо, ты бы помалкивал, — Фадиме хитро прищурилась и достала телефон. — «Спаситель» хотя бы делом был занят. А вот ты вчера явно решил, что ты — реинкарнация Сулеймана Великолепного. ​— В каком смысле? — Исо мгновенно перестал смеяться и подозрительно прищурился. ​— В прямом. Смотрите, — Фадиме положила телефон на стол, и Элени тут же придвинулась поближе, уже не скрывая хохота. ​На видео Исо, в одних шортах и с полотенцем, намотанным на голову на манер султанского тюрбана, выдавал нечто среднее между танцем живота и боевым гопаком. Он бешено вращался по комнате, едва не снося шкаф, и срывал голос, завывая в бутылку из-под колы: — «Она пришла, она ушла, моё сердце вдребезги-и-и!» ​Камера чуть дернулась — это Фадиме на балконе прыснула от смеха. В кадр попал Оруч. Он сидел на полу в соседском халате и с крайне важным видом ритмично стучал вилками по стейку. — Исо, ты нарушаешь ритм! — серьезно вещал пьяный доктор на видео. — У песни аритмия! Требуется дефибрилляция громкостью! ​— О Аллах... — Оруч уронил голову на стол прямо рядом с чашкой кофе. — Пожалуйста, скажите, что это видео защищено паролем, который я никогда не узнаю. ​— Удалить! Немедленно удалить! — Исо попытался выхватить телефон, но Фадиме победно прижала его к груди. ​— Ни за что, Исо Фуртуна! — Фадиме сверкнула глазами. — Когда ты в следующий раз начнешь строить из себя грозного деспота, я просто включу это видео. «Сердце вдребезги», значит? И полотенце на голове? ​— Это... это было для акустики! — попытался оправдаться Исо, но, встретившись взглядом со смеющейся Элени, сам не выдержал и коротко хохотнул. — Ладно, признаю. Оруч, ты действительно пытался спасти мясо дефибрилляцией? ​— Я диагностировал острую нехватку соуса, — глухо пробормотал Оруч из-под рук. — И вообще, Исо, ты правда фальшивил на три октавы. После бурного и шумного завтрака ребята решили погулять по Анталии. Исо же по пути зашел в номер к девочкам, пока Элени разговаривала с Оручем в коридоре. Он выглядел серьезным, а в руках держал то своё кольцо, которое он снял в первый день по своей же глупости. — Фадиме, — он преградил ей путь. — Помнишь, я сам предложил их снять? Чтобы мы узнали друг друга просто так. Я хотел познакомиться, узнать тебя спокойно, чтобы на тебя не давило это — вынужденный брак, чтобы нам было легче узнать свои чувства. Он раскрыл свою руку, и там лежало его кольцо. — Кажется, я узнал достаточно. Ну, точнее, моя ревность мне помогла. И мне это нравится. Надень своё кольцо снова. Но теперь — по-настоящему. Для меня. Фадиме чуть задумчиво посмотрела на Исо, потом на кольцо и медленно подошла к своей тумбочке, вытащила оттуда своё кольцо и отдала его Исо. Взяв её кольцо, он осторожно надел его на неё, а затем протянул своё, чтобы она надела его на его палец. — Ладно, Исо Фуртуна. Но если еще раз предложишь такую тупую идею, я тебя убью и никогда не надену это кольцо. — Идет, джаным карым, — улыбнулся Исо. Тут Исо почти коснулся её лица, и вдруг дверь открывается, и на пороге Элени. Исо внутри аж взбесился — снова не дали побыть им двоим. — Ну что, идём гулять? — посмотрев на них, произнесла Элени. — Да, да, — закивала Фадиме. — Ну что ж, ждём вас через 40 минут как обычно, и наденьте удобную обувь, будем много ходить, — подмигнув девочкам, Исо вышел из номера. Ребята подготовились и через 40 минут вышли покорять Анталию. Выход из отеля дался парням нелегко. Анталийское солнце, казалось, решило лично наказать их за вчерашний мини-бар. Каждый луч света отдавался в висках Оруча ритмичным стуком, а Исо и вовсе шел в темных очках, стараясь не делать резких движений головой. — Так, — Исо поправил очки, — если я вдруг начну кланяться каждой пальме, знайте: это не вежливость, это я пытаюсь не упасть. — Исо, ты просто драматизируешь, — Фадиме, которая сегодня выглядела непривычно свежей, подхватила его под руку. — Идем, «султан», нас ждут великие дела. Первой остановкой стали Ворота Адриана. Три величественные белокаменные арки застыли на границе современного города и древности. Элени указала на резьбу: — Почти две тысячи лет стоят. Оруч, как думаешь, они тоже чувствовали себя так же паршиво, когда мимо них проходили римские легионы после триумфа? Оруч поднял тяжелый взгляд на ворота: — Элени, эти камни видели столько всего, что наше вчерашнее «спасение брата» для них — просто пшик. Хотя легионеры вряд ли искали халаты у соседей. Они нырнули под своды ворот и оказались в Калеичи — Старом городе. Узкие, мощеные камнем улочки извивались между домами с оранжевыми крышами. Фадиме заглядывала в дворики, где росли апельсиновые деревья. Исо, заметив её восторг, перестал паясничать. Он поймал её взгляд — долгий, внимательный. Фадиме не отвела глаза, лишь коснулась кольца на своем пальце, и Исо почувствовал, как внутри что-то сладко екнуло. Они дошли до башни Хыдырлык. — Оруч, смотри! Какое синее море... — Элени подбежала к парапету. Оруч подошел к ней. Неловкость утра начала таять под крики чаек. — Красиво, — тихо сказал он, глядя на профиль Элени. — Знаешь, я никогда не думал, что буду стоять здесь... с тобой. Элени повернулась к нему. В её взгляде была такая тихая нежность, что Оруч на мгновение забыл про похмелье. — Эй, влюбленные! — прервал тишину голос Исо. — Хватит изучать горизонт. Там внизу мороженое продают, и продавец выглядит так, будто хочет со мной сразиться! ​Они спустились к Старому порту (Марине). Сотни лодок и яхт покачивались на воде. Возле одной из лавок повар-мороженщик в высокой феске уже вовсю крутил свою длинную палку с дондурмой перед носом какого-то туриста. ​— О, — Исо потер руки. — Сейчас я покажу этому мастеру, как торгуются в Трабзоне. — Исо, умоляю, не надо... — простонала Фадиме, но было поздно. ​Через пять минут вся набережная наблюдала шоу: Исо пытался схватить рожок, а турок ловко вращал его вокруг его головы. — Ах ты так?! — Исо вошел в азарт. — Брат, ты не на того напал! В итоге, когда Исо всё-таки заполучил свое мороженое, он с победным видом вручил его Фадиме: — Для тебя, джаным карым. Завоевано в честном бою! ​Фадиме засмеялась, слизывая холодную сладость, и Исо понял, что готов ради этого смеха сражаться хоть с целым полком мороженщиков. Они гуляли до самого вечера, пока тени в Калеичи не стали длинными. Ноги гудели, похмелье почти прошло, оставив после себя легкую, приятную усталость. Они возвращались к отелю.У входа в отель они невольно замедлили шаг. Никто не хотел заходить внутрь — день, где не было неловкости, а были только «просто мы», подходил к концу. — Знаете, — тихо сказал Исо, — я сегодня за долгое время не оглядывался по сторонам, ожидая удара. Я просто… шел. — Мы все сегодня просто шли, Исо, — прошептала Фадиме. — И, кажется, дошли куда-то, где нам давно следовало быть. Она сделала шаг ближе, сокращая расстояние. Исо почувствовал запах её волос и понял, что Анталия навсегда останется для него этим моментом. Чуть поодаль стояли Оруч и Элени. — Элени, — Оруч замялся. — Я вчера говорил, что моё сердце замирает и я не знаю ответа почему. Но сегодня я понял, что, посмотрев на тебя, я просто пропадаю. Элени улыбнулась той самой улыбкой, которая лечила его сердце, заставляя забыть боль прошлого. — Доктор бей, кажется, вы наконец-то выздоравливаете от своего «рассудка», — она легонько коснулась его плеча. — Не бойся. Сердце знает дорогу лучше, чем голова. Они стояли вчетвером в теплом полумраке. Больше не было нужды прятать взгляды. — Ну что, дамы и господа, — Исо попытался вернуть привычный тон, хотя голос подрагивал. — Идем спать? Завтра нам нужно еще столько всего успеть. — Идем, — эхом отозвалась Фадиме. Двери лифта закрылись. Они уже не были теми людьми, что приехали сюда. Кольца на пальцах, смех и тепло чужой руки — это то, что они заберут с собой. Они были просто они. И этого было более чем достаточно.