Часть 12

Утро пятого дня в Анталии началось непривычно тихо. Без колких замечаний Исо, без привычных споров Фадиме и без громкого смеха, который обычно разносился над столом во время завтрака. Фадиме сразу это заметила. Исо сидел напротив неё слишком прямо. Его взгляд был сосредоточенным, а движения — медленными и продуманными. Он молча помешивал свой кофе, глядя на колышущуюся темную жидкость. Оруч выглядел не лучше: собранный, почти официальный, он напоминал врача перед самой важной операцией в карьере. Элени перевела взгляд с одного брата на другого и тихо прошептала: — Мне это не нравится. — Очень, — кивнула Фадиме. Исо медленно поставил чашку на стол. Звук фарфора о стекло прозвучал как гонг. — Так, дамы. Вчерашнее шоу «Тюрбан и Стейк» официально объявляется закрытым. Сегодня мы реабилитируемся. Фадиме прищурилась, но в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. — Уже звучит опасно. — И правильно, — ответил он, не отрывая от неё взгляда. — Потому что сегодня мы разделяемся. Элени чуть удивлённо посмотрела на Оруча, и тот, встретившись с её взглядом, заметно смягчился. — Я забронировал лодку, — сказал он уже тише. — Хочу показать тебе город с воды. Там совсем другой воздух… и меньше людей. Элени замерла на секунду, а потом улыбнулась, стараясь скрыть лёгкое волнение. Фадиме перевела взгляд на Исо. — А ты что придумал? Он чуть наклонился вперёд, и в его глазах появилась привычная искра. — А мы с тобой, джаным карым, отправимся туда, где нет моторов, — тихо сказал он. — Только ты, я… и пара очень благородных животных. Фадиме на секунду растерялась, а затем подняла брови. — Лошади? Ты решил меня убить? — Нет, — спокойно ответил он. — Довериться мне. После завтрака в холле отеля началась суета сборов. Исо, вопреки своему обычному нетерпению, лично проследил, чтобы Фадиме надела удобную обувь, и даже захватил для неё легкую куртку — «на случай ветра». Оруч тем временем проверял сумку с пледами и провизией для их прогулки на катере. Братья обменялись коротким, понимающим взглядом. В этом взгляде было всё: поддержка, решимость и негласное пожелание удачи друг другу. — Встретимся на ужине, — бросил Исо Оручу, закидывая ключи от машины на ладонь. — Постарайтесь вернуться целыми, — отозвался Оруч, приобнимая Элени за плечи. — И без новых видео в архиве. Оруч и Элени направились в сторону пристани. Для них этот день начался с мягкого покачивания на волнах. Когда они взошли на борт изящного катера, Оруч сам встал за штурвал. — Сегодня — только тишина, Элени, — сказал он, выводя судно из гавани. — Никаких криков Исо, никакого шума города. Только мы. Элени улыбнулась, глядя на удаляющийся берег, и почувствовала, как внутри наконец-то воцаряется мир. Тем временем Исо и Фадиме уже мчались в сторону конного клуба. Дорога к лесному массиву была наполнена энергией. Исо первым вскочил в седло своего вороного коня, выглядя на нем так естественно, будто он родился в горах верхом. Он помог Фадиме забраться на её лошадь, и они начали прогулку по лесной тропе. Исо ехал чуть впереди, постоянно оглядываясь. Он намеренно выбирал самые красивые тропинки, где ветки деревьев смыкались над головой, создавая живой коридор. Фадиме постепенно начала чувствовать ритм лошади, и страх сменился странным чувством свободы. В какой-то момент тропа вывела их к дикому пляжу. Исо пришпорил коня, и тот сорвался в легкий галоп по кромке прибоя. Фадиме, неожиданно для самой себя, последовала за ним. Брызги соленой воды летели им в лица, ветер свистел в ушах, и в этот момент она впервые за долгое время по-настоящему засмеялась. Исо затормозил, любуясь ею: такой живой, настоящей, без оружия и без защиты. Они спешились у высоких скал, решив пройтись пешком. Природа здесь была дикой и величественной. Фадиме остановилась на краю выступа, жадно вдыхая морской воздух, пропитанный хвоей. Исо шел следом, внимательно наблюдая за ней. — Знаешь, со мной впервые такое происходит, я никогда так не гуляла, не отдыхала, — тихо начала Фадиме. — Всё моё детство было как-то трагичным. Сначала я потеряла отца, потом маму. Брата посадили, и я одна осталась маленькая в этом огромном мире. Да, были рядом со мной сестра Ильве, брат Гезеп, начальник и даже Эюпхан. Прости, что напоминаю о нём, он моё прошлое из далёкого детства. С детства я ждала брата, я так сильно боялась потерять, я ненавидела весь ваш род, кроме Ширинум. Когда болела она, ко мне пришла, и это осталось в моей памяти. Я тогда подумала: а может быть хорошие враги? Но с детства меня оберегали и при этом учили быть сильной. Рядом с братом я не хотела быть слабой, так как я боялась потерять его, так как в этом мире он мой единственный близкий человек. Исо слушал с замиранием, следил за ней, его сердце чуть сжималось от боли к Фадиме. Но он слушал, потому что она открывала своё сердце. — Я особо никому не доверяла, жила в своей боли, в своих страхах, ни с кем не делилась о своем. Всегда старалась слушать брата, хотя была хулиганкой. Он — моя опора, и я думала, что это всегда останется так. Но потом... — Фадиме замолчала. — Я не думала, что появится человек, который как вихрь ворвётся в мою жизнь. Человек, который меня похитит, а потом ради справедливости мы кидаем его под коз, чуть ли не убивая. Человек, которого я должна ненавидеть, в моих глазах становится совсем иным. Я не думала, что враги могут искренне сожалеть о своих поступках, помогать, слушать. С каждым разом, когда я видела этого человека, во мне зажигалась какая-то искра. Сначала мне было интересно, потом нравилось играть, и снова из-за этой вражды нам пришлось идти на какие-то меры. Мы решили с ним пожениться. Потому что его дядя хотел убить меня, а он — защитить. Фадиме медленно повернулась к нему и стала смотреть прямо в его глаза. — Я сначала думала, что ты меня раздражаешь, и как в первую ночь ты сказал, что мы армейские товарищи — это меня успокоило, но к тому же кольнуло. Я терялась в своих мыслях, смотря на тебя. Я думала о родителях, что предаю их, о брате, который был зол. Но смотря в твои глаза, я искала тихую поддержку и всегда получала. Ты всегда был обходительным и делал это так искренне, что я начала теряться. Моя крепость разрушалась от каждого касания, от каждого взгляда и слова. Я не полюбила сразу, для меня тема вражды — это было как лекарство, лекарство сохранять эту грань. Мы прошли много моментов, где-то я обижала тебя, задевала, потому что это было мне нужно. Но после того как ты начал меня игнорировать и делать вид, что меня нет... Она сделала шаг ближе к нему. — Я тебя искала всегда. Когда я не вижу тебя — как будто я должна найти тебя. Когда тебя даже нет рядом, я как дурочка думаю: где же Исо, куда пошёл Исо? Я всегда была сильная и оставалась, но рядом с тобой мне не нужно быть сильной, мне не нужны пистолеты, потому что ты стал моей опорой. После брата ты вошёл в моё доверие и сердце. А по приезду сюда я впервые ощутила счастье, счастье быть собой и с тобой. Она медленно взяла его руку. У Исо слезы на глазах, Фадиме мягко улыбается. — Ты научил меня любить, ты научил меня быть собой, ты научил меня быть нежной и мягкой, ты замечал все мои искренние желания, ты меня искренне смешил, и сейчас я понимаю, что без этой вражды... Я кажется... я полюбила тебя. А тот поцелуй, мой первый поцелуй, для меня был особенным, так как со мной всё происходит впервые, и я очень рада, что именно с тобой. Я люблю тебя, Исмаил Фуртуна, вопреки всему. Исо стоял в ступоре, в его глазах стояли слёзы. Он медленно поднес её руки к своему лицу и нежно поцеловал. — Ты моё всё, Фадиме Кочари. Ты моя любовь, ты моё сердце. Я очень сильно люблю тебя. Он медленно потянулся к ней, и это был их первый долгий поцелуй. Уже с признанием чувств. Два раненых сердца наконец встретились и обрели покой друг у друга. Тяжесть отцовских обид и память крови отступили перед этой тишиной. Остались только они. И Анталия, ставшая для них началом новой жизни. После того как их губы наконец разомкнулись, Исо продолжал держать Фадиме в своих объятиях, словно боясь, что если он отпустит её, призраки прошлого снова встанут между ними. — Ты ведь понимаешь, почему я так долго молчала? — Фадиме прижалась лбом к его плечу. — Когда я смотрела на тебя, я видела не только мужчину, который мне нравится. Я видела человека, чей отец погиб от рук моего отца. А мой отец... он ведь тоже не дожил до старости из-за твоего дяди. Эта кровь... она как невидимая стена, Исо. Мне казалось, что если я позволю себе любить тебя, я плюну на могилу своего папы. Исо глубоко вздохнул, зарываясь пальцами в её волосы. Он знал эту боль слишком хорошо. Он сам прошел через это, прежде чем признаться себе в чувствах. — Я знаю, Фадиме. Я тоже боролся с этим каждую ночь в Трабзоне. Думал: «Как я могу хотеть защитить ту, чей род принес столько горя моей матери?». Но потом я понял одну вещь. Он отстранился и взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. — Нашим отцам это уже не нужно. Эта месть не вернет их. Она только заберет нас. Мы — не они, Фадиме. Мы — это мы. И если мы продолжим эту войну внутри себя, то мы просто позволим этой старой ненависти убить и наше будущее. Я выбираю тебя. Не твою фамилию, не твою историю, а тебя. И я хочу, чтобы ты выбрала меня. Не Исмаила из рода Фуртуна, а просто Исо, который не может без тебя дышать. Фадиме слушала его, и та самая стена, которая строилась годами, окончательно рассыпалась в пыль. Она поняла: простить — не значит забыть или предать. Это значит позволить себе жить. — Я выбираю тебя, Исо, — прошептала она, и в её голосе больше не было сомнений. — Больше нет врагов. Есть только мы. Когда они возвращались к конному клубу, солнце уже начало тонуть в море. Исо помог ей сесть на лошадь, но прежде чем запрыгнуть в седло самому, он еще раз коснулся её руки. — Знаешь, — улыбнулся он той самой открытой улыбкой, которую Фадиме полюбила больше всего, — мой отец всегда говорил, что самое сильное оружие — это не пистолет, а умение прощать. Кажется, я только сегодня понял, что он имел в виду. Дорога в отель прошла в непривычном спокойствии. Они не говорили о боли или о страхе — тени прошлого наконец отступили. Вместо этого они обсуждали какие-то мелочи, узнавая друг друга шаг за шагом: любимые цвета, детские мечты, вкусы. Теплый ветер врывался в открытые окна машины, а их руки были крепко сцеплены на коробке передач. Исо не отпускал её ладонь ни на секунду, словно боясь, что это волшебство исчезнет. Когда они заехали на парковку отеля, Исо не спешил глушить мотор. В полумраке салона воцарилась уютная тишина. Он повернулся к Фадиме и, мягко потянув за руку, притянул её к себе. Фадиме послушно перебралась ближе, устраиваясь у него на плече. ​Исо осторожно, почти боясь отказа, поднял руку к её голове. Он замер в сантиметре от её волос. Он помнил. Помнил тот ужасный день похищения, помнил гнев своей матери и ту отрезанную косу. Помнил, как Фадиме, задыхаясь от ненависти и чувства осквернения, отрезала свои роскошные волосы сама — лишь потому, что враги посмели к ним прикоснуться. Для неё это было клеймом, которое она хотела содрать вместе с кожей. ​— Фадиме... — хрипло прошептал он, глядя на её короткие теперь пряди. — Я могу? ​Фадиме замерла. В её памяти на секунду вспыхнули холодные ножницы и ледяной ужас того дня. Но потом она посмотрела в глаза Исмаила — и увидела в них не торжество врага, а нежность мужчины, который готов за неё умереть. ​Она сама взяла его ладонь и прижала её к своей голове. — Теперь это не волосы «врага», Исо, — тихо, но уверенно сказала она. — Теперь они принадлежат тебе. Больше не нужно ничего отрезать. ​Исо выдохнул, и его пальцы наконец утонули в её волосах. Он нежно погладил её, залечивая каждым движением тот старый шрам на её сердце. Фадиме прикрыла глаза, отдаваясь этому чувству безопасности. Раньше одна мысль прикосновение вызывало у неё тошноту и желание ударить, а сейчас — лишь глубокий вздох облегчения. ​— Ты позволила... — прошептал он, не веря своему счастью. — Только тебе, — ответила она, зарываясь лицом в его шею. — С тобой я больше не чувствую себя оскверненной. С тобой я чувствую себя любимой.Не хочу выходить, — прошептала она, вдыхая знакомый аромат его парфюма, смешанный с запахом моря и хвои. — Тогда останемся здесь, — улыбнулся Исо, нежно перебирая её волосы. — Только ты и я. ​Он обхватил её лицо ладонями и начал покрывать его короткими, невесомыми поцелуями: лоб, кончик носа, щеки. Фадиме тихо смеялась, зарываясь пальцами в его кудри, и в этом смехе было столько легкости, сколько не было за все годы её жизни. Исо прижал её к своей груди так крепко, что она слышала быстрый, уверенный стук его сердца. В этот момент, в закрытой машине на подземной парковке, они были абсолютно защищены от всего мира. ​— Пообещай мне, — Исо заглянул ей в глаза, — что мы не потеряем это в Трабзоне. — Обещаю, — серьезно ответила она, закрепляя слова мягким поцелуем. ​Спустя некоторое время они всё же вышли из машины. Вестибюль отеля встретил их прохладой и мягким светом ламп. Пока лифт вез их наверх, Фадиме невольно посмотрела на свое кольцо. Металл тускло блестел в свете индикаторов этажей. Теперь оно не напоминало ей о холодном договоре или вынужденном браке. Оно напоминало о том, что любовь способна победить даже самую страшную память крови. ​Двери лифта открылись, и они вышли в коридор, всё так же крепко держась за руки. Пятый день в Анталии подошел к концу, но их настоящая история только начиналась.