Глава вторая

Хотя Эттикус прожил, в общем-то, довольно короткую жизнь, он был почти уверен, что его уже мало чем можно удивить. Некоторые из его лучших друзей были мифическими существами, он был знаком с двумя созданиями, которые могли по своему желанию двигать небесные тела. Каждый второй вторник он пил чай с пегасом и существом, которое вполне могло сойти за бога. Такие понятия, как «сюрприз» или «необычное и странное», должны были для него ничего не значить. Но, как назло, этим утром он оказался полностью застигнут врасплох. И сюрприз был отнюдь не из приятных. — Ладно, ты справишься, ты справишься. Просто подойди к этой чёртовой двери и открой её, мать её. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Впервые за очень долгое время Эттикус стоял перед бутиком Рарити. Вид этого места вернул ему самые первые воспоминания о Понивилле — когда всё было новым, пугающим, а сама Рарити была просто ещё одной милой маленькой лошадкой с огромными глазами и фантастически окрашенной гривой. Но теперь, глядя на этот нелепый домик, он не мог избавиться от чувства надвигающейся беды. — Давай уже, — сказал он себе, сжимая и разжимая кулаки. — Всё будет нормально. Ничего с тобой не случится. А даже если и случится, ты уже сказал Тандерлейну, куда идёшь. Так что если тебя всё-таки убьют — хотя этого не случится, потому что всё будет просто прекрасно, — будет хоть кто-то знать, где искать тело. Шум позади человека заставил его подпрыгнуть. Он резко обернулся и увидел, что это всего лишь стайка жеребят, которые решили напоследок поиграть в догонялки, прежде чем родители позовут их домой. Выпустив дрожащий вздох, он снова посмотрел на бутик. — Она вполовину меньше тебя. Если что, ты сможешь выкинуть её в окно или ещё чего-нибудь придумать. Хватит мандражировать и просто сделай это, чёртов трус. Эттикус собрал волю в кулак и сделал решительное лицо. Он поднял руки и начал переминаться с пятки на носок. Нанеся несколько ударов по воздуху — от чего несколько жеребят засмеялись, наблюдая за ним, — он подошёл к входной двери Рарити. Постучав два раза, он взялся за ручку и повернул её. Открыв дверь, он просунул голову внутрь и осмотрелся. — Рарити? — позвал он. — Рарити, ты здесь? — Я наверху, дорогой, — раздался где-то в глубине дома изысканный голос. — Только сними, пожалуйста, эти ужасные ботинки, прежде чем войдёшь за порог дальше двух шагов. — Хорошо, — отозвался он, прежде чем снова высунуть голову наружу. Он помахал стайке жеребят, привлекая их внимание. — Эй, мелочь! Да, вы! Если услышите крики или что-то в этом роде, сделайте одолжение — скажите своим родителям, чтобы вызвали стражу, ладно? Жеребята — будучи жеребятами — только захихикали над странным человеком и поскакали прочь. — Входи или уходи, милый, — позвала Рарити. — Если ты будешь держать дверь открытой, сюда налетят насекомые. Эттикус снова посмотрел внутрь бутика. Хотя его так и тянуло выскочить обратно и убежать отсюда как можно быстрее, он заставил себя шагнуть внутрь и закрыл за собой дверь. Дом-мастерская Рарити выглядел точно так, как он его помнил. Связки ткани и недошитые платья валялись на столах, вешалках и почти на каждом свободном месте в рабочей комнате кобылки. В воздухе витал определённый запах: аромат ароматических свечей, смешанный с дорогим благовонием. Три манекена в тени молча смотрели на него, ничуть не успокаивая нервы. Он побарабанил пальцами по бедру. Оглядевшись ещё раз — проверяя, нет ли чего подозрительного или зловещего, — он снял ботинки и поставил их на коврик у двери. Теперь босиком он направился в глубь дома, где, как он знал, находилась лестница. — Я поднимаюсь, Рарити, — сказал он. — Ты снял ботинки? — спросила она. Раздражение немного потеснило нервозность Эттикуса. — Да, я снял свои чёрт… я снял ботинки. — Тогда я жду. Третья дверь справа. Эттикус поднялся по лестнице. Снова возникло желание уйти. Это явно была какая-то ловушка. Как только Рарити его увидит — ему конец. Несмотря на все эти мысли, он обнаружил, что уже стоит на верхней площадке. Наверху в бутике Рарити было темно. Единственный свет лился из открытой двери. Мягкий, мерцающий свет — такой бывает, когда зажигают множество свечей. — Эттикус? Что, во имя Эквестрии, тебя так задержало? — спросила сама кобылка, и её голос доносился из комнаты. — Если ты роешься в моих вещах, я буду очень недовольна. — Не гони лошадей, женщина, я уже иду, — ответил он, подошёл к комнате, глубоко вдохнул и шагнул внутрь. С первого взгляда он понял, что это большая спальня. В отличие от остального дома, здесь не было видно ни одной одежды. В углу комнаты стоял столик, на котором аккуратными рядами были разложены косметические средства. Рядом — окно с плотными фиолетовыми шторами. В дальнем конце комнаты стояла кровать — большая даже по его меркам — с прикроватной тумбочкой рядом. Именно на этой кровати и возлежала Рарити. Полдюжины подушек поддерживали кобылку. Тонкое лавандовое одеяло прикрывало нижнюю половину её тела, подчёркивая изгибы, но оставляя достаточно места для воображения. Свет свечей танцевал по её телу и придавал её голубым глазам почти потусторонний оттенок. Если бы Эттикус был другим мужчиной, а она — другой кобылкой, он, пожалуй, сказал бы, что она выглядит потрясающе. — Честно говоря, я не верила, что ты придёшь, — сказала она и сделала глоток вина, которое держала в магии. — Я тоже не думал, что приду, — ответил он, нервно потирая руки. Рарити окинула его взглядом с головы до ног. Взгляд был пристальным, сосредоточенным, будто она что-то искала. Он просто смотрел в ответ, не зная, что делать и что говорить. — Не хочешь ли чего-нибудь выпить? — предложила она, материализуя пустой бокал и большую бутылку, в которой оставалось примерно половина вина. Эттикус поморщился. Подойдя к кровати, он сел на самый краешек и полез в задний карман, доставая маленькую металлическую фляжку. — Я не особо любитель вина. Вообще-то я не особо любитель выпивки, но, святой Христос, мне сейчас очень нужно что-нибудь покрепче, — сказал он, открутил крышку и сделал большой глоток. Его лицо скривилось, когда жгучая жидкость обожгла горло. — Блять, как же я ненавижу эту гадость… Рарити продолжала смотреть на него. Она полностью села, подползла к краю кровати и остановилась примерно в полуметре от него. Он покосился на неё, делая ещё один глоток из фляжки. — Следи за языком, — сказала она, хотя в голосе не было и намёка на раздражение. Эттикус хмыкнул. — Я думаю, сейчас мой язык — это наименьшая из наших проблем, Рэри. К его удивлению, единорожка рассмеялась. — Да, пожалуй, ты прав, — сказала она и сделала маленький глоток вина. Он поднёс фляжку к губам, уже собираясь сделать глоток, но вдруг остановился. Скривился и опустил фляжку. — …Я вообще не собирался сюда приходить, — сказал он, закручивая крышку и засовывая фляжку обратно в карман. — Я думал, ты просто… Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и молча досчитал до десяти. Рарити продолжала смотреть на него своими большими голубыми глазами, потягивая вино. — …Я не понимаю, о чём ты думала. Всё, что я знаю — это то, что я весь день пытался придумать лучший способ, как нам с тобой стать лучшими друзьями, как все хотят. — И тебя осенило? — спросила она. Эттикус покачал головой. — Я не смог придумать ни единой нормальной идеи, — ответил он. — Каждый раз, когда я что-то придумывал, я вспоминал, как сильно тебя не выношу, и понимал, что всё развалится. Магия, терапия — называй как угодно. — Я думала ровно о том же, дорогой, — сказала она, подвинувшись к нему ещё чуть ближе. — Твоё варварство действительно выходит за рамки всякой логики и разума. Он бросил на неё сердитый взгляд. В голову пришла колкость — что-то про то, что ей нужна такая большая кровать, чтобы поместить всех жеребцов, которые её трахают и дают сосать каждую ночь, — но он сумел сдержаться. Вместо этого он повернулся к ней лицом и внимательно посмотрел на неё. — Рарити, ты выглядишь… — Он поджал губы, и лицо его скривилось, будто он только что съел очень кислый лимон. — …ты сегодня хорошо выглядишь. Наверное. Лучше, чем обычно. Рарити приподняла бровь. — О, правда? — спросила она, и на её губах появилась маленькая улыбка. — Что ж, очень мило с твоей стороны это сказать. Эттикус отвёл взгляд и уставился на свои руки. Она подвинулась ещё ближе, пока их бока не соприкоснулись. Затем она посмотрела на его рубашку, и улыбка исчезла. — Ты выглядишь… ну, я вижу, что ты надел эту ужасную рубашку со всеми дырками, — сказала она, дёрнув за упомянутую рубашку своей магией. Он проигнорировал укол, продолжая разглядывать свои руки. — Я не знаю, сработает ли твой безумный план, Рар. Я почти уверен, что всё сведётся к ядерной войне, но я хотя бы хочу попробовать, — сказал он. — Ради всех. — Это очень по-взрослому с твоей стороны, Эттикус, — сказала она, положив копытце ему на колено. — И поскольку мы оба решили сегодня вести себя по-взрослому, я считаю, что стоит установить несколько основных правил? Он посмотрел на неё и сбросил её копытце со своей ноги. — Основные правила? — Да. Основные правила, — кивнула она. — Хотя я не могу отрицать, что мысль избить тебя до потери сознания, пока ты не начнёшь соображать, посещает меня почти каждый день, у меня нет никакого желания причинять тебе боль или даже заставлять тебя чувствовать себя некомфортно в этой ситуации. Эттикус кивнул. — Да, наверное, это имеет смысл. — Конечно, имеет, — ответила она. — Поскольку наша первая сессия, несомненно, будет… агрессивной, стоит установить кодовое слово. Также было бы неплохо придумать какой-нибудь жест, который мы сможем использовать, если наши рты будут заняты. — Кодовое слово вроде «клоун» и постукивание по руке два раза или что-то такое? — спросил он. Рарити улыбнулась. — Постукивание звучит замечательно. Слово «фабула» подойдёт в качестве кодового или мне стоит его сократить, чтобы тебе было легче запомнить? Эттикус, не задумываясь, показал ей средний палец. — Я тебе сейчас дам что-то лёгкое для запоминания, ты, маленькая зефирная заноза в заднице. Она хихикнула. — Что ж, теперь, когда с этим покончено, мы можем начинать! — сказала она, игриво поёрзав. — И должна сказать, ты ведёшь себя гораздо терпимее, чем я ожидала. Она кокетливо захлопала ресницами. — Возможно, несмотря на всё твоё ворчание и нытьё, ты на самом деле с нетерпением ждёшь этого, хмм? Эттикус фыркнул. — Ни хрена подобного. Сомневаюсь, что мне хоть чуть-чуть понравится. Рарити тихо рассмеялась. Если бы Эттикус поднял на неё взгляд, он бы заметил странный блеск в её больших голубых глазах. — Я бы на твоём месте не была так уверена, дорогой, — сказала она, прижимаясь к нему всем телом. — Большинство жеребцов благодарили бы свои путеводные звёзды, если бы нашли кобылку, которая согласилась бы на такое. Она снова положила копытце ему на колено. Он попытался опустить руку и убрать его, но вспышка магии шлёпнула его по ладони. — Просто подумай об этом минутку, милый, — продолжила она, обнимая его другой ногой за спину. — У тебя есть красивая кобылка, которая впустила тебя в свой дом на ночь соития. Копытце на его колене медленно двинулось вверх, начиная поглаживать бедро. Поглаживания Рарити были мягкими, но уверенными. Их даже можно было бы назвать заботливыми — если бы не взгляд в её глазах. — И мало того, тебя пригласили приходить сюда столько раз, сколько потребуется, чтобы решить вашу особую проблему, — продолжила она, приподнимаясь, чтобы игриво прикусить ему ухо. — Это значит ночь за ночью безудержной страсти, где мы сможем делать друг с другом всё, что захотим. Пара мягких губ скользнула по его челюсти. Копытце, поглаживающее ногу, медленно двинулось к паху. Вокруг Эттикуса витал запах Рарити — полевые цветы с лёгкой ноткой мёда. Краем глаза он видел, как она облизывает губы. — Не нужно никакой нежности, и уж точно нам не стоит беспокоиться о чувствах. Всё, о чём нам нужно думать, — это хорошая, жёсткая случка… К этому моменту обычный жеребец уже извивался бы на месте, а его достоинство давно высунулось встало во весь свой рост. Но выражение лица Эттикуса было такое, будто он стоял в очереди в паспортный стол. Рарити, похоже, этого не замечала. Она забралась ему на колени, обвила копыта вокруг его шеи и наклонилась ближе. — Можешь представить, дорогой? Я, такая прелестная, скачу на тебе до полного изнеможения? Твои огромные, грязные, неухоженные руки гуляют по моему безупречному телу? Наши тела, блестящие от пота, сплетены в страсти и блаженстве. — Она заглянула ему глубоко в глаза, прижавшись лбом к его лбу и аккуратно отводя рог. — Ну что может быть лучше этого? Эттикус несколько секунд смотрел на неё в ответ, а потом тяжело и шумно выдохнул. — Если честно, я бы предпочёл в этой ситуации Флатти. Он увидел, как соблазнительный взгляд Рарити мгновенно исчез, а вместе с ним и улыбка. На их место пришло выражение полного недоумения. — Флаттершай? — переспросила она. Он кивнул. — Ага, она настоящая милашка, — сказал он. — Симпатичное личико, отличные ножки, а крылья у неё, наверное, самые красивые, что я видел, кроме как у принцесс. Я понимаю, почему пони хотели сделать из неё модель. Рарити открыла рот, чтобы что-то сказать, но через секунду закрыла его. Плечи у неё слегка опустились, и было видно, что она очень старается решить, стоит ли обижаться. — Ну… Флаттершай действительно очень красивая кобылка, должна признать… — Вот только у неё пегасская задница, — перебил он. — Ну знаешь, анти-попа. Вот это как раз та часть, которая мне не очень нравится. — Это… — А вот у кого отличная задница, так это у Твайлайт. На лице Рарити начало появляться недовольство. — Эттикус, как бы мне ни было приятно… — С виду и не скажешь, но у этой маленькой книгочейки просто шикарная попка. И не какая-то огромная каменная, как у Эпплджек. У неё ровно столько жирка, что оно слегка колышется, когда она идёт… Ммпф! Не успел он закончить мысль, как его рот захлопнула невидимая сила. Посмотрев на Рарити, он увидел, что щёки у неё надулись, а глаза сузились. — У тебя на коленях сидит готовая кобылка, а ты мечтаешь о других, — произнесла она, явно не в восторге. — Ты действительно нечто особенное, ты, мерзкий… Эттикус поднял руку и двумя пальцами — указательным и большим — ущипнул кончик светящегося рога Рарити. Её глаза скосились от прикосновения, и магия, державшая его рот закрытым, исчезла. — Готовая? Да ладно. Ты, скорее всего, получишь от этого не больше удовольствия, чем я, — сказал он, проводя пальцем по спирали её рога вниз, до самого основания. — Чёрт, готов поспорить, ты просто ляжешь и позволишь мне делать всю работу, ты, заносчивая снобистка. По спине Рарити пробежала дрожь. Она тихо застонала, её хвост мазнул по его ноге, пока она извивалась. Она снова наклонилась вперёд, прижавшись лбами. Полуприкрыв глаза, она посмотрела на него снизу вверх и приоткрыла губы. Он усмехнулся. — Что? Играть с твоим рогом действительно… Твою мать! Быстро, как змея, Рарити укусила его прямо за нос. Не сильно, чтоб не до отметок зубов, но достаточно неожиданно, чтобы он дёрнул головой назад. Теперь уже она сама широко улыбалась. Она резко выдернула рог из его пальцев. Кончик рога вспыхнул, и прежде чем Эттикус успел хотя бы плюнуть, он обнаружил, что его руки прижаты к бокам. — Давай не будем путать твои сексуальные способности с моими, зверь, — сказала она, сильно ткнув его в грудь. — А теперь посмотрим, с чем мне предстоит работать. Её рог затрещал силой, и в мгновение ока Эттикус остался без рубашки. — Лучше бы тебе ничего не делать с моей рубашкой, — предупредил он, хмурясь, пока кобылка откинулась назад, чтобы лучше его рассмотреть. — Это моя единственная… Прошло несколько секунд, прежде чем он заметил, что хотя губы и двигаются, изо рта не выходит ни звука. — Тсс, — сказала она, сжимая ему руку. — Иначе я могу найти твоему грязному ротику другое применение. Эттикус глубоко вдохнул, открыл рот и попытался как можно громче заорать ей в лицо. К сожалению, он не издал ни звука. Рарити едва заметила этот бунт — её взгляд блуждал по его груди и рукам. — Хмм… Ты определённо не пони, — сказала она, проводя копытцем по его животу. — И не обезьяна, как утверждает Берри Панч каждый раз, когда я её вижу… Эттикус попытался рвануться вперёд, чтобы укусить кобылку, но остановился на полпути. Рарити тем временем постукивала копытцем по подбородку, задумчиво глядя на него. — Да… Не сказать, что тело принца, но, полагаю, могло быть и хуже, — сказала она, глядя ему в глаза. — А теперь, поскольку ты был так ужасно груб раньше, я думаю, стоит взглянуть на то, несомненно, уродливое орудие между твоих ног… Ик! Он упёр колено ей в середину крупа и резко толкнул вверх. Это подбросило единорожку почти на полметра в воздух. Рарити, не ожидавшая внезапного полёта, начала отчаянно махать копытами и завизжала. Освободившись от магических оков, Эттикус быстро вскочил на ноги с криком и широкой ухмылкой, поймал её в воздухе и крепко прижал к себе. — Если ты не прекратишь эту магическую хрень, то будешь делать гораздо больше, чем просто заглядывать на моё уродливое орудие, сука, — прорычал он, сильно сжав её круп. Рарити ахнула, её задние ноги дёрнулись, когда его пальцы впились в метки на бёдрах. — Я очень рада видеть, что ты наконец-то вошёл во вкус, дорогой, — сказала она, задыхаясь от смешка. — Я не вхожу ни в какой вкус, — ответил он, прижимаясь носом к её носу, пока она магией расстёгивала ему штаны. — Я просто хочу поскорее с этим покончить, чтобы пойти домой и принять долгий холодный душ. — И у тебя не хватит приличия остаться на всю ночь с леди? — сказала она, качая головой, даже когда стягивала с него штаны. — Нам определённо нужно научить тебя манерам. Эттикус рыкнул и прижался ртом к её губам. Она попыталась отстраниться, издав удивлённый звук, но он просто последовал за ней. Он чувствовал вкус вина на её мягких, податливых губах и невольно углубил поцелуй. В своём воображении он не мог не думать обо всём, что ненавидел в кобылке, которую держал в объятиях. О том, как она расхаживает, будто дешёвая шлюха. Об этом раздражающем нытье. Об её ужасном фальшивом кантерлотском высокомерии. Высокомерии, которого не было у её семьи — они, как и она сама, всю жизнь прожили в Понивилле. Он вспоминал все те разы, когда она пыталась заставить его надеть все эти нелепые наряды. Все случаи, когда она пассивно-агрессивно вела себя с ним или называла его зверем и варваром. Ему было противно, как она обвила копыта вокруг его шеи, как она тихо мурлыкала, отвечая на поцелуй. Ему совершенно не нравилось чувство её магии, ласкающей его сквозь штаны, и он абсолютно ненавидел, как её язык играет с его. Как бы ему ни хотелось продолжать ненавидеть этот поцелуй, ему нужно было дышать. Поэтому, абсолютно без всякого разочарования или сожаления, он оторвался от её губ. Он уже собирался глубоко вдохнуть, когда Рарити — которая выглядела как львица, готовая броситься на добычу, — повернула его голову в сторону и впилась зубами ему в плечо. К его удивлению, укус был совсем не сильным. Тем не менее он решил посмотреть, сможет ли вывести кобылку из себя. — Чёрт возьми! — заорал он. Рарити напряглась и отстранилась с тревожным выражением. Она посмотрела на него, полуоткрыв рот, чтобы что-то сказать, но он просто ухмыльнулся. — Выражение твоего лица, — сказал он. — Чёрт возьми, жалко, что у меня нет фотоаппарата. На лице Рарити одновременно отразились раздражение и облегчение. — Ах ты, мерзкий… Эттикус начал разминать круп кобылки. Она вздрогнула, а её хвост скользнул по его ногам. Всё ещё ухмыляясь, он подставил ей шею. — Ты сама напросилась, — поддразнил он. — А теперь посмотрим, могут ли эти твои зубки делать что-то ещё, кроме как покусывать тортики и мороженое. Брови Рарити сошлись на переносице. Фыркнув, она наклонилась ниже и снова укусила его за шею — на этот раз гораздо сильнее. Не до крови, но достаточно, чтобы было неприятно и наверняка остался след. — Ай-ай-ай-ай-ай, хватит-хватит-хватит-хватит! — завопил он, игриво извиваясь. Он услышал, как Рарити хихикнула, прежде чем ослабить хватку. Её длинный, толстый язык скользнул по тому месту, которое она только что укусила. Затем она поцеловала его в ключицу и отстранилась. — Вот так. Маленький сувенир на память, дорогой, — сказала она с улыбкой и подставила ему свою шею. Он оскалил зубы и резко подался вперёд. Рарити уже собиралась отпрянуть, но он успел аккуратно прикусить ей горло. Она ахнула, а потом довольно замурлыкала и наклонилась ниже. Это, разумеется, взбесило Эттикуса до потери слов. — О-о-о… Вот так, милый, — проворковала она, пока он покрывал поцелуями её челюсть. — Боже мой, если бы я знала, что достаточно просто тебя укусить, чтобы ты перестал вести себя как грубиян и начал вести себя как настоящий джентльжеребец, я бы сделала это давным-давно! — Я не блядский грубиян, ты, чёртова идиотка, — огрызнулся он и сильно прикусил ей шею. — Ты, чёртова белая, фальшиво-помпезная заноза в заднице. Рарити хихикнула и начала осыпать его лицо поцелуями. С каждым поцелуем он чувствовал, как злится всё сильнее. Из-за этой занозы в заднице он довёл до слёз одну из своих лучших подруг — самое милое существо, которое когда-либо ходило по этой или любой другой планете. Это была её вина. Подхватив её, Эттикус перенёс к столику с косметикой, а по дороге стряхнув с себя штаны, и усадил сверху. Подводка для глаз, лак для копыт и десятки маленьких кисточек, пилочек и непонятных штук посыпались на пол, но он почти не обратил на это внимания. Рарити тоже, похоже, не особо волновалась из-за беспорядка — она просто смотрела на него снизу вверх похотливыми глазами. Её лицо раскраснелось, обычно идеальная грива растрепалась. Грудь тяжело вздымалась, пока она пыталась отдышаться. — Ты же знаешь, что у меня там стоит вполне приличная кровать, — сказала она, потираясь крупом о столик. Эттикус схватил её за лицо и втянул в такой яростный поцелуй, что сам удивился, как не выбил себе зубы. — Я бы предпочёл не быть тысяч первым парнем, который трахает тебя на этой кровати, сука, — сказал он как раз в тот момент, когда Рарити стянула с него боксёры, обнажив его пульсирующий член. — Кажется, ты меня с кем-то путаешь, дорогой. Скорее с твоей матерью, — ответила она, разглядывая его достоинство. — Пошла ты на хуй. — О, именно это я и планирую… Хвост Рарити дёргался из стороны в сторону, разнося сладковатый, мускусный запах. Его член дёрнулся, когда он бросил на кобылку взгляд, способный скиснуть молоко. Она ответила приторно-сладкой улыбкой, широко раздвинула задние ноги, открывая взгляду пару маленьких сосков и идеально чистую, влажную киску. — Вот это точно помойная яма, если я когда-либо такую видел, — сказал он. — Жалкая палочка и камни, обезьяна, — парировала она. — Да и я прекрасно представляю, что твоё хозяйство не мылось минимум две недели. Её рог засветился, и голубая аура обхватила его член. — Какой забавный на вид член, — сказала она, сделав несколько движений вверх-вниз. — Просто гриб на слишком длинной ножке. Эттикус вздрогнул. — Слишком длинной? — Хм? — Рарити оторвала взгляд от его члена. — Прости, я имела в виду… довольно посредственный. — Она глубоко вдохнула, и по её телу пробежала дрожь, когда она потянула его член на себя, заставляя сделать шаг ближе. — Теперь понятно, почему ты везде ходишь в этих ободранных штанах. Если бы у меня между ног было что-то подобное, я бы стыдилась… Эттикус ощетинился. Не дав Рарити договорить, он снова подхватил её, сделал два шага и с размаху прижал к стене. Услышав, как она вскрикнула, он хищно улыбнулся. Был ли это крик боли или удовольствия, он так и не понял. — Закрой рот, — прорычал он, прижимая её к стене. Рарити посмотрела на него снизу вверх. По её лицу пробежала целая гамма эмоций, прежде чем она улыбнулась. — Заставь меня, — сказала она, чмокнув его в нос и шлёпнув хвостом по заду. Он не тот человек, чтобы отступать перед вызовом, так что Эттикус именно это и сделал. Заглянув кобылке в глаза, он наклонился. С нежностью, которая удивила даже его самого, он прижался губами к её губам. Она ответила на поцелуй с жадностью, запустив копыта ему в волосы. Его руки, которым не терпелось погулять, оставили её круп, а коленями он продолжал удерживать её на весу. — Осторожнее теперь. Нам бы не хотелось, чтобы ты опозорился и кончил прямо на пол, — сказала она, и её голубые глаза озорно блеснули. Она дёрнулась, когда его пальцы коснулись её нижних губ. Дыхание перехватило, хватка на нём стала чуть крепче. — Может, и стоит, — сказал он, проводя большим пальцем вокруг её киски. — Пол выглядит лучше, и он хотя бы не будет ныть, что я кончил ему на шерсть. Рарити открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого застонала, когда он потянулся и ущипнул один из её сосков. — Э-Этти… — Хотя, наверное, всё-таки приятнее кончить во что-то тёплое и приятное, — продолжил он, покручивая чувствительный бугорок между пальцами. Другая рука скользнула вниз к её киске. Обмакнув палец в сок, стекающий по внутренней стороне бёдер, он медленно ввёл его внутрь. Стон Рарити стал громче, а внутренние мышцы с неожиданной силой сжали палец. Из её киски выплеснулась струйка сока, облив ему руку. Эттикус приподнял бровь, глядя вниз на её промежность. — Хм. Не уверен, что мне стоит беспокоиться о том, чтобы не кончить слишком быстро, Рар, — сказал он, медленно начиная двигать пальцем туда-сюда. Глаза кобылки начали закрываться, когда он добавил второй палец. По её телу пробежала дюжина мелких спазмов, и она выдохнула дрожащий вздох. Он ухмыльнулся при виде этого, чувствуя странное удовлетворение. — Можно было подумать, что после всех тех членов, которые ты приняла, ты продержишься больше минуты. Глаза Рарити резко распахнулись. Прежде чем он успел сказать ещё слово, он почувствовал, как невидимая сила сильно сжала его яйца. — Я не шлюха, и мне очень не нравится, когда ты на это намекаешь. Особенно в спальне, — сказала она, и в её голосе появился опасный оттенок. Она наклонилась ближе, пока он стоял замерев. — Я леди, и я требую, чтобы со мной обращались соответственно. Хотя всё внутри него кричало просто согласиться, Эттикус оскалился. — Шлюююююха. Не успело слово полностью слететь с его губ, как глаза Рарити сузились. Она не раздавила ему яйца в кашу, но откинула копыто назад. Обычно он бы не беспокоился из-за удара метровой зефирной пони, но Эттикус по опыту знал, насколько сильна именно эта кобылка в с ним. Он невольно поморщился, повернул голову в сторону и приготовился к удару. Однако удара или пощёчины не последовало. Вместо этого Рарити поцеловала его так яростно, что сбила с ног, и они оба рухнули на ковёр. — Твою мать… Ммпф! Прижав его к полу копытами, Рарити с низким рычанием углубила поцелуй. Эттикус дёрнулся, почувствовав, как она схватила его член у основания. Он видел злость на её лице, видел, как дёргается её хвост и задние ноги. Он попытался дотянуться и коснуться кобылки, но её магия прижала его руки к полу. — Эй, я же сказал насчёт магии? — спросил он, красный и задыхающийся. — Я пыталась обращаться с тобой как с цивилизованным существом, но ты, конечно же, бросил мою добрую волю на землю и растоптал, — сказала она, глядя на него сверху вниз горящими глазами. — Поэтому, если ты настаиваешь на том, чтобы вести себя как зверь, я буду обращаться с тобой как со зверем. Она провела головкой его члена по своей киске, заставив его извиваться. Сама она была возбуждена не меньше — выражение лица стало почти отчаянным. — И… поскольку ты зверь, я не вижу абсолютно никакой проблемы в том, чтобы взять тебя прямо здесь, где ты лежишь! — выпалила она. Она надавила сильнее, используя его член, чтобы раздвинуть свои складки. Он усмехнулся, хотя член предательски пульсировал. — Давай, с-сучка. Рарити нахмурилась. Она глубоко вдохнула и уже собиралась опуститься на него, когда что-то очень большое и тяжёлое с грохотом вышибло окно её спальни. — Королевская стража! Всем лечь на пол!