Глава третья

— Пятнадцать часов. Я оставляю вас двоих на пятнадцать часов, а вы оба умудряетесь попасть под арест. Если вчера Твайлайт была просто расстроена, то сейчас это было каплей в море по сравнению с тем, что она чувствовала, глядя через стол на Рарити и Эттикуса. Её глаза сузились в тонкие щёлки. Копыта упирались в столешницу, чтобы она могла наклониться вперёд и прожечь их взглядом. Грива и хвост ещё не горели, но время от времени из них поднимались тонкие струйки дыма. Любому, кто увидел бы её сейчас, стало бы не по себе. Однако долгая и крайне некомфортная ночь в понивильской кутузке дала им двоим достаточно времени, чтобы хорошенько согласовать свои истории. — Это не то, что ты думаешь, Твай, — сказал Эттикус. — Правда? — протянула Твайлайт, ещё сильнее прищурившись. — Значит, стража не застала вас двоих в спальне Рарити совершенно голыми, когда вы пытались убить друг друга? — Именно так, дорогая, — ответила Рарити, изо всех сил пытаясь привести свою гриву в более-менее приличный вид. — Это просто ужасное недоразумение. Твайлайт очень внимательно посмотрела на них обоих. Поковыряв языком изнутри щёку, она откинулась на спинку кресла. Несколько секунд она просто молча сверлила их взглядом. Рарити и Эттикус смотрели в ответ, оба растянув самые невинные улыбки, на какие только были способны. — Ладно… Тогда расскажите, что произошло, — наконец сказала она. — После того как ты вчера ушла, мы с Эттикусом очень долго разговаривали о том, что можно сделать, чтобы наладить наши отношения, — начала Рарити. — Мы довольно долго спорили, но в итоге нашли занятие, которое поможет нам сблизиться. Твайлайт кивнула, хотя по её лицу было видно, что она готова воспринимать каждое слово с огромной долей скепсиса. — И что же это было за занятие? Выбивать друг из друга всю дурь свою? — На самом деле мы решили заняться шитьём, — ответила Рарити, пропустив сарказм подруги мимо ушей. В кабинете повисла тишина. Глаза Твайлайт сузились до едва заметных щёлочек, и если бы Эттикус с Рарити не знали её лучше, они бы сказали, что температура в комнате резко подскочила на несколько градусов. — Шитьё? — произнесла Твайлайт пугающе спокойно. — Ага. Я хотел заняться роликовыми коньками, но у Рарити, видишь ли, не те ноги для этого, — подхватил Эттикус. — Я сама очень довольна этой идеей, если можно так выразиться, — добавила Рарити. — Я могу показать Эттикусу то, что мне по-настоящему нравится, а он получит возможность чинить свою ужасную… — она кашлянула, — чинить свою одежду. — А как насчёт того, что Эттикус был совершенно голым? — спросила Твайлайт. — Или того, что стража застала тебя сверху на нём? Или следов укусов у вас обоих? — Опал бывает не очень ласковой кошкой, когда захочет, — ответила Рарити. — Да, как только мы оба сели, этот маленький меховой комок сразу на нас набросился, — подтвердил Эттикус. — Она просто немного увлеклась, вот и всё. — Кошка оставила эти следы от укусов? — Я бы тоже не поверил, если бы не был там, Твай. Твайлайт подалась вперёд, и казалось, что она вот-вот что-то скажет. Но в последний момент аликорн обмякла, тяжело вздохнула и откинулась обратно в кресло. — А как насчёт того, что ты был полностью раздет? — спросила она уже с явным раздражением в голосе. — Эттикус, этот глупый жеребец, решил, что мы должны использовать одежду, которая была на нём в тот момент, чтобы проверить его только зарождающиеся навыки, — объяснила Рарити. — Но поскольку я идиот, то забыл принести дырявые рубашки для практики, — подхватил Эттикус, стараясь как можно сильнее переигрывать. — Одно за другое, и в итоге я как-то оказался полностью без одежды. — Могу заверить тебя, что в том, что увидели стражники в моей спальне, не было ничего дурного, дорогая, — сказала Рарити, положив копытце Эттикусу на колено. — Я немного оступилась и случайно увлекла Эттикуса за собой. Я как раз собиралась подняться на ноги, чтобы помочь бедному жеребцу встать, когда появились стражники. На мгновение на лице Твайлайт появилась маленькая, усталая улыбка. — Это, пожалуй, самая большая куча конского навоза, что я слышала за всю свою жизнь. Эттикус и Рарити слегка сникли, хотя их улыбки упрямо не хотели исчезать. Отодвинув кресло от стола, Твайлайт встала. — Однако за всё то время, что вы здесь сидите, ни один из вас не сказал другому ни одной гадости и не бросил злобного взгляда. Её улыбка стала шире, и она почти выглядела довольной. — И хотя я могла бы просто позвать Эпплджек, чтобы она без тени сомнения сказала мне, что вы оба врёте, тот факт, что вы работаете вместе, означает, что ваши отношения действительно улучшились. А это значит, что то, чем вы на самом деле занимались, когда стража вломилась в окно, принесло хотя бы какую-то пользу. Рарити попыталась открыть рот, но Твайлайт мягко, но твёрдо закрыла его заклинанием. — Хотя я совсем не рада, что мне снова пришлось вытаскивать ваши задницы из тюрьмы, я действительно хочу, чтобы вы двое лучше ладили. — Она взмахнула крыльями и запрыгнула обратно в кресло. — Поэтому я не буду спрашивать, что, Дискорд вас возьми, там произошло. Пока вы не причиняете вред друг другу, или кому-то ещё, или не разрушаете ничего, я довольна. И Рарити, и Эттикус одновременно облегчённо выдохнули. — Спасибо, Твай, это правда… — начал Эттикус, но его рот тоже захлопнулся заклинанием. — Но это не значит, что вы можете продолжать попадать в неприятности со стражей, — продолжила Твайлайт. — Поэтому мы установим несколько основных правил.

***

— Эттикус, я совершенно не понимаю, что ты находишь в этом смешного. С тех пор как Рарити и Эттикус вышли из замка Твайлайт, на лице у человека не сходила широкая ухмылка. Само по себе это было не редкостью, но теперь на них оборачивались именно потому, что он шёл бок о бок с кобылкой, которую ещё вчера откровенно ненавидел. Пока они шли по улице, вокруг слышался шёпот горожан. Эттикус, однако, совершенно не замечал этих взглядов. Чего нельзя было сказать о Рарити — она то и дело нервно оглядывалась по сторонам. — А я не понимаю, как ты можешь этого не находить, — ответил он, и его ухмылка стала ещё шире. — То есть стража вышибает твоё окно, нас обоих тащат в тюрьму, а теперь ещё и заставляют писать отчёты о дружбе! Из его горла вырвался смешок. Если бы Рарити не знала его лучше, она бы сказала, что он звучит немного безумно. — Не знаю, как ты, а я точно не думал, что именно так проведу сегодняшний четверг после обеда. — Не могу поверить, что ты сказал жеребятам вызвать стражу, — проворчала Рарити, бросив на него сердитый взгляд. — А я не могу поверить, что они это действительно сделали, — ответил Эттикус. — Готов поспорить, все эти мелкие засранцы прижимали ушки к дверям и слушали, не будет ли криков. — Конечно, были бы крики, — прошипела Рарити, быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не слышит, и наклонилась ближе. — Именно так и поступают, когда находятся в пылу страсти. — Блин, я до сих пор не могу забыть выражение лица того стражника, когда он увидел, как мы просто лежим там, — снова хихикнул Эттикус. — А твой визг? Чёрт возьми, как же я жалею, что у меня не было где-нибудь спрятанной камеры. — Я никогда в жизни так не унижалась! Я провела ночь в тюрьме, во имя Селестии! — Ой, да не так уж всё было плохо. — Может, для такого отморозка, как ты, это и не было плохо, а для меня это было всё равно что оказаться в Тартаре. — Нюня. — Грубая скотина. Они свернули на почти пустую улицу. Всё равно довольно много пони провожали их взглядами, продолжая шептаться. Рарити тихо застонала — ночные приключения наконец-то дали о себе знать. — Этот стресс испортит мне цвет лица, — жалобно протянула она. — Что, грязная камера ещё недостаточно его испортила? — спросил Эттикус. Она толкнула его плечом — правда, не так сильно, как могла бы. После этого они оба замолчали, и между ними установилась довольно комфортная тишина. — Эй, Рар? — Да, дорогой? — Куда ты нас вообще ведёшь? Рарити закатила глаза. — Можно было бы подумать, что ты уже способен запомнить дорогу к собственному дому, милый. Эттикус огляделся. — Хм. Действительно, мы идём по Мэриберри-роуд, да? — спросил он скорее сам у себя. — Так зачем мы туда идём? Рарити тяжело и страдальчески вздохнула. — Будучи настоящей леди, я решила, что будет хорошим тоном проводить тебя домой после такого тяжёлого вечера. — Серьёзно? — он посмотрел на неё сверху вниз. — Я понимаю, что для такого грубияна, как ты, ночь в тюрьме — это почти как поход в спа, но всё равно посчитала, что жест будет уместен, — ответила она. — И пока мы шли, я подумала, что стоит обсудить с тобой, чем мы займёмся сегодня вечером. — Вечером? Какого хрена мы будем делать что-то вечером? — Эттикус резко остановился посреди улицы. Не глядя на него, Рарити магией схватила его за руку и уверенно дёрнула, заставляя идти дальше. — Мы продолжим с того места, на котором остановились вчера ночью, — сказала она. — А поскольку твой дом находится в более уединённом месте, я решила, что будет разумно продолжить нашу… терапию именно там. — Ты хочешь продолжить после всего, что вчера произошло? — спросил он, приподняв бровь. — Несмотря на все неудачи, я не из тех кобылок, которые бросают дело на полпути, — холодно ответила Рарити, глядя на него снизу вверх. — Наша первая сессия не была доведена до конца. Следовательно, мы должны исправить это, иначе мы никогда не сделаем первые шаги на пути к дружбе. Выражение лица Эттикуса слегка помрачнело. Хотя сегодня утром он действительно гораздо легче переносил присутствие идущей рядом кобылки — списал это на недосып и ночь в камере, — ему совсем не улыбалась мысль о том, что она будет у него дома. В прошлый раз, когда она там была, наговорила много всего, и в какой-то момент он даже пытался атаковать её ракеткой для бадминтона. Тем не менее, несмотря на внутреннее беспокойство при мысли о том, что она войдёт в его дом, он понимал, что это справедливо. В конце концов, именно он невольно устроил так, что их обоих арестовали. — …Ладно, тогда, наверное, освобожу свой график, — сказал он. — Отлично, — ответила Рарити, и на её лице появилась маленькая, но уже настоящая улыбка — первая за всё утро. — Я приду ближе к закату. Этого тебе хватит с лихвой, чтобы привести свой свинарник в порядок. Эттикус нахмурился и уже открыл рот, чтобы ответить колкостью, но Рарити магией притянула его голову вниз к себе. — Эттикус, после всего того безобразия, через которое ты меня вчера провёл, когда я постучусь в твою дверь, твой дом должен сиять чистотой, — сказала она, сузив глаза в щёлки. — Чистотой. Особенно спальня. И ещё я хочу, чтобы ты принял хорошую, долгую ванну с мочалкой. Эттикус закатил глаза. — Господи, ладно, ладно, я всё приведу в идеальный порядок для тебя, — сказал он и легко щёлкнул её по рогу, чтобы выпрямиться во весь рост. — Я знаю, как это всё работает. — Если бы ты действительно знал, как «это всё» работает, стражник не проломился бы через моё окно! — К его удивлению, Рарити схватила его за затылок и притянула к себе для поцелуя. — Именно поэтому я и должна тебя научить.

***

Остаток дня тянулся для Эттикуса мучительно медленно. Верный своему слову, как только Рарити оставила его на крыльце, он сразу зашёл в дом и принялся за уборку. Всё это время он изо всех сил старался не думать о том, что произойдёт, как только зайдёт солнце. Разумеется, у него ничего не вышло. Чем больше он думал о том, что Рарити придёт к нему домой, тем сильнее нервничал. Он прошёлся по дому дважды, вычистив каждый сантиметр. Дошло до того, что он достал стремянку из подвала и хорошенько протёр стены от пыли. Он не понимал, почему так нервничает. В конце концов, ему совершенно не должно было быть дела до того, что она подумает о его доме. Какая разница, если везде пыль и грязь? Его одежда могла бы быть навалена до потолка, и это не должно было иметь никакого значения — главное, чтобы кровать была чистой. Но, несмотря на то что он повторял себе это раз десять, он продолжал убираться и убираться. А когда закончил с уборкой, ещё и перестирал всю грязную одежду. К тому времени, как он развесил вещи на верёвке, был уже полдень. Эттикус приготовил себе поесть, потом поднялся наверх и принял долгую, расслабляющую ванну. Когда он тщательно отмылся с головы до ног, то спустился в гостиную с книгой, которую совсем недавно одолжил у Твайлайт. Он уже собирался открыть её и позволить себе унестись в неизвестные миры, как вдруг замер. — …Хм. Может, стоит сходить на рынок и купить ей что-нибудь выпить? — спросил он у пустой комнаты. Он нахмурился, размышляя над этим вопросом. После целой минуты напряжённых раздумий он наконец фыркнул. — Да ну нах, — сказал он и открыл книгу на первой странице. — Эта белая заноза в заднице должна сначала стать нормальной лошадью, прежде чем я вообще начну думать о том, чтобы покупать ей что-то. С какой стати мне вообще приходит в голову такая глупость…? Он тряхнул головой и начал читать. Книга, несмотря на то что принадлежала к серии, которую он успел полюбить, никак не могла полностью завладеть его вниманием. Стоило ему почти погрузиться в мир истории, как в голову тут же лезла эта высокомерная, заносчивая заноза в заднице. Он думал о том, как её голос начнёт резать ему уши, едва она переступит порог и откроет свой рот. Представлял, как её большие голубые глаза будут скользить по его дому с таким выражением неодобрения, от которого его начнёт трясти от злости. Вспоминал, как она ходит и какой ужасный парфюм она всегда наносит. Он думал о единорожке так сильно, что книга так и осталась лежать у него на коленях забытой, а он совершенно потерял счёт времени. Только когда в дверь постучали, он встрепенулся и, оглядевшись, заметил, что солнце уже начало садиться. — Сука… — пробормотал он себе под нос, обводя взглядом комнату, потом книгу на коленях и, наконец, входную дверь. Через несколько секунд стук повторился. Эттикус быстро встал, закрыл книгу и положил её на журнальный столик перед диваном. Затем он направился к двери — специально не оглядывая себя — и открыл её. На крыльце стояла Рарити. На спине у неё висела большая чёрная сумка, а голова была гордо поднята. Оглядев её с головы до копыт, Эттикус увидел, что перед ним уже не та растрёпанная, уставшая кобылка, которую он видел днём. Её шерсть была тщательно вычищена и расчёсана, так что теперь она мерцала в лучах заходящего солнца. Грива и хвост тоже были приведены в порядок и уложены в свои обычные причудливые формы. Рарити, в свою очередь, тоже внимательно его разглядывала. Нос у неё был слегка сморщен, но открытого неодобрения не было. — Эттикус, — произнесла она деловым тоном. Эттикус выдохнул воздух, которого, оказывается, всё это время задерживал. — Ага, а ты лошадь. Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга. — Ну что? Ты собираешься пригласить меня войти или мы так и будем стоять здесь весь день? — спросила Рарити. Эттикус закатил глаза. — Заходи уже, ты, чёртова нетерпеливая задница, — сказал он, жестом приглашая её внутрь, после чего развернулся и пошёл обратно в гостиную. Рарити лишь на секунду замешкалась, прежде чем последовать за ним, закрыв и заперев за собой дверь. — Вижу, ты действительно убрался, — заметила она, оглядываясь. — Должна сказать, я удивлена. Он с ворчанием плюхнулся на диван. — Имей в виду, я держу свой дом в довольно строгом порядке, — сказал он. — Не то что ты и твой бардак в бутике. — Имей в виду, в моём бутике никакого бардака нет, — парировала она, поставив сумку на журнальный столик и садясь. — В крайнем случае — организованный хаос. Эттикус откинулся на спинку дивана. — Как скажешь, — ответил он, посмотрев на неё. — Так… наверное, мне стоит спросить, хочешь ли ты чего-нибудь выпить, прежде чем мы займёмся… чем бы мы там ни собирались заняться? Рарити улыбнулась. — Полагаю, стоит; и тебе не нужно об этом беспокоиться, дорогой. Я успела освежиться перед выходом. Он кивнул и перевёл взгляд на сумку, лежащую на столике. — Тогда, может, расскажешь, что это такое? — Это, мой дорогой человек, сумка, — ответила она, даже не моргнув. Выражение лица Эттикуса стало кислым. — Ладно, умница. Что тогда в сумке? — спросил он и потянулся, чтобы щёлкнуть её по уху. Рог Рарити засветился, и она магией подняла сумку в воздух. Она уже собиралась опустить её ему на колени, но вдруг замерла. Прошло секунды две, прежде чем она глубоко вздохнула и отпустила сумку. — Почему бы тебе не посмотреть самому, дорогой? Бросив на единорожку косой взгляд, Эттикус ткнул довольно тяжёлую сумку пальцем. Когда ничего плохого не произошло, он потянулся к молнии, медленно расстегнул её и открыл. Его брови сошлись на переносице при виде содержимого. — …Хм. Он запустил руку в сумку и вытащил пару мягких наручников. Положил их на столик, потом снова полез в сумку и достал ещё одну пару. — Что, это чтобы парни не убегали с криками? — спросил он и снова заглянул внутрь. — А это ещё что за хрень…? Он продолжал доставать предмет за предметом. В сумке явно было какое-то заклинание, потому что вскоре ему пришлось раскладывать вещи уже на полу. Шарики-кляпы, ремни, бельё разных фасонов, цветов и размеров, плётки… и другие вещи, назначение которых он даже не мог предположить. Когда всё было вывалено и разложено перед ним, Эттикус откинулся назад и присвистнул. — Хоспаде. Я знал, что ты королева всех сучек, Рар, но не подозревал, что ты ещё и извращенка. Рарити, которая до этого момента молча наблюдала за ним, вздрогнула. — Прошу тебя. Я не сомневаюсь, что где-то в твоём доме тоже есть секс-игрушки. — Есть секс-игрушки, а не целая коллекция секс-игрушек, Рар, — ответил он, поднимая плётку и пару раз взмахнув ею. — Ты только посмотри на всё это! Я пытаюсь придумать, как над тобой поиздеваться из-за всего этого барахла, и у меня даже слов нет. Он бросил плётку и взял маленькую стеклянную бутылочку. — А это вообще что за хрень? Какая-то странная виагра? — Ты действительно умеешь настроить кобылку на нужный лад, Эттикус, — сказала Рарити, выхватывая бутылочку у него из рук. Хотя она изо всех сил старалась выглядеть непринуждённо, но на её лице всё же постепенно проступало очень нервное и неуверенное выражение. — С таким арсеналом тебе, наверное, уже и фейерверков с оркестром не хватает, чтобы вообще завестись, извращенка, — ответил Эттикус. Рарити слегка шлёпнула его по колену, её щёки уже пылали. — Я подумала, что раз нам двоим нет нужды быть тактичными в вопросах сексуальных предпочтений, будет полезно сразу быть откровенными, — сказала она, собираясь с духом, чтобы посмотреть на него. — И притащить всю свою коллекцию секс-игрушек — это хороший способ? Кобылка сморщила нос и опустила взгляд в пол. — Если мы собираемся видеться чаще, то лучше показать тебе всё сейчас, чем потом, — произнесла она, ёрзая на месте. — И я бы предпочла иметь все необходимые вещи здесь, чем каждый раз таскать их из дома, когда захочу… попробовать что-то новое. — Серьёзно? После всего этого я уж думал, мы просто посидим на диване и подержимся за копытца. — Эттикус… — Ну серьёзно, Рар. Ты всем своим сладким мальчикам это показываешь или мне просто повезло? — Я надеялась, что ты отнесёшься к этому по-взрослому, — проворчала Рарити, потирая переднюю ногу. — Я правда пытаюсь, честно, но ты только посмотри, — ответил Эттикус, обводя рукой всё разложенное. — Хотя бы немного подожди. Сделай мне минет, дай мне тебя вылизать. Давай пару раз нормально потрахаемся, прежде чем ты мне всё это покажешь. Рарити надула щёки и ничего не ответила. Её раздражённое выражение лица сменилось грустью, смущением и сожалением. Этот взгляд заставил Эттикуса замолчать. Как бы он ни не выносил эту кобылку, нужно было признать — притащить всё это к нему домой требовало немалой смелости. Она его терпеть не могла точно так же, как и он её, и наверняка понимала: если ему захочется, он сможет сделать с этими игрушками всё, что угодно, как только она уйдёт. Он даже мог бы испортить ей репутацию, если бы захотел. Она сильно рискнула и доверилась ему. — …Впрочем, я могу оставить всё это здесь, если хочешь, — сказал он. — Только понятия не имею, куда это всё девать. Если бы он внимательно смотрел, то заметил бы вспышку облегчения на лице Рарити. — Значит, мне можно будет хранить всё здесь? — спросила она. — Если я найду, куда это всё запихнуть, — ответил Эттикус, наклоняясь и поднимая то, что выглядело как ручная кукла с прикреплённым к ней дилдо. — Я, конечно, не так часто принимаю гостей, но на всякий случай мне бы очень не хотелось объяснять, зачем у меня… что бы это, чёрт возьми, ни было. — О, я уверена, мы найдём место для всего этого, — сказала Рарити, оглядывая море игрушек перед собой. Она прикусила губу, заправила выбившуюся прядь за ухо и снова посмотрела на человека. — Эттикус? Эттикус бросил куклу и потянулся к ярко-зелёной стрингам, лежавшим рядом с книгой под названием «Пони-сутра: тысяча и одна поза для тебя и твоего особенного пони». — Хм? Рарити облизнула губы, выпрямилась и изо всех сил постаралась выглядеть спокойной и собранной. — Тебе ничего не приглянулось? Что-нибудь, что ты, возможно, захотел бы использовать… позже? Эттикус перестал перебирать игрушки и посмотрел на неё. — Ты хочешь, чтобы я использовал на тебе что-то из этого? — Я-я такого не говорила! — быстро ответила Рарити, втайне жалея, что белая шерсть плохо скрывает румянец. — Я просто спрашиваю, не увидел ли ты что-нибудь интересное. Желание подколоть кобылку вспыхнуло мгновенно. Однако ему удалось его подавить — хотя и с трудом. — Знаешь что? Выбирай сама, что хочешь, и начнём с этого, — сказал он, хлопнув в ладоши. Эттикус видел, как в голове у Рарити крутятся шестерёнки, пока она смотрела на него. — …Правда? — тихо и с надеждой спросила она. — Ага. Наверное, я тебе должен за вчерашнее, — ответил он. — Но клянусь богом: если ты попробуешь засунуть мне что-нибудь в задницу, я с тебя шкуру спущу, а потом засуну в ванну, полную лимонной кислоты. Судя по лицу Рарити, она не услышала ни слова из того, что он сказал. Её глаза медленно расширились, а маленькая улыбка превратилась в улыбку размером с Пинки. Она тихо и по-девичьи хихикнула, хлопнула в копытца, несколько секунд повиляла на диване и наконец спрыгнула с него. — Ну что ж! Большое спасибо, Эттикус! О боже мой, я и не думала, что ты будешь так сговорчив! — сказала она, практически подпрыгивая. — Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы это стало незабываемым опытом. Теперь, если не возражаешь, скажи: у тебя нет аллергии на латекс? Также, как ты относишься к повязкам на глаза или к фиксации? И привлекает ли тебя идея с едой в постели? Прежде чем Эттикус успел хоть как-то осмыслить её слова, она покачала головой. — Ну-ну-ну, не будем забегать вперёд, Рарити. У нас ещё будет полно времени, чтобы по-настоящему всё исследовать. Сегодня начнём с простого! Единорожка снова восторженно хихикнула и затопталась на месте, пока кончик её рога засветился. То тут, то там некоторые предметы на полу начали подниматься в воздух. — Да. Да. Да. Нет. Нет. О боже мой, нет. По крайней мере, пока не стоит. О! Это будет прекрасно смотреться на мне! И это тоже. Эттикус следил за полом своей гостиной, как ястреб, готовый наложить вето на всё, что хотя бы отдалённо напоминало фаллическую форму. К счастью для него, Рарити, похоже, была не в таком настроении. Наоборот, она старалась выбрать максимально «ванильные» вещи. В итоге в воздухе остались парить только наручники, повязка на глаза, набор носочков и весло для шлепков, на рукояти которой была вырезана её метка. Едва сдерживая себя, она посмотрела на него. — Ты не против, если я отнесу это в спальню, дорогой? — спросила она. Эттикус сморщил нос. — Не называй меня «дорогой» таким тоном. Это чертовски странно. — Ты не против, если я отнесу это в спальню, дикарь? — переспросила Рарити, и в её голосе уже слышалась почти игривая нотка. — Да, всё нормально, наверное, — ответил он, поднимаясь на ноги. — Ну давай, начнём уже это дело. С радостным возгласом и лёгким подскоком Рарити поскакала из гостиной к лестнице. Эттикус смотрел ей вслед. Он уже собирался подняться за ней наверх, чтобы посмотреть, куда заведёт эта ночь, когда его взгляд зацепился за кое-что. Это была маленькая стеклянная бутылочка, которую Рарити выхватила у него из рук. Он подошёл, присел на корточки и поднял её. — «Тонизирующий эликсир чувствительности. Всего несколько капель — и ваш возлюбленный сойдёт с ума», — прочитал он. Постукивая пальцем по горлышку бутылочки, он посмотрел в сторону, куда ушла Рарити. Тихо хмыкнув, он быстро сунул бутылку в карман и встал. — Эй, моя спальня — вторая дверь слева! — крикнул он. — У меня есть глаза, дорогой, — отозвалась Рарити. — И вообще, очень невежливо заставлять леди ждать! Эттикус прошёл через дом и поднялся по лестнице. Идя по коридору к своей спальне, он увидел, что дверь закрыта. Заинтересовавшись, он прижал ухо к двери. Прислушавшись, он различил звуки копыт Рарити, которая ходила по комнате и тихонько напевала себе под нос. — Эй, а зачем ты закрыла дверь? — Дай мне всего минутку! — крикнула Рарити. — А как же «невежливо заставлять леди ждать»? — спросил Эттикус, потянувшись к ручке, но обнаружил, что дверь заперта. — Прошу тебя. Ты слишком груб, чтобы считаться леди. Просто подожди пару минут, пока я всё сделаю сама. Прислонившись к двери спальни, Эттикус скрестил руки на груди и покачал головой. — Надеюсь, она там ничего не испортит, — проворчал он себе под нос. — Я только что убрался в этой чёртовой комнате… За дверью послышалось кряхтение. Каркас кровати скрипнул, раздался металлический щелчок наручников. Через мгновение дверь щёлкнула и открылась. — Всё, Эттикус, я готова, — произнесла Рарити немного запыхавшимся голосом. — Можешь входить. Эттикус взялся за ручку, повернул её и толкнул дверь. К его облегчению, комната выглядела почти так же, как он её оставил. Почти — если не считать кровати. Рарити лежала на свежих, только что выстиранных простынях. Обе пары её ног, теперь в носочках, были прикованы наручниками, надёжно обездвиживая кобылку. На одной из подушек лежала повязка для глаз, а рядом с ней — весло. Сама Рарити смотрела на него, слегка покраснев. — Ну? Что думаешь? — спросила она, прикусив губу. — Я как раз гадал, зачем тебе эти наручники, — сказал Эттикус, входя в комнату. Он на секунду остановился, глядя на весло. Рарити проследила за его взглядом. — Тебе нравится? — спросила она и с нежной улыбкой подняла весло магией. — Я вырезала её сама из куска железного дерева, который Флаттершай любезно нашла в Вечнодиком лесу. Подойдя ближе, Эттикус забрал весло из её магии и внимательно осмотрел. — Серьёзно? Не думал, что в тебе есть талант к столярному делу. Рарити поёрзала на его кровати, проверяя, насколько она обездвижена. — Когда не можешь найти то, что ищешь, лучше всего самому постараться удовлетворить эту потребность, — ответила она. — К тому же никогда не помешает расширить горизонты и попробовать что-то новое. Эттикус пару раз взмахнул веслом. Хотя у него не было личного опыта с такими вещами, эта имела приятный вес. Множество отверстий, просверленных в ней, позволяли размахнуться как угодно сильно и быстро. Он отступил на шаг, взял весло как бейсбольную биту и ударил со всей силы. Весло со свистом рассекло воздух. Ничего не треснуло, и ощущения, что она вот-вот развалится, не было. Он не заметил, как Рарити пристально наблюдала за ним, широко раскрыв глаза и потирая задние ноги друг о друга. — Э-Эттикус? — А? — отозвался он, держа весло как меч и проделывая несколько глупых движений с соответствующими звуковыми эффектами. — Как бы мне ни было приятно смотреть, как ты развлекаешься… разве нет ничего, что ты хотел бы ударить этим веслом своими зверскими руками? — спросила Рарити и слегка покачала крупом. Эттикус прервал своё «фехтование» и посмотрел вниз на кобылку. Опустил весло, и его взгляд скользнул к её аккуратной, подтянутой попке. Заметив, куда он смотрит, она закачала крупом сильнее, изо всех сил стараясь его соблазнить. — …Мы всё ещё придерживаемся кодового слова, верно? — спросил он. Рарити кивнула. — Конечно. Он кивнул в ответ, постучал веслом по колену и подошёл к краю кровати. Рарити буквально сияла, когда он приблизился, её большие голубые глаза блестели от возбуждения. Нависая над зефирной кобылкой, лежащей в его постели, Эттикус чувствовал, как по нему прокатывается целая волна эмоций: возбуждение, нервозность, веселье, желание. Было и многое другое, что он хотел сказать — очень многое, что, несомненно, сделало бы его уязвимым и растерянным. Медленно, не произнося ни слова, он положил весло на кровать и взял повязку. — Помни, кодовое слово — «Фабрика». — «Фабула», дорогой. — Да как угодно. Просто запомни. По телу Рарити пробежала дрожь, когда он надел на неё повязку и выпрямился. — Я бы предпочла, чтобы ты не был нежным, Эттикус, — сказала она. — Как я уже не раз тебе показывала, я не какая-то фарфоровая куколка. Я не сломаюсь. Она перевернулась на спину, насколько позволяли наручники, полностью открываясь ему. Её киска блестела от возбуждения, а соски были твёрдыми, как камешки. Эттикус невольно облизнул губы, чувствуя, как у него сжимается живот. — Я это учту, — ответил он и достал из кармана маленькую бутылочку. Бросив на неё быстрый взгляд, он взял весло, отошёл в дальний конец комнаты, положил её, тихо откупорил бутылку и вернулся обратно с лёгкой ухмылкой на лице. Рарити, будто почувствовав неладное, насторожённо навострила ушки. — Эттикус? Ты ещё здесь, дорогой? Потому что если нет, я буду очень… Охх! Схватив кобылку за бёдра, Эттикус резко подтянул её к самому краю кровати. Раздвинул её ноги как можно шире, опустился на колени и, всё ещё держа бутылочку в руке, наклонился. Рарити заёрзала в его хватке, издавая прерывистый смешок. — О да, вот так! Используй меня, как одну из своих обезьяньих самок… Закатив глаза, Эттикус поднёс бутылочку к губам. Запрокинув голову, он набрал немного жидкости в рот. Язык слегка покалывало, но других ощущений не было. Тихо надеясь, что эта штука не вызовет у него никаких неприятных побочных эффектов, он прополоскал рот жидкостью, как ополаскивателем, и наклонился вперёд. — …Что это за звук, Эттикус? Что ты… А-а-а! Дыхание Рарити сбилось, когда он открыл рот и позволил жидкости каплями стекать на её киску. Жидкость — при ближайшем рассмотрении розовая — смешалась с её соками. Через несколько секунд она изменила цвет на глубокий фиолетовый, потом на светло-голубой и наконец стала совершенно прозрачной. Эттикус моргнул, задумчиво нахмурившись, заткнул бутылочку и откинул её на край кровати. — Хм… Надеюсь, эта дрянь не сделает мой язык другого цвета… Рарити заёрзала ещё сильнее. — Э-Эттикус! Я требую, чтобы ты немедленно прекратил меня дразнить, во имя Селестии! Его взгляд метнулся вверх, к тяжело дышащей и раскрасневшейся кобылке. Хмурясь ещё сильнее, он отвёл руку и сильно шлёпнул её по крупу. — Можешь хоть пять минут не ныть? — спросил он и тут же шлёпнул по другой стороне. Её спина выгнулась, и она громко застонала. Свежая струйка соков стекла по её ногам. — Ах ты зверь! Грубиян! Ты… ты… Эттикус не заметил, как она замолкла, слишком занятый тем, чтобы просунуть голову между её прикованными ногами. — Эттикус? Что ты сделал? Моя киска чувствует… о моя Селестия! Человек рыкнул и прижался губами к её киске. Язык выскользнул наружу, облизывая нижние губы. Благодаря зелью он чувствовал каждые мелкие бугорок и складочку. Чувствовал разную текстуру её плоти, то, как она напрягалась и дрожала. Это было невероятно странное, но отнюдь не неприятное ощущение. — О боже мой! Задние ноги Рарити сжались вокруг его головы. Он ответил рычанием и отвесил по обеим её меткам крепкие шлепки. Язык дразнил вход, раздвигая губы и открывая розовую плоть под ними. Глаза Рарити расширились до размера блюдцев. — О боже мой, о боже мой, о Селестия, Эттикус, ты выпил это зелье, пока я не смотрела… Прежде чем он успел просунуть язык глубже и попробовать её неожиданно сладкие соки прямо из источника, мощная струя ударила ему прямо в лицо. Рефлекторно он попытался отстраниться, но ноги Рарити с невероятной силой сжали его голову, снова прижимая лицо к её киске. — О-о-о-о, Сееееелееееестиияяяя! — закричала она, дёргаясь и извиваясь. Эттикус ухмыльнулся, пытаясь слизать с губ её соки. Самым правильным было бы подождать, пока она переживёт оргазм, прежде чем продолжать, но он был здесь не для того, чтобы быть милым. Как сама Рарити сказала, никакой любви между ними нет. Поэтому он крепко обхватил маленькую кобылку, глубоко вдохнул и снова прижался, загнав язык как можно глубже. Он почувствовал, как её внутренние мышцы сжались, а она издала крик, который эхом разнёсся по всему дому. Он ответил низким гулом и провёл кончиком языка по одной из стенок, нащупав участок чуть более шероховатый, чем остальные. На секунду он замер, размышляя, что это такое, а потом решил не мелочиться и устроил этому месту полноценную «языковую атаку». — А-а-а-а-а-а-а-а! Тело Рарити снова дёрнулось, и новая порция жидкости заполнила его рот. Он старался всё проглотить, впиваясь пальцами в её круп и крепко сжимая. Он чувствовал, как её соки стекают по его лицу и шее. Чувствовал жар, исходящий от её киски. Чувствовал каждую судорогу, каждое подрагивание. И ему хотелось ещё. Он хотел, чтобы эта заноза в заднице извивалась. Хотел заставить её кричать до хрипоты. Хотел лизать, пока она не превратится в беспомощную, дрожащую кашу. Из-за мягких, упругих бёдер Рарити он услышал ещё один крик. Ещё больше соков попало ему в рот, щекоча вкусовые рецепторы. Он рычал, продолжая лизать и целовать, требуя ещё. Сама Рарити уже начала терять контроль. Он не видел, как её глаза закатываются, как по телу льётся пот. Хватка вокруг его головы ослабла, зрение начало меркнуть. Она не раз пользовалась этим зельем — и отлично знала, какое именно зелье этот варвар принял, пока она не смотрела, — но никогда раньше оно не действовало так сильно. Каждый взмах и движение его языка ощущались в сотню раз ярче. По телу прокатывались не искры, а целые волны удовольствия. Это было так интенсивно, что мир начал кружиться. — Ф… Ф… Фабула! Фабула! — закричала она, понимая, что ещё один оргазм отправит её в отключку. Несколько секунд ей казалось, что Эттикус проигнорирует её и будет продолжать лизать, пока она окончательно не потеряет сознание. Эта мысль одновременно возбуждала и пугала её. Она знала: если она отключится, он никогда ей этого не забудет. Ещё одна волна сводящего с ума удовольствия заставила её и без того колотящееся сердце забиться быстрее. Края зрения начали темнеть, в ушах появился шум, но прежде чем она окончательно провалилась, она почувствовала, как язык Эттикуса выскользнул из неё. — Что? Что не так, Рар? — спросил он, его голос звучал приглушённо из-за её бёдер. Глаза Рарити скосились, когда она почувствовала его горячее влажное дыхание на своей киске. Всё тело напряглось, и она едва не силой вернула его голову обратно, но в последний момент удержалась. — Я… П-просто… — она застонала и откинула голову на одну из подушек Эттикуса. — Пожалуйста, дорогой… Просто… дай мне минутку. Она закрыла глаза, пытаясь хоть немного расслабить ноющее, измученное тело. Эттикус тем временем смотрел на неё с нахмуренным лбом. — …Это странное зельице оказалось слишком сильным? — Если бы у меня… была чувствительность в копытах… ты бы сейчас… получил… хорошую трёпку, — выдохнула Рарити. Эттикус выбрался из плена её ног. Она слабо дёрнулась, когда почувствовала, как он нежно целует обе её метки — так нежно, что она бы улыбнулась, если бы у неё были силы. — Ты в порядке? — спросил он, отталкиваясь от кровати и вставая. — В следующий раз… небольшое предупреждение… было бы очень кстати, — ответила она. Её рог слабо засветился, и, хотя это потребовало куда больше усилий, чем она готова была признать, она сняла с себя повязку, чтобы устало прожечь его взглядом. Маленькая искра удовлетворения вспыхнула внутри, когда она увидела его лицо, шею и часть груди, покрытые её соками, но она постаралась это проигнорировать. Она также постаралась проигнорировать, как сильно ей нравится мысль о том, что её запах будет ещё минимум месяц напоминать о ней. Несмотря на это, она всё-таки улыбнулась. — Всё равно… это было довольно… приятно, — сказала она. — Коротко… но приятно. Спасибо… Эттикус фыркнул, пытаясь вытереть соки из глаз. — Эй, это не моя вина, что ты кончаешь с двух движений, — сказал он. Он ждал язвительного ответа, но его не последовало. Сделав шаг к кровати, он заметил, что дыхание Рарити стало ровным, а всё напряжение покинуло её тело. Протянув руку, он коснулся её щеки. — Отключилась после пары раундов? И даже не отплатила? Вот это я понимаю — паршивый секс, — сказал он. — Я даже весло не успел использовать. Рарити, полностью отрубившаяся, тихо всхрапнула, сонно ткнулась носом в его ладонь и снова затихла. Убрав руку, Эттикус тяжело вздохнул. — Ну что ж, наш отчёт Твай, похоже, будет коротким, — сказал он с небольшой улыбкой и направился к шкафу. Открыв дверцы шкафа, он достал одеяло. Вернувшись к кровати, он накрыл всё ещё прикованную наручниками единорожку и аккуратно подоткнул края. — Чёрт, не могу дождаться, какое у неё будет лицо, когда она прочитает об этом…