Глава четвёртая

Хотя Эттикус никогда не считал свой потрёпанный диван удобным для сна, ему всё равно приходилось проводить на нём немало ночей. То чтобы спрятаться от роя паразитов, который каким-то чудом пробрался в дом, то потому, что после очередной пьянки он просто не мог дойти до спальни. Обычно он просыпался на этой продавленной, пружинистой штуке чаще, чем ему хотелось бы. А поскольку диван был ужасно неудобным, ему никогда не удавалось погрузиться в глубокий, полноценный сон. Именно поэтому, когда наверху включили душ, его глаза сразу открылись. — Мать твою… Кто там тратит всю мою горячую воду…? Он приподнял голову с подушки и оглядел гостиную. Убедившись, что в комнате никого нет, он прислушался к шуму душа. Брови сошлись на переносице: его уставший и ноющий организм пытался понять, зачем кому-то вламываться в дом только ради того, чтобы принять душ. Прошла минута или две, прежде чем события прошлой ночи медленно всплыли в памяти. Эттикус застонал и снова уронил голову на подушку, закрыв глаза. Он понятия не имел, который сейчас час, но точно знал: сейчас слишком рано, чтобы иметь дело с Рарити в любом виде. Тем более после того, что произошло ночью. «Почему ты оставил меня в этих наручниках? Почему не приготовил завтрак? Настоящий джентльжеребец не должен выглядеть таким оборванцем даже в такую рань». Он уже заранее слышал всё её ворчание, жалобы и прочее, от чего ему захочется подхватить единорожку и выкинуть в окно со второго этажа. Обычно такие вещи его особенно не беспокоили, но сегодня утром при одной мысли об этом внутри поднималось очень неприятное чувство. Это будет не так, как когда они случайно встречались на улице. Всего несколько часов назад его лицо было зарыто между её ног. Он слышал, как Рарити кричала, когда он загонял в неё язык. Он даже укрыл её одеялом, прежде чем завалиться спать сам. Чёрт, даже после того, как он почистил зубы, он всё ещё чувствовал её вкус. Эттикус поёрзал на диване и натянул одеяло себе на голову. У него не было никакого желания сегодня бодаться с Рарити, поэтому, решив выбрать мирный путь, он просто попробует снова заснуть. Если она войдёт и начнёт орать, он просто будет её игнорировать, пока она не уйдёт. Глаза всё ещё были закрыты, но он внимательно прислушивался. Рарити вышла из душа гораздо быстрее, чем он ожидал. Он услышал, как она открыла дверь ванной, прошла по коридору в спальню. Там она немного повозилась, что-то передвинула, а потом снова вышла в коридор и направилась к лестнице. Он напрягся и крепко зажмурился. Слышно было, как Рарити тихонько напевает себе под нос, спускаясь по ступенькам. Он мысленно молился, чтобы она просто прошла к выходу, но, похоже, у неё были другие планы. Напев становился всё громче и громче, пока не стало ясно, что она уже совсем близко. Он старался лежать совершенно неподвижно, даже когда почувствовал на себе её голубой взгляд. Дыхание он пытался держать ровным и спокойным, но то неприятное чувство в груди вспыхнуло с новой силой. Сердце забилось быстрее, и, сколько он ни старался, ноги всё равно слегка дёргались. Рарити, стоя над ним, не начала кричать или ругаться. Она не стала тыкать его или толкать. Вместо этого кончик её рога засветился, и она приподняла нижний край его одеяла. Эттикус дёрнулся, когда почувствовал, как кобылка забирается под одеяло. От неожиданности он перевернулся на спину. Это позволило Рарити довольно легко заползти по его телу вверх. Её движения были медленными и осторожными. Он не чувствовал, чтобы её копыта врезались ему в тело или наступали на руки. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял: она старается его не разбудить. Лёгкое, как перышко, касание носом в основание шеи заставило его открыть глаза. Он приподнял голову и увидел, что Рарити смотрит на него снизу вверх с маленькой улыбкой. — Доброе утро, — прошептала она едва слышно. — Надеюсь, я тебя не разбудила. Эттикус уже собирался ответить, но она продолжила ползти вверх, пока их носы не соприкоснулись. Он чувствовал запах мыла, которым она только что пользовалась, и лёгкую влажность на её шерсти. Грива, хотя и была аккуратно уложена, ещё не обрела свои фирменные завитки. — Я… — он нахмурился. — Трудно не проснуться, когда ты там наверху топаешь, как слон. А теперь ещё и спускаешься сюда и пытаешься раздавить меня своей толстой задницей. К его удивлению, Рарити тихо рассмеялась. — Вчера ночью ты, кажется, был довольно увлечён моей «толстой задницей», дорогой, — сказала она и магией натянула на них обоих одеяло. Затем наклонилась и чмокнула его в губы, не дав произнести ни одной колкости. Её губы были такими же мягкими, как он помнил. Она, похоже, совсем не возражала против его утреннего дыхания, потому что углубила поцелуй на пару секунд, прежде чем отстраниться. Эттикус покатал челюстью, глядя на кобылку с непроницаемым выражением лица. — Так… как ты выбралась из тех наручников? — Эти наручники реагируют на мою магию, — ответила Рарити. — Достаточно одного заклинания — и я свободна. — Хорошо, — сказал он, отводя взгляд. — Мне совсем не хотелось искать ключи, когда встану. Рарити, уловив его напряжение, слегка нахмурилась. — Что-то не так, дорогой? — спросила она и мягко ткнулась носом ему в щёку. — Перестань называть меня «дорогой», чёрт возьми, — ответил он, отстраняясь от неё. — И перестань вести себя… вот так. Она закатила глаза и игриво фыркнула. — Вести себя… как? — Перестань вести себя так мило, ласково и… — Эттикус неопределённо помахал руками. — И вообще всё это. Это чертовски странно. На лице Рарити появилась маленькая улыбка. — О, большой страшный понидерталец не может вынести немного нежности, да? — поддразнила она и наклонилась для ещё одного поцелуя. Эттикус зажал ей рот ладонью. — Да, не могу. Особенно от тебя, — сказал он. — Я думал, как только ты проснёшься, ты либо сразу уйдёшь, либо попытаешься затеять ссору, а не полезешь сюда и будешь вести себя так, будто мы ебаная супружеская пара. Рог Рарити засветился, и она магией отодвинула его руку от своего рта. — Чрезмерная ругань только делает тебя ещё более милым, дорогой. — Да пошла ты, ты… — Тем не менее, разве так уж странно, что я проявляю к тебе немного нежности после того, что ты сделал для меня прошлой ночью? — продолжила она, перебивая его. — Есть «немного нежности», а есть залезать на меня и осыпать поцелуями! — И что, ради всего Эквестрии, плохого в нескольких поцелуях? — Ничего! Просто… — Двум близким пони совсем не зазорно целоваться, а после прошлой ночи я уверена, что мы хотя бы немного сблизились, разве нет? — Да. Нет. То есть, это не должно… Эттикус застонал и закрыл лицо рукой. — Да. Ладно. Наверное, так и должно быть, — сказал он. — Просто… я не знаю, это всё ещё… Мы всего два дня назад пытались убить друг друга, а ты сейчас лежишь на мне! Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, всё ещё прикрывая лицо рукой. — Не знаю. Может, я просто нервничаю, потому что плохо выспался… — Ох ты, бедняжка, — произнесла Рарити, проводя краем копытца по его челюсти. — Стресс уже становится невыносимым, правда? — Не надо меня жалеть, зефирная извращенка, — огрызнулся он. — Со мной всё в порядке. Мне просто нужно ещё пару часов поспать. — Нет-нет, сон тебе сейчас совсем не нужен, дорогой, — сказала она, взяв его руку и отводя её от лица. — Тебе нужно немного разрядки. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. — Разрядки? Рарити кивнула. — Я должна была догадаться, что это случится. Последние два дня ты только и делал, что лапал моё прекрасное тело, а я так и не ответила тебе взаимностью как следует. Я удивлена, что ты так долго продержался, не поддавшись своим самым звериным инстинктам. Не отрывая от него взгляда, она взяла одну из его рук между своими копытцами и поднесла к лицу. — Мне очень жаль, дорогой, — сказала она, потираясь носом о его ладонь. — Если бы я знала, как сильно ты натерпелся, я бы не заснула так внезапно. Она перевернула его руку и поцеловала каждый костяшку. Эттикус попытался отдёрнуть руку, но она держала крепко. Его пальцы дёргались от каждого мягкого, сладкого прикосновения её губ. — Если это должно сработать, мы не должны быть эгоистичными в проявлении нежности, — продолжила Рарити, понизив голос так, что ему пришлось напрячься, чтобы расслышать. — Мы должны быть внимательными и щедрыми. — Она взяла один из его пальцев в рот, слегка пососала и выпустила с тихим чмоком. — Я должна быть щедрой. Наклонившись, она сложила губы трубочкой. Эттикус хотел отвернуться или оттолкнуть кобылку, как делал раньше, но её большие голубые глаза словно пригвоздили его к месту. Её губы коснулись его губ, и по позвоночнику пробежала молния. Прежде чем он успел осознать, что делает, свободная рука поднялась и обхватила её щёку, отвечая на поцелуй. Рарити улыбнулась и углубила поцелуй, прижимая его вторую руку к своей груди. Одеяло сползло с них, когда она начала тереться крупом о его пах. Эттикус тихо застонал, чувствуя, как твердеет. Свободная рука оставила её лицо и скользнула к затылку. Пальцы зарылись в её шелковистую, идеально гладкую гриву. Она тихо хихикнула, а её голубые глаза озорно блеснули, когда она потёрлась носом о его нос. Желудок Эттикуса скрутился. Он уже собирался просунуть язык ей в рот и посмотреть, куда это их заведёт, когда Рарити прервала поцелуй. Её лицо раскраснелось, дыхание стало чаще. Его собственное лицо тоже слегка горело, и он обнаружил, что тяжело дышит, глядя на неё снизу вверх. — Ты… ты ужасно целуешься, — сказал он. — Не бросай камни в стеклянный дом, дорогой, — ответила Рарити, чмокнув его в щёку, а потом в шею. — А теперь прекрати ёрзать и позволь мне о тебе позаботиться. — Я не ёрзаю, — проворчал он, хотя продолжал вертеться на диване. — И перестань, чёрт возьми, называть меня «дорогой». Рарити ничего не ответила. Она просто задрала его рубашку и продолжила спускаться вниз по его телу, осыпая кожу поцелуями. Она не торопилась, двигаясь от грудины к пупку и не отрывая от него взгляда. Эттикус ёрзал всё сильнее. Он не знал, куда девать руки. То желудок у него сводило, то казалось, что он вот-вот провалится в пятки. Когда Рарити добралась до его штанов, она полностью стянула с них обоих одеяло, и оно упало на пол. — О боже, посмотри-ка на это, — сказала она, цокая языком при виде явной палатки в его штанах. — Ты вот-вот прорвёшь эти ужасные пижамные штаны. Он нахмурился. — С моими штанами всё в поря… Не дав ему договорить, Рарити прижалась губами к его члену прямо через ткань. Он дёрнулся, глаза расширились до размера блюдцев. Она хихикнула, увидев выражение его лица. — Ох, кажется, я заметила подёргивание? — поддразнила она, цепляясь копытцем за край резинки его боксёров. — Кто-то настолько нетерпелив? Эттикус ничего не ответил, просто смотрел на неё, крепко сжав кулаки. Рарити одарила его зубастой улыбкой. — Твоё молчание говорит красноречивее всяких слов, дорогой, — сказала она, проводя копытцем вниз по его члену, всё ещё скрытому тканью. — Ой, прости, я забыла, что тебе не нравится, когда я называю тебя «дорогой». Она мягко обхватила губами всю длину его ствола сквозь ткань, одновременно стягивая с него штаны. Эттикус заглушил стон, дёрнувшись. — Как же мне тогда тебя называть, Эттикус, если можно спросить? «Зверь» тебе бы очень подошло, хотя я помню, что это тебе тоже не нравится. Может, «милый» придётся тебе больше по вкусу? Она уткнулась лицом ему в пах, глубоко вдохнула. По её телу пробежала дрожь, после чего она отстранилась, полуприкрыв глаза. — Нет-нет. «Милый» слишком нежно. Нам нужно что-то простое, но цепкое. Что-то запоминающееся и властное. О, будь хорошим жеребцом и приподними бёдра, хорошо? Эттикус сделал, как она просила. Рарити, словно жеребёнок, открывающий подарок на день Сердец и Копыт, стянула с него пижамные штаны. — Очень хорошо. Так на чём я остановилась? Ах да, мы обсуждали, как мне тебя называть во время наших сессий. Не «зверь», не «милый». Твоё имя слишком официально, а давать друг другу ласковые прозвища мы, пожалуй, ещё не готовы. Потеревшись носом о его бедро, она медленно стянула вниз боксёры. И Эттикус, и Рарити смотрели, как всё больше и больше его длины открывается взгляду. Последним рывком его член вырвался на свободу и звонко шлёпнул Рарити по лицу. Эттикус не смог сдержать стон и откинул голову на подушку. Единорожка смотрела вверх на его член, внимательно изучая каждую вену и бугорок. Ноздри её расширились, впитывая запах, отчего веки слегка затрепетали. На мгновение в её глазах мелькнул дикий, голодный блеск. Ещё одна дрожь пробежала по телу, и она приоткрыла рот, позволяя своему горячему влажному дыханию окутать его достоинство. — Столько вариантов… — произнесла она прерывистым голосом, обхватывая его член копытцем. Она тихонько замурлыкала и несколько раз легонько шлёпнула его членом по своей щеке, задумчиво при этом глядя. Эттикус скрипнул зубами от ощущения, бёдра невольно дёрнулись. Член дёрнулся в ответ, и из головки вылетела струйка предэякулята, попав Рарити на лицо. Она быстро слизнула её, слегка нахмурившись. Через несколько секунд на её лице снова появилась улыбка. — Кажется, я придумала! — сказала она, глядя на него, когда он сумел приподнять голову. — Я всё-также буду называть тебя «дорогой», несмотря на всё твоё ворчание и стоны. Она поцеловала пространство между его членом и яйцами. Эттикус снова дёрнулся, попав небольшой частью предэякулята ей на гриву. — Конечно, ты волен… давать мне любые… предложения, дорогой, — продолжила она, целуя путь к головке. — Тебе нужно только… сказать… слово. Она прижалась губами к самой головке, пока член подрагивал, не отрывая от него взгляда. Эттикус сильно прикусил губу, когда почувствовал, как её тёплый, толстый язык скользит по его уретре. Рарити довольно замурлыкала, слегка помассировав его яйца, прежде чем отстраниться. — Ну что, дорогой? — спросила она, облизывая губы. — Я вся во внимании. Прошло несколько секунд, прежде чем затуманенный удовольствием разум Эттикуса понял, что она что-то сказала. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы заставить челюсть работать, и ещё несколько — чтобы собрать мысли в кучу. Он открыл рот, готовый что-то сказать — честно говоря, он и сам не знал что, — но Рарити в этот момент дунула ему на головку. Его член звонко шлёпнулся о живот. Он зашипел, лицо исказилось, а пальцы ног поджались от мощного разряда удовольствия. Рарити приятно улыбнулась при виде этого, глядя на каплю предэякулята, медленно стекающую по его длине, как голодная львица на добычу. — Ну что ж, я уверена, ты рано или поздно что-нибудь придумаешь, дорогой, — сказала она, театрально широко открыв рот, прежде чем снова поцеловать головку. — А теперь давай посмотрим, смогу ли я что-нибудь с этим сделать, хмм? Не дав ему возможности ответить — да он и не смог бы, даже если бы захотел, — Рарити прижалась губами к головке его члена. Но вместо того чтобы отстраниться через мгновение, она взяла головку в тёплую влажность своего рта и начала сосать. Дыхание Эттикуса сбилось, но ему всё-таки удалось сохранить хоть какое-то самообладание. Оно слегка пошатнулось, когда он почувствовал, как она берёт в рот ещё один сантиметр. Он поднёс руку к лицу и прикусил костяшку пальца, ощущая, как её язык кружит вокруг головки. Рарити на секунду замерла, посмотрев на него снизу вверх, а потом начала медленно двигать головой вверх-вниз. Больше не в силах сдерживаться, он громко застонал. — Ч-чёрт… С каждым движением головы единорожка брала всё больше и больше его длины. Как и во всём остальном, она никуда не торопилась. Её рот плотно обхватывал его член. Язык дразнил и щекотал ствол при каждом размеренном движении. Он поднял дрожащую руку и опустил её ей на голову. Рарити издала довольный стон, когда он начал чесать ей за ухом. Это было вознаграждено очередной щедрой порцией предэякулята, которую она с удовольствием проглотила. Она брала всё глубже, пока не стала заглатывать уже половину его длины при каждом движении. Он чувствовал, как её слюна скапливается вокруг его яиц, видел, как она пропитывает шерсть вокруг её мордочки. — Т-ты, конечно, заноза в заднице, но хотя бы сосать можешь нормально, — выдавил он, опуская вторую руку и начиная чесать ей другое ухо. — П-по крайней мере, быть шлюхой… имеет свои плюсы… Глаза Рарити слегка расширились от этой колкости. Она замерла на полпути, глядя на него с возмущённым бульканьем. Эттикус вздрогнул и погладил её по голове. В ответ она слегка прикусила его. — Не шлюха, а л-леди, — поправился он, тяжело дыша. — Красивая леди. Очень красивая… Взгляд Рарити мгновенно смягчился. Губы изогнулись в улыбке, ушки приподнялись. Она довольно замурлыкала и продолжила движение вниз. На этот раз она не остановилась на половине. Сантиметр за сантиметром она принимала его в себя почти без усилий, пока наконец, даже не поморщившись, не прижалась мордочкой к его паху. Тихо застонав, она потёрлась носом о его живот, высунув язык и лизнув ему яйца. По телу Эттикуса пробежал мощный разряд. Из его горла вырвался звук, которого он никогда раньше не издавал, а глаза закатились. Рарити положила копыта ему на бёдра, не давая дёргаться. Она с лёгкой усмешкой наблюдала за его лицом, после чего медленно отстранилась, продолжая работать языком. Дойдя до середины ствола, она снова начала двигать головой. Темп ускорился, она крутила головой при каждом движении и сосала гораздо сильнее, чем раньше. Эттикус, уже не в силах себя контролировать, вцепился обеими руками в её гриву и начал заставлять её заглатывать его до самого основания. На этот раз он чувствовал, как она давится, как слёзы выступают у неё в уголках глаз. Она даже не пыталась отстраниться или остановить его. Наоборот, кобылка издала низкий, протяжный стон. Он чувствовал, как внутри нарастает щекочущее напряжение. Каждый взмах языка и каждое посасывание подталкивали его всё ближе к краю. — Р-Рарити… я сейчас… Полуприкрытые, затуманенные глаза Рарити резко метнулись к его лицу. Прижимая копытами его нижнюю часть тела к дивану, она отстранилась так, что во рту осталась только головка. Издав очень неженственный рык, она начала быстро кружить языком вокруг головки. Эттикус издал последний громкий стон. Жар взорвался по всему телу. Член дёрнулся, выстреливая густую струю спермы ей в рот, потом ещё одну, и ещё. Короткая вспышка гордости мелькнула в нём, когда он увидел, как его семя вытекает из уголков её рта — она едва успевала глотать, — но это чувство тут же утонуло в море удовольствия. Рарити глотала, сколько могла, её веки трепетали. Она мягко сжала его яйца, стараясь выдоить из него всё до последней капли. Когда оргазм начал затихать, Эттикус почувствовал, как всё тело обмякло. Голова тяжело упала обратно на подушку. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться, пока по телу всё ещё пробегали мелкие остаточные разряды удовольствия. Он, наверное, так и заснул бы — усталый, потный и полностью удовлетворённый, — если бы Рарити не постучала ему несколько раз по ноге. Он попытался её игнорировать, недовольно застонав, но стук продолжался. Не выдержав, он открыл глаза и приподнял голову, глядя на раскрасневшуюся и растрёпанную единорожку. Рарити кокетливо захлопала ресницами, после чего широко открыла рот, показывая ему язык, покрытый его спермой. Дав ему достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть, она закрыла рот, довольно замурлыкала и проглотила. Затем снова открыла рот, демонстрируя, что проглотила всё до последней капли. Для бедного человека это оказалось слишком. Он протянул руки, обхватил Рарити и резко притянул её к себе. — Боже… ты… — выдохнул он. Он поцеловал её прямо в губы. Он прекрасно знал, где только что были эти губы и чем они были покрыты, но ему было всё равно. Он целовал её снова и снова, крепко прижимая к себе, чтобы она не смогла отстраниться. Рарити тихо засмеялась, пытаясь отвернуть голову. — Тебе уже лучше, дорогой? — спросила она. Эттикус ничего не ответил, обхватил её лицо ладонями и снова притянул к себе, чтобы поцеловать глубже. Она только улыбнулась и запустила копытца ему в волосы. Он в ответ большими пальцами аккуратно стёр слёзы из уголков её глаз. — Может, после того как ты выпустишь… — она хихикнула, когда он осыпал поцелуями её рот, — …всю эту нежность, мы сходим куда-нибудь позавтракать? Молодой человек кивнул, целуя её челюсть и постепенно спускаясь к шее. Восторженная дрожь пробежала по спине Рарити, когда она почувствовала, как он начинает слегка покусывать ей горло. Она повернула голову в сторону, давая ему больше доступа. — Знаешь, было очень мило с твоей стороны назвать меня красивой, — продолжила она как ни в чём не бывало. Эттикус прекратил свой поцелуйный обстрел. Хотя он и не отстранился, Рарити почувствовала, как его тело заметно напряглось. Её улыбка стала шире. — Это было очень по-джентльменски с твоей стороны, — сказала она, погладив его по щеке. — …Эндорфины. Это всё эндорфины заставили меня так сказать, — пробормотал Эттикус, прижимаясь щекой к её шее, чтобы она не увидела, как он покраснел. Рарити рассмеялась. Прижавшись к нему всем телом, насколько могла, она обвила его ногу своим хвостом. — Конечно, дорогой, — мягко сказала она. — На этот раз. Но я уверена, что немного упорства и стараний я смогу сделать из тебя настоящего джентльжеребца. — Она поцеловала его в макушку. — Это будет нелёгкая битва, но я всегда любила дерзкие вызовы…