Глава седьмая

— Я… эм… это… хм… Хотя Твайлайт никогда не считалась самой спокойной и собранной принцессой, сегодня она выглядела совершенно ошарашенной. Что бы она ни делала, усидеть на месте не могла. Ноги нервно дёргались под столом. Крылья были напряжённо прижаты к бокам, будто она изо всех сил старалась не дать им расправиться. На лице горел румянец, а губу она кусала так усердно, что оставалось только удивляться, как она ещё не прокусила её насквозь. Причиной этому были не её собственные промахи, а то, что она держала в копытах. Для любого постороннего это были бы просто несколько листков бумаги, но для Твайлайт они были равносильны личному дневнику принцессы Селестии. Её глаза скользили по строчкам с неослабевающим вниманием. Скорость чтения постоянно менялась: иногда она будто смаковала каждое слово, иногда проносилась по абзацам с бешеной скоростью. Прочитав целую страницу, она переворачивала лист, читала пару предложений на следующем, а потом возвращалась назад. — …Седло? И что, во имя принцессы Луны, здесь написано про ковбоев?! — на лице Твайлайт появилось выражение полного отчаяния. — И что это за… к-кончание, и солнце, и… и… Она шлёпнула листами по столу и посмотрела на единственных других присутствующих в кабинете — Эттикуса и Рарити. Эттикус откинулся на своём слишком маленьком стуле, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. На его лице играла маленькая, нетерпеливая улыбка, будто он с нетерпением ждал её мнения о содержимом бумаг. Рарити же сидела, массируя виски копытцем. Хотя кобылка старалась скрыть смущение за недовольной гримасой (разумеется, направленной на Эттикуса), она была красной ничуть не меньше Твайлайт. И, как и Твайлайт, она никак не могла усидеть спокойно. Более того, казалось, что она очень хочет броситься к окну и выпрыгнуть. — Это была небольшая творческая редактура с моей стороны, Твай, — сказал Эттикус. — Творческая редактура? — повторила Твайлайт, будто пробуя слова на вкус, как совершенно незнакомый язык. — Что, во имя неба… Она замолчала, фиолетовые глаза снова опустились на страницы. Румянец спустился ещё ниже по шее, а крылья, несмотря на все усилия, слегка встрепенулись. Отведя взгляд от бумаг, она посмотрела на обоих. — …Эттикус, Рарити, зачем, во имя Селестииных панталон, вы дали мне это? — О чём ты, Твай? — спросил Эттикус. — Это же ты хотела, чтобы мы написали этот отчёт о дружбе. Рарити издала громкий стон и закрыла лицо обоими копытами от стыда. — Это… это не отчёт о дружбе, — сказала Твайлайт, поднимая страницы и размахивая ими в воздухе. — Здесь нет ничего дружеского! — О чём ты говоришь? Тут полно дружбы. — Нет, тут порнография. Вы написали мне пять страниц порнографии! Рарити снова застонала и наклонилась вперёд, пряча лицо. — Эй, ты занимайся дружбой по-своему, а мы с Рар — по-своему, — сказал Эттикус, пытаясь похлопать Рарити по спине, но её магия раздражённо оттолкнула его руку. — Вы не могли попробовать сблизиться через какое-нибудь общее хобби? — спросила Твайлайт. — Ты же знаешь, что у нас нет ничего общего, Твай, — ответил Эттикус. — Так попробовали бы! Или могли бы вместе почитать книгу, или начать гулять по парку; вы могли сделать миллион разных вещей, кроме… этого! Эттикус сморщил лицо. — Что у тебя хвост в узел завязался? Я думал, ты уже догадывалась, что мы этим займёмся. — Что?! Нет! — воскликнула Твайлайт, широко раскрыв глаза. — С какой стати я должна была об этом догадываться?! — Не знаю. Просто подумал, что ты в курсе, — пожал он плечами. — Особенно после всего того, что ты нам сказала, прежде чем мы ушли. Румянец Твайлайт стал ещё гуще. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Её взгляд снова метнулся к страницам. — Я… я действительно должна была догадаться, да? — почти прошептала она. — То есть, я понимала, что вы двое что-то затеяли, но не думала, что вы будете… трахаться вместе до потери пульса! — Пожалуйста, крикни это чуть громче, дорогая, — глухо произнесла Рарити из-под копыт. — Мне кажется, пони в Мэйнхэттене тебя ещё не услышали. Твайлайт открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. — Зачем вы вдавались в такие подробности? — спросила она, пододвигая страницы к нему. — Если бы я не написал подробно, ты бы потом ныла, что тут слишком расплывчато, — ответил Эттикус. — Поэтому я взял и записал всё, что смог вспомнить. — И для этого понадобилось целых пять страниц?! — Эй, это ты у нас любительница деталей, а не я, сестрёнка. С громким стоном Твайлайт облокотилась на стол и обхватила голову копытами. Она пробормотала что-то про сумасшедших пришельцев-жеребцов, а потом — что она уже слишком стара для всего этого. Эттикус покосился на Рарити и легонько толкнул её локтем. Кончик рога единорожки засветился, и она магией отодвинула и его, и стул на несколько сантиметров подальше от себя. Следующие несколько минут в кабинете повисла странная тишина, которую нарушали только редкие недовольные бормотания и стоны. Эттикус просто откинулся на спинку стула, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Наконец Твайлайт оторвала лицо от копыт. — Если не считать… неподобающих сцен, — сказала она, — то из того, что я прочитала, вы двое действительно стали немного комфортнее чувствовать себя рядом друг с другом. И это… что-то. Полагаю. — Это точно, — кивнул Эттикус. — Но нам с Рар ещё предстоит долгий путь, как мне кажется. — Он наклонился вперёд, взял со стола бумаги и бегло их просмотрел. — Значит, нам придётся продолжать писать тебе эти отчёты, да?

***

— Ох, я не могу в это поверить! — Да ладно тебе, это было смешно! — В том, что ты написал Твайлайт отчёт, состоящий целиком из наших сексуальных похождений, не было ничего смешного, болван. Эттикус тихонько посмеивался, подталкивая Рарити бедром. Рарити, которая выглядела далеко не довольной, раздражённо фыркнула, пока они шли по улице. Как обычно, на них бросали странные взгляды. Шёпот никуда не делся, хотя и стал гораздо тише, чем раньше. Кобылки всё ещё прижимали к себе жеребят и смотрели на них так, будто те вот-вот разнесут весь город, но в целом казалось, что пони постепенно привыкают к тому, что эти двое теперь вместе. Хотя по их лицам было видно, что многие до сих пор не могут в это поверить. — Ты правда не находишь это хотя бы немного смешным? — спросил Эттикус. — Нет. Совершенно не нахожу, — ответила Рарити, глядя на него с недовольным видом. — И я не ценю, что ты заменил мой идеально написанный отчёт своей безграмотной чушью. — Эй, я очень старался над этим. — Прошу тебя. Я удивлена, что Твайлайт вообще смогла разобрать твои куриные каракули, — сказала Рарити, качая головой. — Честное слово, можно было бы подумать, что жеребец с такими пальцами способен писать хотя бы относительно разборчиво. Её взгляд оторвался от него и медленно скользнул по улице. Ничего не привлекло внимания, пока она не посмотрела на «Сахарный Уголок». — После всего твоего бреда мне нужно чего-нибудь сладкого, — пробормотала она себе под нос. — К чёрту диету… Она дёрнула Эттикуса за рубашку магией и ускорила шаг. — Идём, вырожденец-жеребец. Ты компенсируешь свои клоунские выкрутасы тем, что купишь мне кусок торта. — Ага, как будто тебе сейчас нужен кусок торта, — ответил Эттикус и тут же получил лёгкий удар копытом по колену. Рарити повела человека к «Сахарному Уголку». Хотя она изо всех сил старалась выглядеть недовольной, перспектива сладкого явно добавила пружинки в её шаг. Движения стали бодрыми и радостными. На месте хмурой гримасы появилась маленькая улыбка. Эттикус смотрел, как она идёт впереди, и чувствовал, как в груди разливается приятное тепло. Она, конечно, была занозой в заднице и сексуальной извращенкой, но даже он не мог не признать: когда единорожка этого хотела, она была чертовски милой. Иногда. Если сильно прищуриться и представить, что она кто-то другой. И желательно трезвый. Своими длинными ногами он легко догнал её. Обогнав, он протянул руку, открыл дверь и придержал её. Обычно он просто прошёл бы первым и оставил Рарити (или кого угодно другого) разбираться самой, но сейчас он, почти автоматически, отступил в сторону и жестом предложил ей войти. Рарити остановилась. Брови слегка сошлись, она пару секунд посмотрела на него снизу вверх, после чего её улыбка стала ещё шире. — Что? — спросил Эттикус. — О, ничего, ничего, — заверила она, похлопав его по боку, прежде чем пройти внутрь. — Большое спасибо. Он смотрел, как она заходит в здание, нахмурившись. Потом посмотрел на дверь, которую всё ещё держал. Покачав головой, осознав, что именно только что сделал, он шагнул следом. Как обычно в это время суток, «Сахарный Уголок» кипел жизнью. За стойкой стоял мистер Кейк, стараясь обслужить длинную очередь посетителей, пока миссис Кейк сновала между плотно заполненными столиками с подносом напитков на спине. Вокруг слышались разговоры, смех и немного игривой возни. Если прислушаться очень внимательно, можно было даже услышать, как Пинки на кухне напевает песенку про кексики и кобр. Эттикус огляделся в поисках Рарити. К его удивлению, она уже сидела за одним из столиков. — Как ты, чёрт возьми, умудрилась занять столик? — спросил он, подходя к ней. — Один милый молодой жеребец был так любезен, что уступил его мне, прежде чем пошёл оплачивать свой счёт, — ответила она, поправляя гриву. — А теперь, если ты будешь так добр, я хотела бы кусочек шоколадного торта с белым шоколадным дриблингом и шоколадной крошкой. Если у них есть свежие черничные маффины, то ещё один из них, пожалуйста. И стакан воды. Эттикус уже собирался выдать пару шуток про вес, когда Рарити сладко улыбнулась ему. От этой улыбки он слегка сбился и вынужден был отвести взгляд. — Там только один стул? — спросил он. — Тот, на котором я сижу? Да, — ответила Рарити, поёрзав на упомянутом стуле. — Тогда где, чёрт возьми, я буду сидеть? — спросил Эттикус. — Потому что я не собираюсь стоять тут как какой-то лакей, пока ты будешь набивать себе брюхо. — О, об этом можешь не беспокоиться, дорогой, — сказала Рарити, кивнув в сторону всё растущей очереди. — А теперь будь хорошим жеребцом и поторопись. Бормоча себе под нос, Эттикус развернулся и достал небольшой мешочек с битами. Очередь, как обычно, двигалась быстро. Мистер Кейк встретил его улыбкой, когда он передал заказ Рарити. Прошло всего пара минут, прежде чем из кухни выскочила Пинки с подносом, быстро обняла его и снова исчезла на кухне. — Большое спасибо, мистер Кейк, — сказал Эттикус, протягивая жеребцу несколько бит. — Нет, это тебе спасибо, Эттикус, — ответил мистер Кейк, кладя монеты в кассу. Пекарь посмотрел мимо него на Рарити. Улыбка не исчезла, но глаза слегка прищурились, и он тихо хмыкнул, отдавая сдачу. — Знаешь, очень приятно видеть, что вы двое наконец-то ладите, — сказал он. Эттикус хмыкнул, забирая сладости и напиток. — Ага, мы стараемся. — Что ж, продолжайте в том же духе, — сказал мистер Кейк, поворачиваясь. — И не разносите тут всё, пока вы внутри. — Принял. Эттикус посмотрел в сторону Рарити. Единорожка пристально смотрела на него через весь зал. В её глазах блестел какой-то задумчивый огонёк, от которого он приподнял бровь, показывая ей еду в руках. Её улыбка стала шире, и он увидел, как она радостно поёрзала на стуле, подзывая его копытцем. Он подошёл без проблем и поставил еду перед ней. — Вот, держи. Толстушка. — Ты почти смог удержаться от оскорбления, — сказала Рарити, спрыгивая со стула. — Значит, мы всё-таки делаем успехи! Они несколько секунд смотрели друг на друга. — …Ну что, ты будешь есть или опять будешь часами пялиться на свою еду? — спросил Эттикус. Рарити нахмурилась. — Я просто жду, пока ты сядешь. — На единственный стул? — Да. — Тогда где будешь сидеть ты? — У тебя на коленях, разумеется, — ответила Рарити, нетерпеливо постукивая копытцем. — А теперь садись. Эттикус посмотрел на стул, потом на пони, сидящих вокруг, потом снова на единорожку. — Ты хочешь сесть ко мне на колени? — переспросил он, не до конца веря услышанному. — Я бы не сказала этого, если бы не хотела, — фыркнула Рарити. Эттикус открыл рот, чтобы задать ещё вопрос, но она дёрнула его за рубашку магией, заставляя сделать шаг ближе. — Давай уже, дорогой, я знаю, что ты немного тугодум, но у нас в распоряжении не весь день. — Пошла ты на хуй, — буркнул Эттикус и сел на слишком маленький стул. — Следи за языком, — парировала Рарити и тут же запрыгнула ему на колени, как только его зад коснулся дерева. Он крякнул, когда она поёрзала, устраиваясь поудобнее. Он подвинулся вместе с ней, раздвинув ноги, чтобы лучше распределить вес единорожки, пока она довольно вздохнула. — Вот так, — сказала она, прижимаясь спиной к его груди. — Эттикус, будь так добр, подвинь стул чуть ближе к столу, пожалуйста? Эттикус услышал, как разговоры вокруг внезапно стихли. Пони, которые только что ели, болтали и шутили, теперь пялились на них двоих. Это длилось всего полсекунды, но было достаточно заметно, чтобы ему захотелось провалиться сквозь стул и следом под землю. — Ага, конечно, — пробормотал он, пододвигая стул ближе. Рарити довольно потёрлась спиной о его грудь, магией поднимая вилку и нож со стола. — Большое спасибо, дорогой. Теперь можно начинать. Ни одна пони в пекарне этого не заметила, но её рог засветился чуть ярче. Прежде чем Эттикус понял, что происходит, он почувствовал, как его штаны расстёгиваются. Он в тревоге посмотрел вниз и успел увидеть, как что-то телепортируется под стол. — Какого хрена ты… — Тсс, — перебила Рарити, выуживая его вялый член из джинсов и несколько раз погладив его. — Мы же не хотим никого всполошить, правда? Эттикус уже собирался замахнуться, чтобы шлёпнуть единорожку, когда увидел группу кобылок, проходящих мимо их столика. Он замер, глаза заметались из стороны в сторону. Как бы ему ни хотелось вправить этой лошади на коленях мозги, он совершенно не хотел устраивать сцену прямо сейчас. Кроме того, он чувствовал, что сцена станет в разы более неловкой, если его хозяйство будет торчать наружу. Заметив его колебания, Рарити тихо хихикнула и отрезала себе маленький кусочек торта. — Хочешь кусочек, дорогой? — спросила она, левитируя вилку к его рту, в то время как её магия продолжала быстро поглаживать его член. — Он действительно очень вкусный. — Рарити. Какого зелёного хрена гигантского весельчака ты делаешь? — спросил Эттикус как можно спокойнее. — По-моему, я тебя ласкаю, — буднично ответила Рарити, улыбаясь жеребцу в очереди, который дружески помахал ей. Эттикус дёрнулся, почувствовав, как её магия обхватила его яйца. — Я вижу. Я хочу знать, почему ты, мать твою, делаешь это в переполненной пекарне. — Я в настроении для еды и небольшого шоу, мой дорогой, — ответила единорожка, глядя на него с ухмылкой. — Ну, тогда ты, наверное, немного разочаруешься. С таким количеством пони вокруг ты меня не возбудишь, — сказал он, пока она убирала вилку от его губ и отправляла кусочек себе в рот. — Так что прекращай дурить и засунь мой член обратно, где ему место. — О, я бы на твоём месте не была так уверена, мой дорогой человек, — сказала Рарити, отрезая себе ещё кусочек торта. — Если ты будешь так любезен и посмотришь под стол, я покажу тебе, что имею в виду. Эттикус бросил на неё не слишком дружелюбный взгляд и всё-таки посмотрел вниз. Его глаза мгновенно расширились, когда он увидел очень знакомую стеклянную бутылочку. — О нет, ты, чёртова… Стараясь делать всё как можно незаметнее, он попытался выхватить бутылочку из её копыт. Рарити, отправляя в рот очередной кусочек торта, левитировала её чуть дальше. Эттикус попытался снова, почти дотянувшись, пока Рарити откупоривала бутылку. Единорожка улыбнулась, раздвигая его ноги своими. Эттикус попытался сомкнуть бёдра, в последний раз потянувшись за бутылкой, но было уже поздно. Несколько капель жидкости упали на его обнажённый член в тот самый момент, когда он наконец схватил бутылочку. Он напрягся, втягивая воздух сквозь зубы, когда почувствовал знакомое покалывание, пробежавшее вверх и вниз по его члену. — Твою мать. — Ты точно не хочешь кусочек чего-нибудь, дорогой? — спросила Рарити, телепортируя бутылочку прочь с тихим хлопком. — Мы же не хотим, чтобы ты остался голодным, правда? Она медленно поглаживала его член. Эттикус дёрнулся, лицо его скривилось. Он изо всех сил старался игнорировать эти ласки, но с каждой секундой ощущения становились всё сильнее и сильнее, пока его член, который до этого вяло висел в её магии, не начал быстро подниматься. — Я знаю, что было бы лучше, если бы мы просто сходили на рынок и взяли что-нибудь перекусить. Наверное, это было бы и полезнее, — продолжала Рарити, разворачивая обёртку маффина, пока он ёрзал у неё под крупом. — Но, боюсь, мой сладкий ротик не пожелал отказываться. Эттикус вцепился в край стола, когда волна удовольствия взорвалась в его члене — магия Рарити дразнила головку. Член дёрнулся, выстрелив струйкой предэякулята на пол. — Р-Рарити… Рарити потёрлась щекой о его щёку и откусила кусочек маффина. — Некоторые говорят, что я слишком часто позволяю своему желанию брать верх, — сказала она. — Такие разговоры заставляют леди — даже такую леди, как я — чувствовать себя немного неуверенно. Если честно, дорогой, это заставляет меня чувствовать себя… не слишком привлекательной. Она поёрзала крупом у него на коленях и подняла его болезненно твёрдый член как можно выше. Несколько секунд она с удовольствием смотрела на него, а потом зажала его между своими бёдрами. Эттикус крепко зажмурился и наклонился вперёд, уткнувшись лицом ей в плечо. Из его горла вырвался очень тихий, очень отчаянный стон. Он чувствовал каждый невероятно мягкий волосок. Чувствовал жар её тела. Чувствовал каждое подрагивание её мышц. Это было слишком. Это было слишком хорошо. — Эттикус, дорогой, я знаю, что ты находишь меня совершенно очаровательной, и прости, если я звучу требовательной или капризной, но я была бы очень благодарна, если бы ты сказал это вслух. Она сжала бёдра, одновременно дразня магией чувствительное место прямо под головкой. Эттикус чувствовал, как его трясёт от натиска. Член дёрнулся, снова выстрелив предэякулятом и покрывая ноги единорожки, но ей, похоже, было всё равно. Она лишь тихо заржала и сильнее прижалась к нему спиной. — Пожалуйста, дорогой? Пожалуйста, скажи мне, что я красивая, — прошептала она, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него. — Скажи, что если бы вокруг нас сейчас не было всех этих пони, ты бы усадил меня на этот стол и не прекращал бы драть, пока мы оба не потеряли бы способность ходить. Эттикус закрыл глаза. Стол скрипнул, когда его хватка на нём усилилась. Рарити наклонилась к своей тарелке, прижимая его член к своей киске. Он прикусил ей плечо, заглушая стон. Он чувствовал жар, исходящий от её нижних губ, чувствовал, как её возбуждение уже покрывает всю его длину. Тело напряглось, бёдра дёрнулись, пытаясь вогнать головку в эту небесную влажность и тепло. Рарити, хихикнув при виде его лица, быстро поцеловала его в щёку. — Или, может, ты находишь меня настолько привлекательной, что тебе трудно даже при всех этих пони вокруг? Одно неправильное движение хвостом, один дразнящий жест — и ты бы взял меня прямо здесь, на глазах у всего мира? О, я могу представить выражения лиц пони, когда ты схватишь меня за гриву и войдёшь в меня… По её спине пробежала дрожь, когда она сильнее прижала его головку к своей киске, раздвигая складки и дразня его розовой плотью внутри. — А может, ты бы остановился только тогда, когда твоё семя во мне приживётся? Тебе бы понравилось это, Эттикус? Страстно любить эту л-леди, пока она не подарит твоих жеребят? Любить меня, пока у нас не будет целый д-дом, полный маленьких… Эттикус дёрнулся так сильно, что едва не подбросил Рарити в воздух. Сама она лишь снова хихикнула и потянулась под стол, чтобы поиграть с его головкой. Её магия начала поглаживать его вместе с бёдрами — то длинными, медленными движениями, то короткими и быстрыми. Эттикус, уже не в силах сдерживаться, начал толкаться бёдрами в такт каждому движению. Он чувствовал, как нарастает то самое щекочущее напряжение. Никогда раньше оно не было таким сильным. Он почти физически ощущал вибрацию в теле. Внутри него разгорался жар, горячее любого, что он когда-либо чувствовал. Сделав глубокий вдох, он втянул её запах. Он чувствовал тот ужасный парфюм, который она всегда носила, смешанный с чудесным, потрясающим, слюноотделительным ароматом её возбуждения. Головка его члена начала набухать, яйца сжались. Ещё чуть-чуть, и он бы… — Эм, простите… Глаза Эттикуса резко распахнулись. На другой стороне их столика стояла одна из сестёр-цветочниц и смотрела на них. Его затуманенному удовольствием разуму потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Дейзи. Ещё несколько — чтобы отпустить плечо Рарити и откинуться назад. — О, здравствуй, Дейзи, — сказала Рарити, ни на секунду не прекращая своих ласк и поглаживаний. — Как ты в этот прекрасный день? — У меня всё отлично, спасибо, что спросила, — ответила Дейзи с улыбкой и встряхнула гривой. — Рада это слышать. Вы с сёстрами уже получили заказ на голубые розы? — Да! Вчера пришли. — Тогда мне придётся заглянуть к вам на прилавок и взять дюжину или около того, — сказала Рарити. — Но прости, что я болтаю, как старая наседка. Тебе что-то нужно, дорогая? Эттикус почувствовал, как она прижала его головку к своей киске. Она наклонилась вперёд, раздвигая нижние губы и почти позволяя ему войти. Ему каким-то чудом удалось сдержать стон. — Д-да… Чего тебе нужно? — спросил он, голос был напряжённым и прерывистым. Дейзи щёлкнула языком и оглянулась на столик, где сидели её две сестры. — Ну… мы с сёстрами видели, как вы двое ходите вместе и не пытаетесь убить друг друга, и мы вроде как… Она отвела взгляд, потирая переднюю ногу. Это дало Эттикусу идеальную возможность резко толкнуться бёдрами и стиснуть зубы. — Мы просто хотели узнать, что, Дискорд возьми, произошло. Вы двое наконец-то перестали ненавидеть друг друга или…? Рарити тихо хихикнула, опираясь копытами о стол. — Мы с Эттикусом наконец осознали, какими глупыми мы были, и решили предпринять шаги, чтобы прекратить эту мелочную ерунду. Не так ли, Эттикус, дорогой? Колени Эттикуса стукнулись друг о друга, когда волна удовольствия прокатилась по позвоночнику. Когда Дейзи перевела на него взгляд, ожидая ответа с детской невинностью, ему потребовались все силы, чтобы не залить пол своей спермой. — Д-да… Мы… пришли… к… чему-то… точно… — Знаешь, мне хочется думать, что мы с ним на пути к тому, чтобы стать лучшими друзьями, — сказала Рарити, делая маленький глоток воды. Её магия плотно обхватила весь член Эттикуса — так же туго, как любая киска, которую он когда-либо чувствовал. Быстрым заклинанием эта магия начала доить его. Глаза Эттикуса закатились, отчего он подался вперёд. Рарити, всё ещё улыбаясь так, будто всё было совершенно нормально, воспользовалась моментом и дружески потёрлась щекой о его щёку. Дейзи задумчиво хмыкнула, переводя взгляд с одного на другого. — Значит, вы больше не собираетесь убивать друг друга прямо на улице? — спросила она. — Нет, я не думаю, что мы будем продолжать эту ерунду, — ответила Рарити. Дейзи снова посмотрела на Эттикуса. Поскольку он не доверял своему голосу, он просто одарил кобылку самой лучшей улыбкой, на какую был способен, и кивнул. Видимо, выглядел он так же нелепо, как и чувствовал себя, потому что на лице земной пони появилось беспокойство. — Ты в порядке, Эттикус? Ты выглядишь немного… напряжённым. — О, с ним всё хорошо, дорогая, — сказала Рарити, небрежно махнув копытцем. — Не так ли, Эттикус? — Ага… аха… я в порядке, — выдавил Эттикус, с трудом выталкивая каждое слово. — Просто… п-прекрасно… Дейзи выглядела совсем не убеждённой. — Ты уверен? У тебя лицо стало совсем красным, — сказала она, показывая на свою шею. — И я вижу, как здесь сильно выступила вена… Член Эттикуса дёрнулся между бёдрами Рарити, выстрелив струйкой спермы ей на ноги. Он почувствовал, как яйца сжимаются. Впиваясь ногтями в стол, он отчаянно пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы сказать. Рарити, как всегда самая добрейшая кобылка, гладила его как можно быстрее, полная решимости довести его до оргазма. — Я… это… и… горло… свело… — Свело горло? — переспросила Дейзи, приподняв бровь. — Выпил… воды… Рарити… у людей… горло… замерзает… и сводит… — сказал Эттикус, зажмурив один глаз. — Полегче… полегче… Он упёрся пятками в пол и приподнял бёдра так, что задница оторвалась от стула. Дейзи несколько секунд смотрела на него, а потом хихикнула. — У тебя горло замерзает даже от обычной ледяной воды? Вот почему я никогда не вижу, чтобы ты ел что-то холодное! — сказала она, топнув копытом, будто сделала великое открытие. — Надо рассказать девчонкам. Спасибо, что объяснили, что у вас происходит. Я, пожалуй, пойду, не буду мешать вам двоим. — Никаких проблем, дорогая, — сказала Рарити, сильнее потираясь крупом о колени Эттикуса. — Не так ли, Эттикус? — Никаких… проблем… — выдавил Эттикус. Дейзи помахала им и развернулась, направляясь обратно к сёстрам. Она сделала всего три шага, когда Эттикус больше не смог сдерживаться. Уткнувшись лицом в плечо Рарити, он издал приглушённый крик, резко дёрнул бёдрами и сдался. Рарити тихо проворковала, чувствуя, как его сперма покрывает её ноги. — Вот хороший жеребец, — сказала она, потирая бёдрами его головку. — Давай, покажи, сколько беспорядка ты можешь устроить… Белая вспышка взорвалась перед глазами Эттикуса. Он слышал, как кровь стучит в ушах. Деревянные доски стола затрещали под его пальцами, когда он снова дёрнул бёдрами. Член дёрнулся, посылая ещё одну порцию спермы, покрывая киску Рарити. Единорожка улыбнулась, откусывая очередной кусочек торта, и продолжала тереться у него на коленях, стараясь продлить его удовольствие как можно дольше. Дейзи замерла, её ушки встали торчком, когда струйка спермы попала на заднюю часть её копыта. Она огляделась с лёгкой хмурой гримасой, потом пожала плечами и продолжила путь к сёстрам. К тому моменту, когда Эттикус наконец пришёл в себя, он был весь покрыт потом. Руки и ноги казались свинцовыми, а сердце колотилось в груди так сильно, что он удивлялся, как оно ещё не вырвалось наружу. Тяжело дыша, он попытался приоткрыть глаз и не смог. Собрав остатки воли, ему удалось сделать это со второй попытки. Посмотрев вниз, он увидел, что не только нижняя часть тела Рарити покрыта его спермой, но и значительная часть пола. Он устало и сердито фыркнул, хотя это не помешало ему на секунду оценить, как красиво выглядят милые, твёрдые, как бриллианты, соски Рарити, покрытые его спермой. — Клянусь… богом… они никогда… не найдут… твоего тела, — прорычал он, ослабляя мёртвую хватку на столе. Рарити довольно замурлыкала, доедая маффин. — Ты точно не хочешь последний кусочек, дорогой? Он действительно очень вкусный.

***

Обратная дорога до бутика Рарити оказалась не такой неловкой и злой, какой должна была быть. Эттикус очень хотел злиться на кобылку. На самом деле у него было полное право подхватить её и закинуть в ближайшую мусорку за то, что она вытворила. Он уже почти сделал это, когда они вышли из «Сахарного Уголка», но, пройдя несколько шагов, Эттикус понял, что ноги после только что пережитого оргазма работают далеко не так хорошо, как должны. Поэтому вместо мести он обнаружил, что опирается на Рарити, как хромой старик, и изо всех сил старается не упасть. — Я тебя убью. Нет, я сначала выкрашу твои гриву и хвост в цвет блевотины, обрею налысо, а потом уже, мать твою, убью. Рарити тихо рассмеялась. — Буду ждать твоей мести в абсолютном ужасе, дорогой. Эттикус фыркнул и мстительно дёрнул её за гриву. — Сука. Это только заставило единорожку засмеяться ещё громче, пока они подходили к ступенькам её бутика. — Хочешь зайти на пару минут, присесть? — спросила Рарити. — Нет, — ответил Эттикус, отталкиваясь от неё. — Я пойду домой, приму долгий душ и лягу, блять, спать. — Ты уверен, что дойдёшь сам? Я с радостью помогу. — Справлюсь. Рарити цокнула языком, открыла дверь и вошла. — Что ж, очень хорошо. Значит, увидимся завтра? Свитти попросила меня помочь её клубу меткоискателей продавать печенье, и мне очень хотелось бы твоей компании. Эттикус крякнул и развернулся. — Ага, наверное, — буркнул он, даже не задумываясь. — Но ты купишь мне коробку печенья… Рарити улыбнулась. — Отлично. Тогда это свидание. Пока-пока, дорогой. Эттикус отошёл метров на десять, прежде чем остановился. На его лице появилась хмурая гримаса, и он оглянулся через плечо. Рарити, разумеется, уже скрылась внутри, поэтому он просто смотрел на то место, где она только что стояла. — Какого хрена я провожу с тобой каждый, мать его, день? — спросил он у пустой улицы.