Глава тринадцатая. Бессмертный идиот.

Андрей долго молчал. Он стоял, чуть отвернувшись, словно пытался спрятаться от наших взглядов, но на самом деле – от собственных мыслей. Взгляд скользнул по Вадиму, задержался на его лице и тут же ушёл в сторону. Виктор наблюдал за ним какое-то время, но вдруг сделал шаг вперёд. – Пойдём поговорим, – настойчиво предложил он, не допуская отказа, и положил руку Андрею на плечо. Тот коротко кивнул, и они направились к выходу. Дверь выпустила их в подъезд закрылась, оставляя нас в квартире. Я перевела взгляд на Лизу, что стояла у выхода, обхватив себя руками. Губы плотно сжаты, а на лице отразилось тяжёлое ожидание. Я вопросительно выгнула брови, но она в ответ на лишь покачала головой. Минуты тянулись слишком медленно. Я прислушивалась к каждому звуку за дверью, но подъезд оставался таким же глухим, как и всё вокруг. Внезапно она открылась, и в лофте появился Виктор. Его лицо было всё таким же сдержанным, но в глазах появилась ясность – решение уже принято. Андрей вошёл следом, посмотрел на меня и решительно произнёс: – Я согласен. – Хорошо, – выдохнула я и потянулась к телефону, на ходу прокручивая в голове возможные варианты. Пальцы быстро нашли нужный контакт, экран засветился холодным светом. – Тащите его в машину. Я позвоню знакомым отца, может, они смогут предоставить нам лабораторию. Андрей первым наклонился к Вадиму, проверяя, как его лучше поднять. Виктор присел с другой стороны, коротко переглянувшись с ним, и без лишних слов они аккуратно подхватили Уварова. Лиза открыла дверь шире, отступая в сторону, чтобы дать им пройти. Спускались быстро, на пределе возможного, стараясь не замедляться. Машина стояла там же, где мы её оставили. Они уложили Вадима на заднее сиденье, стараясь устроить его так, чтобы он не заваливался. Я быстро закрыла дверь. Виктор обошёл машину, направляясь к водительскому сиденью. – Поехали, – произнесла я, оказавшись внутри салона, и назвала адрес. Виктор кивнул. Двигатель завёлся с ровным гулом, и машина тронулась с места. Я смотрела вперёд, но внимание постоянно возвращалось назад к тихому дыханию Вадима, его едва уловимым движениям, которые пыталась заметить, чтобы убедиться: он всё ещё жив. Иногда я оборачивалась. Лиза сидела напряжённо, сцепив руки, и не сводила с него глаз. Андрей – рядом, наклонившись вперёд, словно в любой момент готов был что-то сделать, если потребуется. Наконец, впереди показалось здание клинико-диагностической лаборатории. Двери открылись сразу, как только я позвонила. Без лишних вопросов нас встретила знакомая отца – пожилая женщина с аккуратно собранными седыми волосами и внимательным взглядом. Она коротко кивнула, окинув взглядом безвольное тело Вадима. – Сюда, – позвала она негромко и развернулась, уже направляясь по коридору. Мы пошли за ней. Она привела нас к небольшой комнате в начале коридора. Внутри стояла только кушетка, металлический столик, несколько шкафов и лампа с направленным светом. Виктор с Андреем с Андреем подошли к кушетке и осторожно переложили Вадима. Я задержала на нём взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Женщина подошла ближе и осмотрела его, оценивая общее состояние. – Лаборатория через два кабинета, – она выпрямилась и указала в сторону коридора. – Всё, что нужно, берите. Я вас беспокоить не буду. – Спасибо, – отозвалась я. Помещение лаборатории оказалось просторнее, чем я ожидала. Столы с оборудованием, ряды аккуратно расставленных приборов, стеклянные шкафы с реактивами – всё выглядело рабочим, в отличие от тех пустых лабораторий под землёй. Я быстро прошлась взглядом по полкам, уже мысленно собирая нужное. Лиза отошла подальше от стола, где мне предстояло работать, и опустилась на стул. Виктор остановился у стены и опёрся плечом о холодную поверхность. Руки скрестил на груди, следил за каждым движением. Я подошла к столу и потянулась к белому халату. Ткань оказалась прохладной, с едва уловимым запахом порошка и антисептика. Я повернулась к Андрею и жестом указала ему на ближайший стул. – Садись. Он подчинился без слов. Я подготовила всё необходимое. Металл инструментов звякнул о поверхность, резинка мягко легла на его руку. Я осторожно перехватила его запястье и повернула, нащупывая вену. Игла вошла точно, густая кровь появилась мгновенно. Она медленно наполняла пробирку, и этот процесс казался одновременно обычным и пугающе значимым. Когда всё было закончено, я аккуратно убрала иглу, прижала место укола ватой. – Готово. Андрей задержался рядом, будто хотел что-то сказать, но передумал и отошёл к Лизе. Через несколько минут передо мной уже лежала кровь Андрея, что уже начала сворачиваться по краям в пробирке, но всё ещё хранящая в себе нужный материал. Рядом – несколько ампул и растворов, аккуратно разложенных в порядке, который я мысленно выстроила заранее. Каждый шаг был важен. Каждый компонент – не случайность, а часть сложной системы, в которой не было права на ошибку. Я шумно выдохнула, сверяясь с написанным в папке. Сосредоточенность вытеснила всё лишнее, остался только процесс. Набрала кровь, аккуратно перенесла её в стерильную колбу, добавила первый раствор. Жидкость внутри изменилась – цвет стал глубже и плотнее. Я взяла другой флакон. Добавление второго компонента сопровождалось лёгким изменением структуры смеси – едва заметной, но для меня очевидной. Я наклонилась ближе, наблюдая за реакцией и фиксируя каждую деталь. С добавлением третьего раствора в колбе появилась едва заметная мутность, затем – стабилизация. Я слегка наклонила сосуд, наблюдая, как жидкость выравнивается, приобретая нужную консистенцию. Последний компонент я взяла его осторожнее остальных. В этом была финальная точка, та самая грань, после которой смесь перестаёт быть просто набором веществ и становится чем-то другим. Я неспешно ввела его и сразу увидела результат. Реакция завершилась. – Готово, – выдохнула я, осторожно набрала получившуюся сыворотку в шприц и закрыла иглу колпачком. Я сняла халат и уже собиралась выйти, когда Виктор оттолкнулся от стены. – Мы подождём на улице, – оповестил он, бросив взгляд на меня. Я кивнула, и мы с Лизой вернулись в комнату, где лежал Вадим. Шприц в руке показался тяжелее, чем раньше. Я аккуратно ввела иглу, не торопясь. Его пальцы дрогнули, плечи слегка напряглись. Он резко вдохнул, будто впервые за долгое время нашёл воздух, и открыл глаза.Я старалась не обращать внимание на то, как Вадим повернул голову, осматривая помещение и пытаясь понять, где находится и как сюда попал. Взгляд задержался на мне. – Что ты делаешь? – Возвращаю тебя с того света, – хмуро бросила я, резко опуская шприц в металлический лоток. Вадим моргнул. – Я умирал? – Да, – спокойно ответила Лиза. – И мёртвым ты нам нравился больше. Я усмехнулась, повернула голову и коротко глянула на неё. Тесное общение с Максом действительно оставило след – в её голосе появилась та самая лёгкая язвительность, которая раньше ей не была свойственна. – Я пропустил что-то важное? – хрипло уточнил Вадим. – Только появление призрака твоего брата, – отозвалась я. Он моргнул ещё раз. – Потрясающе. Я развернулась. Нужно было убрать всё: инструменты, растворы, следы работы. Возвращение к порядку всегда казалось самым странным этапом, словно всё, что произошло, можно было просто разложить по местам и сделать менее реальным. Когда я вернулась, Вадим и Лиза уже стояли в коридоре. Мы направились к выходу. – Я так понимаю, это вы меня сюда привезли? – недовольно начал Вадим, первым нарушив тишину. Его тон звучал так, словно он уже устал от всех, кто находился рядом. – Смотри не привыкни, – фыркнула Лиза, пробегаясь взгядом по белым стенам больницы. Вадим лишь хмыкнул и перевёл взгляд на меня. Его глаза всё ещё выглядели немного мутными, ведь сознание окончательно не вернулось в привычные границы, но в них уже появлялась знакомая уверенность. – Сыворотка – твоя работа? Я неосознанно задержала дыхание, прежде чем ответить. Слишком хорошо знала этот тон – в нём всегда было что-то между насмешкой и попыткой задеть. – Не хотелось бы хвастаться, – ровно ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом дольше необходимого. Он лениво усмехнулся, отводя глаза. – Кто ж мог догадаться, что ты снова меня спасёшь. Я закатила глаза, уже жалея, что он вообще пришёл в себя. – Замолчи, пока обратно в кому не отправила. На этот раз он улыбнулся шире, будто всё происходящее для него не новость, а очередной виток давно знакомого сценария. Лиза тихо фыркнула, но ничего не сказала. Мы вышли наружу. После стерильного света лаборатории улица казалась почти чрезмерно мрачной: серое небо, влажный асфальт, редкий ветер, пробегающий между зданиями. Виктор и Андрей уже ждали нас у машины. Вадим шёл рядом, немного пошатываясь, но уже вполне уверенно. Он бросил короткий взгляд по сторонам, проверяя, где именно оказался. – Он в порядке? – спросил Виктор, коротко кивнув в сторону Уварова. Я остановилась и выдохнула: – Теперь да. Виктор приблизился, переводя глаза на Вадима. Тот ответил ему таким же спокойным взглядом, в котором уже снова проступала привычная дерзость, будто он только что не был на грани смерти. – Отлично, – произнёс Виктор. В этом слове не было ни облегчения, ни радости – только сухая констатация. Его взгляд потемнел, став ещё более раздраженным, и он задержал его на Вадиме, вызывая дискомфорт для всех присутствующих. Какое-то время они они смотрели друг на друга, а потом Виктор сорвался, как на резкий разрыв натянутой до предела нити. Он стремительно шагнул вперёд и вцепился в Вадима, рывком дёрнув его за грудки. Ткань тонкой куртки с глухим треском натянулась в кулаках, ворот смялся, и Вадим не успел даже толком среагировать – его тело дёрнуло вперёд, обувь скользнула по влажному асфальту. – Я уже говорил тебе, что ты к ней больше не подойдёшь? – яростно спросил Виктор, сжимая пальцы до побелевших костяшек. На лице отразилась жёсткая, холодная злость. – Отвечай! Говорил?! Вадим замер, пытаясь сфокусировать взгляд. Затем его губы медленно растянулись в кривой улыбке. Кровь уже проступала на разбитой губе тонкой тёмной полосой, но он даже не попытался её стереть. – Да что мне твои угрозы? – произнёс он с болезненной насмешкой, приподняв подбородок, и улыбнулся окровавленными зубами. Виктор дёрнул его ближе и жестко ударил без предупреждения. Вадима отбросило в сторону, ботинки скользнули по асфальту, и он едва удержался на ногах. Я сделала шаг вперёд, но рука Лизы резко сомкнулась на моём запястье. Я повернула голову. Она смотрела прямо на меня, и в её взгляде было то самое молчаливое «не сейчас», которое не требовало объяснений. Виктор тем временем снова приблизился к Вадиму. Тот медленно выпрямился, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Улыбка стала острее. – Серьёзно? – хрипло усмехнулся он. – Это всё, что ты можешь? Виктор ответил не словами – снова с силой схватил его, и на этот раз удар пришёлся тяжелее. Вадим качнулся, но удержался, ухватившись за запястье Виктора, и на мгновение они застыли в этом сцеплении – два напряжённых силуэта, сжатых на грани, где любая ошибка означала бы падение. – Хватит! Мой голос сорвался, разорвав плотную напряжённость между ними. Я шагнула вперёд и, не думая, вцепилась в них обоих. Пальцы тут же почувствовали разницу: у Виктора под одеждой – напряжённые, как натянутые тросы мышцы. Он тяжело дышал, взгляд всё ещё прикован к Уварову. У Вадима – горячая, хаотичная, пульсирующая злость. Он перевёл глаза на меня, и на его лице вновь появилась раздражающе спокойная усмешка. Кровь на губе потемнела, подсохла по краям, делая его улыбку ещё более неприятной. – Эй, в чем твоя проблема? – протянул он и наклонил голову, рассматривая меня с интересом. Виктор дёрнулся, собираясь снова ударить, но я сильнее надавила ему в грудь, чтобы удержать на месте. – Вы двое – мудаки! Вот моя проблема, – выпалила я, уже не сдерживаясь. Улыбка на лице Вадима дрогнула и стала менее уверенной. Виктор тяжело выдохнул через нос, и я почувствовала, как под моей ладонью напряглось его плечо. Он был всё ещё на грани – слишком близко к тому, чтобы сорваться обратно в пропасть. – Отпусти, – глухо сказал он, не глядя на меня. – Нет. Вадим тихо хмыкнул, переводя взгляд с меня на Виктора и обратно. – Забавно, – протянул он. – Ты теперь дебошир? – А ты теперь кто? – зло спросила я, повернувшись к нему. – Бессмертный идиот? Повисла тишина, и напряжение более опасным, как перед новой вспышкой, только уже не хаотичной, а осознанной. Виктор ровнее выпрямился, но я всё ещё чувствовала, как он тяжело дышит. Вадим вытер кровь с губы, опуская взгляд. Режущий ветер прошёлся по улице, но ни один из них не сделал шага вперёд. Со стороны неожиданно громко зазвонил телефон Андрея. Мы синхронно повернулись в его сторону. Он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху. – Да? Сначала он просто слушал, но уже через секунду его лицо начало меняться – брови сдвинулись, взгляд стал жёстче, губы приоткрылись. – Где вы сейчас? – Андрей отвернулся, сделал шаг в сторону, но это ничего не изменило – напряжение в том, как он сжал телефон, было слишком явным. Он резко сбросил звонок и посмотрел на нас. – Надю пытались похитить. – Что?.. – беззвучно выдохнула Лиза. – Кто-то ломится ко мне в квартиру, – быстрее продолжил он. – Мама вызвала полицию. – Нам нужно ехать, – произнёс Виктор и, резко развернувшись, направился в сторону машины. Лиза остановилась рядом со мной и протянула Вадиму лист бумаги. Символы на ней выглядели чужими и враждебными. – Сможешь расшифровать? – спросила я, наблюдая за тем, как в его глазах мелькнула собранность, которая появлялась лишь когда хаос начинает складываться в систему. – Смогу, – согласился он, сжав лист пальцами. – Но нужно время. Я кивнула. – У тебя оно есть, но не слишком много. Он слабо усмехнулся. – Как обычно. Я уже собралась ухог, когда услышала голос Лизы: – Я поеду к Максу. – Хорошо, – отозвалась я и повернулась к ней. – Будь осторожна. – Ты тоже. Она мягко улыбнулась и достала телефон, чтобы вызвать такси. Вадим занялся тем же – короткий разговор, адрес, время. Он держал лист так, словно понимал, что это не просто документ, а ключ ко всему, что происходило. Я забралась в салон к Виктору и Андрею. Машина рванулась с места, и через несколько минут я уже жалела о принятом решении поехать с ними. Виктор не отдавал себе отчета, он просто несся по улицам города, нарушая все возможные правила дорожного движения. Андрей, сидевший рядом, даже не пытался достучаться до него, а просто молча пристегнулся, максимально затянув ремень безопасности. Покрышки заскрипели, когда, не сбавляя скорости, Виктор въехал в поворот. Выжимая газ и увеличивая скорость, мы вырвались далеко вперед, другие машины отставали от него как минимум на километр. Если кто-то и правда пытается попасть в квартиру его семьи, дела плохи. Мне хотелось верить, что Виктор руководствуется именно этим. Заехав в нужный двор, он резко дал по тормозам так, что дорожная пыль создала облако, ухудшив видимость. – Иногда я подвергаю сомнениям твой здравый рассудок, – я отстегнула ремень безопасности и выскочила из машины. Андрей последовал моему примеру и побежал в сторону многоэтажки. Дёрнул железную дверь с такой силой, что та распахнулась, пропуская нас внутрь. Четвёртый этаж, открытая квартира. Что произошло потом, я видела как в дымке, будто откуда-то вырвался пар. Посреди коридора сидела Надя и отчаянно трясла за плечи свою мать. Её плечи судорожно вздрагивали, волосы растрепались, пряди липли к мокрому от слёз лицу. Ирина не двигалась. Лежала неестественно неподвижно, голова повернута в сторону, одна рука вытянута, пальцы сжаты. Андрей не мог шевельнуться. Воздух вокруг него загустел и стал вязким. Я стояла рядом, не в силах отвести взгляд в сторону. Звуки полностью исчезли. Секундная стрелка, что я слышала у себя в голове всю дорогу, окончательно остановилась. Где-то из глубины квартиры доносился плач ребёнка. Мы с Виктором пересеклись взглядами. Он не сказал ни слова, резко развернулся и ринулся в сторону комнаты, откуда доносился крик. Его шаги быстро исчезли за поворотом. Я шагнула к Наде, уже протягивая руку, чтобы осторожно отвести её, но не успела. Андрей мгновенно появился рядом. Он опустился рядом с сестрой, подхватил её под руки, поднимая с пола. – Я посмотрю, что с ней, – быстро предложила я. Он коротко кивнул и, обхватив Надю крепче, увёл в другую комнату. Я опустилась рядом с Ириной. Колени коснулись пола, и холод от линолеума пробрался сквозь одежду. Лицо серое в тусклом свете, губы приоткрыты. На лбу – кровь. Тонкая струйка уже подсохла, оставив тёмный след, уходящий к виску. Я аккуратно коснулась её шеи и только когда нащупала пульс, позволила себе оглядеться. Прихожая выглядела так, словно здесь недавно прошёлся ураган. Ковёр смят, один из стульев перевёрнут, на полу валялись разбросанные вещи. Все указывало на то, что это были следы борьбы. Я достала телефон и набрала номер Скорой помощи. Чётко и без лишних слов говорила с диспетчером, словно это был обычный вызов, а не что-то, что разрывает изнутри. – Да, ждём, – закончила я и сбросила звонок. В этот же момент из подъезда раздались тяжёлые шаги. Дверь открылась без стука. В квартиру вошли двое полицейских, оглядываясь и оценивая обстановку, но всё это уже не имело значения. Из глубины квартиры вышел Виктор с ребёнком на руках. Он уверенно придерживал его одной рукой, другой слегка покачивал, будто делал это не впервые. – Почему так долго? – голос прозвучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась холодная злость. Один из них начал что-то отвечать, что они прибыли, как только смогли, но Виктор уже не слушал. – В эту квартиру кто-то вломился, – перебил он. – Моя сестра без сознания, а двое детей напуганы до истерики. И вы приезжаете сейчас? Игорёк тихо всхлипнул, сильнее вжимаясь в него. Виктор смягчил движение руки, но взгляд остался тем же, и аккуратно передал мне ребёнка. Я инстинктивно прижала его к себе, а он вздохнул, устраиваясь, и обхватил меня руками за шею. Виктор тем временем уже наклонился к Ирине. Он подхватил её так же уверенно, как до этого держал ребёнка – одна рука под спиной, другая под коленями. – Я уложу её в комнате, – бросил он через плечо. Я кивнула, и он вышел. Ребёнок у меня на руках окончательно затих. Один из полицейских перевел на меня взгляд с двери, за которой скрылся Виктор. – Вы были здесь, когда это произошло? – спросил он. Я покачала головой. – Нет. Мы приехали уже после. – Пострадавшая — ваша знакомая? – Сестра моего... парня, – мои щёки вспыхнули от смущения, когда я кивнула в сторону двери. – Вы видели нападавших? – Нет. Короткие вопросы. Короткие ответы. Я говорила спокойно, но внутри всё ещё держалось напряжение, не давая полностью сосредоточиться на его словах. Полицейский уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент Виктор вернулся в прихожую Я не стала дальше слушать их разговор, потому что сил на это уже не было. Перехватила ребёнка поудобнее тихо зашла в спальню. Ирина неподвижно лежала на кровати, но теперь её положение казалось более безопасным. Я осторожно подошла к деревянной кроватке у стены, и бережно уложила ребёнка внутрь. После выпрямилась и подошла ближе к Ирине. Рана на лбу выглядела всё так же тревожно – кровь уже подсохла, но вокруг неё кожа была припухшей. Я огляделась. На полке у стены стояла пластиковая аптечка. Открыв её, внутри я обнаружила бинты, антисептик, ватные диски и таблетки. Обрабатывала глубокую царапину на лбу с предельной внимательностью, стараясь не причинить лишней боли. Кровь постепенно сходила, открывая саму рану. Я промокнула кожу, убрала остатки крови, затем наложила послеоперационный пластырь. Время в комнате текло неравномерно. Я даже не поняла, сколько прошло – полчаса или больше. Я стояла у окна, опираясь ладонью о подоконник, и смотрела на дождливую улицу, пока не раздались шаги. Дверь открылась, и в комнату вошёл Виктор. За ним – мужчина и женщина в форме скорой помощи. Медики действовали быстро, с деловой слаженностью без лишних эмоций. Женщина подошла к кровати, второй уже раскрывала сумку, доставая оборудование. Короткие вопросы, быстрый осмотр, свет фонарика в глаза, проверка реакции. Я отступила в сторону, давая им место. Они говорили между собой, используя короткие фразы. Ирина едва заметно пошевелилась, когда её начали аккуратно перекладывать на носилки. Лицо осталось бледным, но уже не таким застывшим, как раньше. Виктор стоял рядом, следил за процессом, но не вмешивался. Когда носилки подняли, он сделал шаг в сторону, освобождая проход. Медики вышли, коридор наполнился движением, голосами и чужим присутствием. Потом всё начало стихать – шаги удалялись, голоса становились тише. Входная дверь с хлопком закрылась, и квартира словно выдохнула. Виктор всё ещё стоял у двери, глядя на меня. Через несколько секунд в коридоре снова послышались шаги. В комнате появились Андрей и Надя. Она всё ещё выглядела заплаканной, с покрасневшими глазами, но уже без той истерики, которая разрывала её изнутри. Андрей остановился у порога, окинул взглядом комнату – пустую кровать, аккуратно сложенную аптечку, нас с Виктором – и только после этого сделал шаг внутрь. – Её увезли? – тихо уточнил он. – Да, – ответила я. Он кивнул. Надя опустила взгляд, сжала пальцы, и мне показалось, что она снова сорвётся, но этого не произошло. Она просто глубоко вдохнула, удерживая себя. – Поговорим наедине? – спросил Андрей у Виктора, коротко глянув на Надю. Мы с Виктором пересеклись взглядами. Мой взгляд получился острым и вызывающим. «Ты не посмеешь». Он понял. Конечно, понял. И, конечно, посмел. Без спешки и лишних эмоций он положил руку на плечо племянницы и мягко подвёл её ко мне. – Может, не надо? – тихо спросила я, глядя на него исподлобья. Он не ответил. Даже не моргнул. – Ну пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно. Что угодно, Игорь. Он склонил голову, будто раздумывая, но в его взгляде уже не было сомнений. – Ты и так это сделаешь. Не ломай комедию. Я стиснула зубы и подумала: «Козёл». Естественно, блять. Оставлять меня наедине с двумя живыми и совершенно беззащитными существом может только настоящий козёл. Дверь закрылась, и я осталась наедине с Надей. Провела рукой по волосам, пытаясь собрать мысли, которые разлетелись после этого короткого разговора. Надя стояла рядом, сжав плечи, но уже без прежней паники. – Чем займёмся? – вздохнула я. – Порисуем?.. – неуверенно предложила она, но в голосе проскользнула надежда. – Давай порисуем. Я уже оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то подходящее место. Комната была большой уютной – широкая кровать, тумбочка, шкаф... и широкий ковёр посреди пола. Единственный вариант. Надя вернулась быстро – с бумагой и коробкой гуаши. Я увидела краски и пожалела о своём решении. Она раскладывала всё с такой серьёзностью, словно это было чем-то важным. Я наблюдала, как её пальцы аккуратно открывают баночки, как она выбирает кисть и сосредоточенно смотрит на чистый лист. Спустя двадцать минут Виктор и Андрей видят меня разноцветной. В прямом смысле. Я выгляжу так, будто кого-то пару раз вырвало на меня краской. – Отмечаешь какой-нибудь радужный праздник? – спросил Андрей, явно сдерживая усмешку. Я медленно перевела на него взгляд, потом – на Виктора. – Мне очень жаль, – сказал тот и даже улыбнулся. – Ты не представляешь, до какой степени тебе жаль, – хмуро бросила я и повернулась к Наде. Она не слушала нас – сидела, замерев с кисточкой в руке, и смотрела на меня с выражением, которое невозможно игнорировать. Ждала. – ...А потом они поженились и умерли в один день от скуки, – закончила я. – Почему от скуки? – искренне удивилась Надя. Андрей вмешался: – Потому что... иногда жить всю жизнь с одним человеком – это скучно, – мягко ответил он мягче и присел рядом с ней. – Тогда почему дядя Игорь собирается всю жизнь провести с Настей? – спросила Надя. Судя по лицу Виктора, после этих слов он несколько секунд захлёбывается мыслями, матами, воздухом. – Кто тебе это сказал? – наконеця спросил он. Надя посмотрела на него. – Ты позавчера ночью маме сказал. На кухне. – Ты подслушала? – уточнил он. Я вскинула брови: – То есть тебя только это удивляет? – Мы идём ужинать, – сказал Андрей с натянутой улыбкой и, не давая никому опомниться, потянул Надю за руку, поднимая её с ковра. Они вышли из комнаты, оставив нас с Виктором наедине. Он стоял у двери, потом наклонился, уткнувшись виском в дверной косяк. Уголки его губ тронула непривычная ироничная улыбка. – Кажется, Андрей избегает наших отношений, – произнёс он негромко. Я поднялась с ковра, отряхивая руки от засохших пятен краски, которые уже начали стягивать кожу. – Он привыкнет, – ответила я и сделала шаг к нему. Он – навстречу. Расстояние между нами сократилось, будто его и не было. Виктор остановился совсем близко, взял меня за руку, его пальцы сомкнулись вокруг моих. Я подняла взгляд. Его лицо оказалось на расстоянии дыхания. Я видела, как дрогнули его ресницы, взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом снова вернулся к глазам. – Значит, ты хочешь прожить со мной всю жизнь? – Ты против? – так же тихо ответил он и повернул мою ладонь, касаясь губами костяшек. – Нет. Виктор приблизился. Его ладонь скользнула выше – к запястью, потом к предплечью. Наши взгляды встретились в последний раз, и он наклонился. Поцелуй вышел едва ощутимым прикосновением губ. Я ответила, и тогда он стал глубже. Его рука переместилась к моей щеке, пальцы коснулись кожи. Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим. Поцелуй длился дольше, чем должен был, и короче, чем хотелось. Когда он отстранился, расстояние между нами всё равно осталось слишком маленьким, чтобы можно было назвать это «дистанцией». Я всё ещё чувствовала тепло его губ. – Так что случилось? – спросила я, поднимая взгляд с его губ. – Надя рассказала Андрею, что в квартиру вломился молодой парень, – выдохнул Виктор. – Напал на Иру. Она смогла дать отпор и ранила его, но потеряла сознание. После этих слов наступила тишина. Я стояла, не в силах сразу что-то сказать. В голове путались обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в целое. Мы молча зашли на кухню, где горел жёлтый свет, ложился на лица Нади и Андрея неровными пятнами, подчеркивая напряжение, застывшее в их чертах. Мне вдруг отчаянно захотелось купить. – Где можно покурить? – спросила я. Усталый взгляд Андрея задержался на мне. – На улице, – ответил он. Я кивнула, хотя не была уверена, что это движение вообще заметили. «Покурю – станет легче», – эта мысль вытолкнула меня из квартиры быстрее любых слов. На вечерней улице дышалось легче. Я едва успеваю нащупать в кармане пачку сигарет – пальцы уже касаются холодного картона, уже цепляют зажигалку, – как вдруг всё обрывается. Какая-то плотная ткань обрушивается на голову и отрезает меня от мира. Резко приходит удар под дых, воздух выбивает из лёгких так, что кажется – внутри что-то рвётся. Тело само сгибается пополам, подчиняясь боли, и я теряю всякую опору. В ушах звенит. Чьи-то руки хватают меня. Пальцы впиваются в плечи и запястья, выкручивают их за спину. Я чувствую под ногами неровный асфальт, затем резкую смену – металл, край дверцы, и меня буквально впихивают внутрь машины. Тело ударяется о сиденье, о что-то твёрдое сбоку. Дверь глухо захлопывается. Темнота под мешком становится ещё плотнее. Сначала я слышу только собственное дыхание, но постепенно сквозь шум в ушах начинают пробиваться голоса. Они говорят между собой шёпотом, а слова распадаются и ускользают. Я ловлю только обрывки интонаций, напряжение, скрытую торопливость. Проскальзывала мысль признать свой страх, свою беспомощность, но деваться уже некуда. Виктор был прав, – куда я лезу? Зачем пытается казаться смелее, сильнее, лучше, чем я есть на самом деле? Какой от меня прок? Я судорожно глотаю ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание, и до меня доходит весь ужас происходящего. С осознанием безвыходности положения накатывает страх, и начинают дрожать руки. Внутри поднимается паника, быстро растёт, как волна, и накрывает с головой. Мысль одна – вырваться. Любой ценой. Я дёргаюсь, пытаюсь вывернуться, нащупать ногами опору, толкнуть дверь, хоть что-то. Тело действует раньше, чем разум успевает осознать бессмысленность этих попыток, но ответ приходит сразу – удар. Тупой, тяжёлый предмет врезается в затылок, и боль вспыхивает резкой, ослепляющей вспышкой – единственным светом в этой темноте. Она разливается по голове, гулко отдаётся в ушах и смешивается с уже нарастающим шумом. Мир начинает плыть. Голоса отдаляются, становятся глухими, будто уходят под воду. Тело перестаёт слушаться, напряжение ускользает, распадается, и в какой-то момент всё просто исчезает.

✧✧✧

Сознание медленно возвращалось, мысли распадались на обрывки ощущений – тяжесть в голове, глухая боль в затылке, тишина вокруг. Сначала пришло ощущение холода, что проникал сквозь одежду и цеплялся за кожу, заставляя тело невольно напрягаться. Запястья были сцеплены за спиной, и в них сразу отозвалась настойчивая боль. Верёвка впивалась в кожу, туго стянутая, не давая ни малейшей свободы движения. Каждое движение отзывалось тяжестью в груди, словно воздух приходилось буквально проталкивать внутрь. Веки поднялись с усилием. Света почти не было – лишь тусклое, рассеянное освещение, от которого всё вокруг казалось выцветшим. Я с трудом сфокусировала взгляд. Комната была небольшой и тёмной, без окон. Вдоль стен тянулись железные стеллажи, чьи серые поверхности тускло поблёскивали в слабом свете. Полки завалены коробками, папками, какими-то стопками документов. И... – Вика?..