Глава четырнадцатая. Переписка с Вульфом.

Вика сидела в нескольких метрах от меня, почти напротив. Спина прямая, хотя, судя по напряжению в плечах, это давалось ей с трудом. Её руки, как и мои, заведены за спину и привязаны к металлическим перекладинам стеллажа. Верёвка впивалась в запястья, оставляя тёмные следы, но она не дергалась, будто давно поняла бесполезность лишних движений. Её лицо бледное, стены вокруг, но глаза – живые. Она смотрела на меня, не отрываясь, и в этом взгляде смешались облегчение и тревога. Видимо, она уже какое-то время наблюдала, как я прихожу в себя. – Ты очнулась, – хрипло выдохнула она, словно ей давно не приходилось говорить. Я попыталась ответить, но горло пересохло, слова вышли едва слышным шёпотом. В голове всё ещё гудело, мысли путались, но одно было ясно сразу – мы обе здесь не случайно. И выбраться отсюда будет не так просто. Холод бетона, скрип металла при каждом её едва заметном движении, тусклый свет – всё это складывалось в гнетущую картину, от которой невозможно было отвести взгляд. И самое тяжёлое в ней было не то, что мы связаны. А то, что мы не знали – кто и зачем это сделал. – Ты не ранена? – спросила я, с усилием поворачивая голову в её сторону. Вика едва заметно качнула головой, и это короктое движение принесло странное облегчение. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение в груди ослабевает. – Рим, значит? – Я правда была там несколько дней, – ответила Вика, не глядя на меня. Её взгляд скользнул в сторону, где между металлическими перекладинами стеллажа виднелась белая стена. – Но решила, что бросать вас неправильно, и поэтому вернулась. Я прищурилась, пытаясь уловить в её интонации хоть малейшую трещину, намёк на сомнение или сожаление, но она сидела неподвижно. – К нам или Вадиму? – уточнила я и сразу же ощутила, как слова царапнули изнутри. Вопрос вырвался быстрее, чем я успела его обдумать. Повисла густая пауза, как холодный воздух вокруг, но Вика даже не изменилась в лице. – Плевать на Вадима, – она небрежно пожала плечами, будто речь шла о чём-то давно решённом и больше не стоящем внимания. – Он мудак. – Согласна, – выдохнула я, чувствуя, как пересохшее горло болезненно сжимается, и, собравшись с духом, всё-таки поинтересовалась: – Не расскажешь, что произошло? Вика повернула голову ко мне. В её глазах мелькнула тень сомнения или воспоминание, от которого хотелось отвернуться. – Может, сначала выберемся отсюда? Я невольно усмехнулась. – Куда спешить? – хмыкнула я, проводя языком по пересохшим губам. – Похоже, у нас полно времени. Где-то сверху тихо скрипнул металл, словно здание отозвалось на мои слова, и по спине пробежал холодок. Вика задержала на мне взгляд, взвешивая, стоит ли начинать. Потом медленно выдохнула, опуская глаза, и рассказала.

✧✧✧

Месяц назад.

Когда Вика только переехала к Вадиму, всё ещё казалось каким-то временным и условным. Лофт не успел стать «их» – он оставался его пространством, с его запахами, привычками и беспорядком, который он, впрочем, называл системой. В тот день он уехал несколько часов, сославшись на какие-то дела без лишних объяснений. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, и лофт внезапно опустел. Вика ходила по нему, как гость, который ещё не решил, имеет ли право касаться чужих вещей. Пальцы скользили по поверхностям – спинке стула, прохладному стеклу окна, краю барной стойки. На ней стоял приоткрытый ноутбук. Вика сначала просто взглянула на него, потом подошла ближе. Экран вспыхнул от лёгкого касания – Вадим не поставил пароль. Это показалось странным, но в тот момент скорее удобным, чем подозрительным. Она вспомнила, что хотела переустановить антивирус – программа барахлила, выдавала странные уведомления, и Вадим, раздражённо махнув рукой, сказал: «Разбирайся сама, если хочешь». Вика села, подтянув к себе стул. Открыла список программ, начала искать нужный файл, переходя из папки в папку. Всё выглядело обычно: документы, какие-то таблицы, архивы с названиями, в которых не было ничего примечательного. И всё же взгляд зацепился за папку без особого имени – что-то короткое, даже случайное. Она не выделялась, но почему-то показалась лишней. Вика машинально кликнула на неё, не придавая значения. Внутри был всего один текстовый файл, будто сохранённый наспех – без даты в названии, без пояснений. Просто набор символов, который ничего не говорил о содержимом. Вика почувствовала, как где-то внутри поднимается едва уловимое беспокойство – не страх, а что-то вроде предчувствия. Лёгкого напряжения, как перед грозой. Можно было закрыть папку, вернуться к антивирусу. Сделать вид, что она ничего не заметила. Но она не закрыла. Щёлкнула по файлу. Окно мгновенно открылось, и первые строки показались бессмысленными – обрывки фраз, короткие реплики, вырванные из контекста. Но чем дальше она читала, тем яснее становилось: это была переписка. Не скриншоты, не копии из мессенджера – просто аккуратно сохранённый текст, словно кто-то специально перенёс разговор в файл. Вика выпрямилась, не замечая, как пальцы сжимаются на краю стойки. Сердце стало биться быстрее, а в груди возникло то самое неприятное чувство, когда ещё ничего не произошло, но уже ясно: сейчас что-то изменится. Она пролистнула ниже, и уже не могла остановиться. 03:15, Владлен Колчин: «Мне это уже надоело! Сколько можно, Вадим? Эти дети бесконечно лезут в наши дела и мешают работать. Пора переходить к более действенным методам».

03:17, Вадим Уваров:

«Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду».

03:17, Владлен Колчин: «Их нужно убрать».

03:17, Вадим Уваров:

«Убить?»

03:18, Владлен Колчин: «Ты знаешь свою работу, Вадим. Надеюсь, мне не нужно тебе объяснять каждый этап». 23:20, Владлен Колчин: «Единственное, хочу своими глазами увидеть бездыханный труп дочери нашего врага».

03:20, Вадим Уваров:

«Вы про Настю Князеву?»

23:25, Вадим Уваров:

«Владлен Петрович, мы не можем её убить».

03:26, Владлен Колчин: «Она бессмертна?»

03:26, Вадим Уваров:

«Насколько мне известно, нет».

03:27, Владлен Колчин: «Тогда в чём проблема?» 03:30, Владлен Колчин: «Из-за твоих чувств к Полине, ты уже совершил одну ошибку. Хочешь проколоться ещё раз?»

03:30, Вадим Уваров:

«Нет, Владлен Петрович».

«Но всё же я против убийства Князевой. Она может нам пригодиться. Я могу переманить её на нашу сторону».

03:32, Владлен Колчин: «Ты думаешь, я не понимаю твоих истинных намерений? У тебя было много возможностей покончить с ней, но ты продолжаешь возиться». «До финальной стадии воскрешения Ингрид осталось всего несколько дней. Даю тебе неделю на то, чтобы разобраться с нашей общей проблемой». 03:35, Владлен Колчин: «Не повторяй своих ошибок».

03:36, Вадим Уваров:

«Я понял вас, Владлен Петрович».

Когда смысл прочитанного окончательно сложился, то медленно просочился прямо к сердцу, как холод, который сначала не чувствуешь, а потом вдруг понимаешь, что продрог до костей. В этих сухих, на первый взгляд, репликах проступило то, что невозможно спутать ни с чем: интонация, внимание к мелочам, странная мягкость. Даже в тексте это чувствовалось – в паузах, выборе слов и том, как он реагировал. Вика перечитала одну из строк ещё раз, надеясь, что смысл изменится, но он не изменился. Внутри стало тихо. Ни вспышки ревности, ни слёз, ни даже злости. Только растянутая и глухая пустота, как если бы из лофта вдруг вынесли всю мебель, оставив голые стены. Вика откинулась на спинку стула, не отрывая взгляда от монитора. Мысли застыли, отказываясь двигаться дальше этой точки. В голове крутилась одна простая формулировка: вот как, значит. И за ней – ничего. Она не помнила, сколько так сидела. Минуту, пять, может, дольше. Время потеряло очертания и растворилось в ровном гуле внутри. Вика потянулась к ноутбуку и захлопнула крышку. После подошла к своей сумке, лежавшей у шкафа, и, не спеша, расстегнула молнию. Изнутри она достала папку с документами. Она знала наизусть, что внутри: бумаги, которые казались важными ещё утром, когда всё выглядело иначе, когда будущее хоть как-то выстраивалось в голове. Вика задержала на папке взгляд, чувствуя что-то вроде разочарования, в котором не было ни удивления, ни попытки оправдать. Просто констатация: она ошиблась и, возможно, не в первый раз. Но теперь точно последний. Она подошла к шкафу и сдвинула в сторону дверцу. Запах её одежды резко контрастировал с чужой атмосферой лофта. Вика провела рукой по сложенным вещам, сдвигая их, и аккуратно спрятала папку на полке между слоями ткани, будто убирала не просто документы, что-то, что лучше пока не доставать. Дверца тихо закрылась, и только после этого Вика позволила себе заплакать.

✧✧✧

– В день, когда нам пришлось решать судьбу того мужчины из лаборатории, мы с Вадимом поругались, – продолжала Вика, глядя куда-то мимо меня, в пустоту, будто на самом деле видела перед собой совсем другую сцену. – Я хотела, чтобы он уехал со мной от этих ужасов хотя бы на несколько дней, – в её голосе мелькнул отголосок той самой попытки, которая уже тогда была обречена. – Знаешь, что он мне ответил? – спросила она и наконец посмотрела прямо на меня. – Что? – едва слышно отозвалась я. Она задержала на мне взгляд, давая шанс угадать, но потом всё равно ответила: – Что не может бросить тебя, потому что обещал быть рядом. Вика ниже опустила голову, и свет под углом упал на её лицо, подчёркивая усталые тени под глазами. – Знаешь, я просто смирилась, что не создана для любви. Есть люди, у которых это... не работает. Будто внутри что-то не подключили, – она качнула головой, сама себе не веря до конца, но оспаривать не собиралась. Повисло молчание. Я попыталась что-то сказать, но слова не складывались. Любая фраза казалась либо пустой, либо неуместной. – Это... – протянула я, чувствуя, как голос предательски теряет уверенность. – Я даже не знаю, что сказать. Вика пожала плечами, насколько позволяли верёвки. – Тебе и нечего, – спокойно ответила она. – Ответь только, он уже помер из-за своего этого генетического отклонения? Вопрос прозвучал буднично, но в нём чувствовалось напряжение – не в самих словах, а где-то под ними, как скрытый ток. Я замялась, вспоминая всё, что происходило последние сутки. – Вообще-то... нам пришлось его спасти. Долгая история. На её губах появилась тень усмешки. – Куда спешить? – передразнила она меня и закатив глаза. На мгновение в ней мелькнула прежняя Вика. Я тоже не удержалась от лёгкой улыбки, но она быстро исчезла. – Теперь есть куда, – сказала я и, подавшись вперёд, вывела руки из-за спины. Остатки верёвки соскользнули с запястий, тихо шурша по полу. Я подняла их чуть выше, чтобы она увидела: волокна аккуратно перерезаны, края ещё слегка распушены. Вика замерла. В её взгляде впервые за всё время вдруг появилась трещина, через которую просочился воздух. И вместе с ним – возможность сбежать. Я поднялась с пола, чувствуя, как затекшие мышцы отзываются глухой болью в плечах и пояснице. Вика напряглась, когда я подошла ближе. Мне начинало казаться, что она живёт в ожидании подвоха и уже не различает, где реальная угроза, а где просто очередное движение рядом. Я остановилась за её спиной. Верёвка плотно натянута, перекручена вокруг запястий и металлической перекладины так, что кожа уже успела покраснеть в местах давления. Щелчок открытия складного ножика прозвучал неожиданно громко, и Вика задержала дыхание. Я наклонилась ближе, аккуратно поддевая верёвку лезвием. Пришлось действовать осторожно, чтобы не задеть кожу. Один раз нож соскользнул, и я остановилась, выровняв дыхание. – Не двигайся, – тихо бросила я. Вика кивнула. Ещё одно движение, и верёвка наконец поддалась. Я сложила нож и сделала шаг назад. Вика сморщилась, сжимая и разжимая ладони, чтобы вернуть им чувствительность. Верёвочные следы на коже выглядели бледно-розовыми, почти белыми по краям. Внезапный шум за дверью заставил меня резко обернуться. Я сразу же заметила, что кто-то снаружи не просто дергал ручку, а пытался вырвать её вместе с замком. Металл коротко звякал, дверь вздрагивала в раме. И кто это? Гадать некогда. Я бросила быстрый взгляд на Вику. Она мгновенно уловила без вопросов или замешательства. Кузнецова снова приняла прежнее положение, плечи опустились, руки скрылись за спиной так естественно, будто ничего и не происходило. Лицо стало спокойным, даже безучастным – маска, надетая за доли секунды. Я раскрыла ножик. Лезвие блеснуло в тусклом свете, поймав его холодным отблеском. Я бесшумно пересекла комнату и прижалась спиной к стене сбоку от двери, чтобы быть вне прямой линии входа. Ручка увереннее дернулась, замок щёлкнул, и дверь медленно поддалась внутрь. В проёме возникла тень, быстро шагнула вперёд, и в этот момент я сорвалась – резко подалась вперёд, замахиваясь ножом. Но он оказался быстрее. Человек перехватил моё запястье на полпути, провернул, и мои руки оказались заломлены за спину так резко, что из груди вырвался сдавленный звук. Я зашипела от боли, теряя равновесие. Нож выпал из пальцев с металлическим звоном и ударился о пол. Я, не раздумывая, резко дёрнулась и со всей силы ударила нападавшего ногой. Каблук ботинка попал точно в колено – глухо, с неприятным хрустящим звуком. После этого раздался крик – определенно мужской. И последовавший за ним поток мата – тоже. У меня в ушах стоял гул – смесь адреналина и боли. Я рванулась назад, вырываясь из захвата, и на ощупь бросилась к двери, но она уже захлопнулась. Металл отозвался глухим ударом, и ручка не поддалась ни на миллиметр. Заперто. В ту же секунду вспыхнул свет, словно кто-то вырвал ночь из пространства и заменил её белым днём. Я зажмурилась, инстинктивно отступив назад и пытаясь вернуть зрению нормальность. Пятна света дрожали перед глазами. Когда изображение наконец собралось, я увидела Вадима. Он стоял в нескольких шагах от меня с явными следами борьбы – царапины на лице, пыль на одежде, перекошенный ворот. В одной руке он держал мощный фонарь, свет которого резал глаза до боли, а на поясе в кобуре закреплён пистолет. Он выглядел так, будто пришёл не спасти, а закончить начатое. Когда его поток ругательств иссяк, я наконец смогла выдохнуть и стряхнула с себя оцепенение, чувствуя, как дрожь возвращается в руки. – За что? – спросил он издевательским голосом, наклонив голову. – Ты заломил мне руки и напугал до смерти! – вскрикнула я, голос сорвался на высокой ноте. – Какого хрена здесь происходит? Он резко выдохнул. – Я узнал от Морозова, что тебя похитили, – быстро ответил он, не сводя с меня взгляда. – Не сложно догадаться, чьих грязных рук это дело. Я ошарашено уставилась на него, пытаясь сложить всё воедино, но мысли разлетались. – И ты пришел сюда один? Он безрадостно усмехнулся. – А что мне было делать? Бросаться лицом на кулаки твоего ухажёра? – Я вам не мешаю? – раздался будничный голос Вики. Мы оба обернулись. Она всё так же сидела на полу, но теперь её поза изменилась – в ней уже не было показной покорности. Вадим замер. На лице появилось выражение, в котором смешались недоверие и резкое узнавание, словно реальность на секунду дала сбой. – Вика? Что... – он не договорил. Вика уже поднялась. Обогнула Вадима, даже не удостоив его взглядом, и встала рядом со мной, будто его присутствие перестало иметь значение. – Давай уже выберемся отсюда, – спокойно сказала она, обращаясь ко мне. Вадим тяжело вздохнул и передал мне фонарь. Потом подошёл к двери, взялся за ручку, повернул, дёрнул. Дверь не открылась. – Думаю, она открывается только снаружи, – хрипловато произнесла я. Вадим хищно усмехнулся. – Да неужели? Он отодвинул меня в сторону и с силой ударил ногой. Дверь с грохотом слетела с петель и рухнула наружу, ударившись о пол с оглушительным звуком. Пыль поднялась в воздух. – Вот и всё, – коротко сказал он, уже доставая пистолет, и жестом указал вперёд. – Пойдём. По мере того, как мы продвигались по коридору, пространство вокруг постепенно начинало складываться в знакомую, неприятную картину. Сначала – характерный запах: смесь антисептика, пыли и реагентов. Потом – стены. Голый бетон, местами покрытый потёками старых растворов, кабели, уходящие в потолок, и редкие лампы, дающие тусклый, болезненно-жёлтый свет. Всё это я уже видела раньше, и не один раз. Это была одна из подпольных полузаброшенных лабораторий, в которых мы уже бывали слишком много раз, чтобы это можно было назвать случайностью. Когда мы вышли к массивной гермодвери, сомнений уже не осталось. Толстая металлическая конструкция с поворотным механизмом и герметичным уплотнением по краям, выглядела так, будто её устанавливали не для защиты людей, а от чего-то внутри. Панель управления сбоку мигала тусклым индикатором, но сама дверь была закрыта наглухо. Мы остановились. Вадим первым подошёл ближе, оценивающе осматривая замок. Я встала позади, чувствуя, как внутри нарастает неприятное ощущение повторяемости, словно мы снова оказались в сценарии, который уже однажды проходили, но не запомнили урок. – Если она заперта, то как ты сюда попал? – спросила я, не отрывая взгляда от панели. Вадим даже не обернулся. Он наклонился к замку, прикидывая варианты, и только потом ответил с раздражающим спокойствием: – Отсюда ботан какой-то выходил. Я вырубил его и оставил с той стороны. Я перевела на него взгляд. – И не проследил, чтобы дверь осталась открытой? Он наконец посмотрел на меня, приподняв бровь. – А надо было? Я сжала челюсть, пока внутри меня поднималось знакомое раздражение, смешанное с усталостью. – Как видишь, да. Ответ повис в воздухе без продолжения. В этот момент тишину разорвал голос Вики: – Идите сюда! Я кое-что нашла! Я моргнула, понимая, откуда он доносится. Только теперь, сквозь напряжение и разговор с Вадимом, я заметила, что её рядом нет. Повернулась на звук и увидела открытую боковую дверь в один из кабинетов – там, где раньше, вероятно, располагались рабочие станции или аналитические посты. Вика сидела за компьютером. Экран давал холодное, мерцающее свечение, отражаясь в её лице и делая черты резче, чем они были на самом деле. Пальцы быстро двигались по клавиатуре, будто она уже знала, что именно ищет, и просто подтверждала собственные догадки. Я задержалась на пороге, всё ещё чувствуя за спиной тяжёлое присутствие гермодвери и незаконченного разговора с Вадимом. – Я смогу открыть дверь, но нужен код доступа... – начала Вика, не отрываясь от экрана, когда я подошла ближе. Её голос звучал сосредоточенно и даже отрешённо, словно она уже была не в этой комнате с облупленными стенами и тусклым светом, а где-то внутри системы, в цепочке логических связей и уязвимостей, которые только она одна могла видеть. – Судя по всему, они должны быть напечатаны на карточке, которую сотрудники носят на шее. Экран перед ней заливал лицо холодным голубоватым светом. В отражении зрачки казались шире, а тени под глазами – глубже. Пальцы над клавиатурой двигались уверенно, иногда замирая на долю секунды, будто она проверяла внутреннюю гипотезу, прежде чем сделать следующий шаг. Я скрестила руки на груди, пытаясь за этим простым жестом спрятать напряжение. – И если мы её найдём, то сможем выбраться? – хмуро уточнила я. Вика кивнула, а потом всё-таки повернулась ко мне. В её взгляде читалась холодная оценка ситуации и быстрый расчёт. – Да. Я могу остаться, попробовать обойти систему безопасности, – добавила она. – Вдруг вы не найдёте код. Между нами повисла пауза. Я смотрела на неё, пытаясь понять, это просто план или желание остаться одной – подальше от Вадима, разговоров с ним и всего, что происходило. Но по её лицу нельзя было прочитать ничего лишнего. Только работа. Только задача. – Хорошо, – на выдохе согласилась я, уже направляясь к выходу. Когда я вышла в коридор, воздух показался ещё холоднее. Вадим уже ждал. Он стоял, опершись плечом о стену, с выражением лица, в котором было слишком много спокойствия для происходящего. Когда я появилась, он выпрямился и внимательно посмотрел на меня. – У тебя опять лицо, будто мы умрём, – заметил он. Я закатила глаза, проходя мимо него, но внутри что-то неприятно сжалось, и направилась по коридору в ту сторону, откуда мы пришли. Свет ламп тянулся полосами по полу, дробился на трещинах бетона. Где-то вдалеке снова послышался гул, или это просто кровь стучала в ушах. – Пошли уже, – бросила я через плечо, не оборачиваясь. Мы шли практически бесшумно, хотя каждый шаг всё равно отзывался глухим эхом в длинных, пустых коридорах. Пространство вокруг казалось вымершим, но не заброшенным до конца, словно его просто оставили на паузе, не удосужившись выключить. Вадим шёл впереди, держа пистолет опущенным, но готовым к движению. Луч фонаря в моей руке скользил по стенам, выхватывая из темноты куски лаборатории – облупившуюся краску, таблички, дверные номера, стертые до нечитаемости. Первая комната оказалась пустой. Когда я толкнула дверь, она открылась с тихим, протяжным скрипом. Внутри – столы, покрытые тонким слоем пыли, перевёрнутый стул, несколько разбросанных папок. Бумаги пожелтели по краям, некоторые слиплись между собой, будто их когда-то залили водой и так и оставили высыхать. Я провела лучом света по поверхности стола. – Ничего, – тихо произнесла я. Вадим кивнул и уже двигался дальше. Следующая дверь оказалась закрыта.Он дёрнул ручку – безрезультатно. Металл глухо отозвался в тишине. Вадим даже не стал тратить время – просто шагнул в сторону. – Дальше, – коротко бросил он. Коридор тянулся, намеренно удлиняясь с каждым шагом. Лампы моргали, иногда погружая нас в короткие провалы темноты, от которых пространство становилось абсолютно неразборчивым. Третья комната. Здесь всё было иначе: часть столов всё ещё стояла на местах, на них – приборы, покрытые пылью, с погасшими индикаторами. Провода свисали, некоторые вырваны из разъёмов. В углу стоял металлический шкаф с приоткрытой дверцей, внутри – пустые полки. Я подошла ближе, освещая поверхность одного из приборов. Слой пыли был кем-то нарушен совсем недавно. – Тут кто-то был, – оповестила я. Вадим подошёл ближе, мельком взглянул и тихо хмыкнул. – Здесь везде кто-то был, – ответил он. – Вопрос – где они сейчас. Я ничего не сказала, потому что тот же вопрос уже вертелся у меня в голове. Мы вышли обратно в коридор. Двери сменяли друг друга – некоторые открывались, показывая одинаковые пустые помещения, другие оставались запертыми, скрывая что-то внутри. В одной комнате стены были исписаны маркером – формулы, схемы, стрелки, обрывающиеся на полуслове. В другой на полу валялись разбитые колбы, и стекло тихо хрустело под ногами. Время здесь ощущалось странно, будто оно не шло, а застряло где-то между «было» и «уже не важно». Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь – не к звукам, а к их отсутствию. Ни шагов, ни голосов, ни движения. Только редкий гул, и тот казался скорее частью здания, нежели чем-то живым. – Нашёл бы ты своего «ботана», – пробормотала я, открывая очередную дверь. – Он где-то здесь, – спокойно ответил Вадим. Я обернулась на него, задержав взгляд дольше, чем хотелось. Он это заметил, но ничего не сказал. Мы продолжили идти. Комната за комнатой, коридор за коридором. С каждым шагом ощущение, что это место не просто пустое, а наблюдающее, становилось всё отчётливее. Мы зашли в одну из последних комнат – узкий, вытянутый зал, в котором стены покрыты выцветшей плиткой, тускло отражающей свет фонаря, а в углах лежали сгустки пыли, похожие на серые клочья тумана. – Как думаешь, Вика продолжит меня игнорировать? – вдруг спросил Вадим, взяв в руку пустую колбу. Он покрутил её между пальцами, и стекло тихо звякнуло, отзываясь глухим эхом в пустоте комнаты. – Есть хоть одна причина ей этого не делать? – хмыкнула я, не поднимая глаз, и положила фонарь на стол. Свет лег неровным пятном на разбросанные бумаги, исписанные блеклыми чернилами. Я осторожно провела пальцами по их шершавой поверхности, перебирая лист за листом в надежде найти карту с кодом. – Я не настолько мудак, как тебе кажется, – ответил он, и в его голосе мелькнула обида. – Я тысячу раз объяснял ей, что нельзя уезжать. Мы должны разобраться с этим, пока нас всех не переубивали. Он говорил быстро, словно оправдывался не только передо мной, но и перед самим собой. Колба в его руке дрогнула, ударилась о край стола и снова звякнула, но теперь уже резче. – По-моему, формулировка была немного другой, – я покосилась на него. На мгновение Вадим задумался, прокручивая в голове тот разговор, пытаясь вычленить из него более мягкую версию. – Значит, ты уже в курсе? – выдохнул он. – Я даже в курсе того, что Вульф поручил тебе нас всех убить, но ты не захотел убивать именно меня. Вадим замер. Его пальцы разжались, и колба едва не выскользнула, но он успел сжать её снова. Лицо стало совершенно пустым, будто из него стерли все эмоции, а затем в глазах проскочило что-то резкое – страх или, может быть, решимость. – Чего ты хочешь, Уваров? – спросила я, поворачиваясь к нему, и оперлась поясницей о край стола. Холодная древесина неприятно начала давить через тонкую ткань одежды. – Будем честны, ты нахер никому не сдался, потому что ты придурок. Рядом с тобой была такая девушка... Вадим громко хмыкнул, отмахиваясь от моих слов, но так и не посмотрел на меня. Он отвернулся к стене, где тусклый свет фонаря едва выхватывал из темноты облупившуюся плитку, и сжал губы, проглатывая ответ. – Вика умная, красивая и любит тебя, – продолжила я с нажимом. – Что ещё нужно? Он провёл ладонью по лицу, задержав пальцы у переносицы. – Это не твоё дело, – буркнул он. – А-а-а, ну да, конечно, – протянула я, покачав головой. – Как удобно. Вот только у меня есть стойкое ощущение, что я изначально была втянута в ваши дела, даже не подозревая этого. – Получается, ты ко мне тогда пришла не по своей воле? – с усмешкой спросил он. Я вновь закатила глаза, что уже стало нормой в его присутствии, и с вызовом посмотрела на Вадима. – Забудь об этом и вообще никогда не вспоминай, – настойчиво порекомендовала я, наклонив голову в его сторону. – Прямо как ты и Виктор? На этот раз я даже не сразу ответила. Внутри неприятно кольнуло, но я быстро задавила это чувство, не дав ему выбраться наружу. – Именно. Он тяжело вздохнул и покачал головой, наконец-то отлипнув от стены и вскользь взглянув на меня, словно не хотел задерживаться. – Никогда не понимал, что такая девчонка, как ты, в нём нашла. – Мы сейчас не о моих отношениях говорим, – отрезала я. – То есть, тебе в мои лезть можно? – он раздраженно прищурился. – Уваров, – устало выдохнула я, чувствуя, как разговор начинает ходить по кругу. Я уже хотела добавить что-то ещё, поставить точку, но в этот момент из коридора за закрытой дверью послышались шаги. Я замерла, машинально выпрямившись и убрав руки со стола. Вадим тоже напрягся – это было видно по тому, как он едва повернул голову в сторону двери и задержал дыхание. Наши взгляды встретились, и время сжалось в тонкую нить. Он первым отвёл взгляд и быстро оглядел комнату. Я проследила за его движением и сразу поняла, куда он смотрит. Пустой металлический шкаф в углу казался единственным спасением. Вадим шагнул к нему, принимая решение за нас обоих. Я последовала за ним, стараясь не наступать на разбросанные бумаги. Каждый шаг отдавался у меня в ушах слишком громко, хотя на самом деле вокруг стояла всё та же глухая тишина, нарушаемая лишь приближающимися шагами за дверью. Он распахнул дверцу пошире и, не оборачиваясь, юркнул внутрь. Я скользнула следом. Внутри было слишком тесно. Я едва успела втянуть за собой ногу, как Вадим уже потянул дверцу на себя. Металл мягко скрипнул, и нас накрыла почти полная темнота – только тонкая полоска света пробивалась через щель, рисуя на его лице резкую, ломкую линию. Я прижалась к нему спиной, потому что иначе просто не помещалась. Холод металлических стенок смешивался с теплом его тела, и от этого контраста по коже пробежали мурашки. Он был слишком близко – я чувствовала, как он дышит, как едва заметно напрягаются его мышцы, как он старается замереть, стать тише самого воздуха. И вдруг... Что-то твёрдое упёрлось мне в поясницу. Я вздрогнула и замерла, боясь даже пошевелиться. – Что это?.. – испуганным шёпотом спросила я. – Чт... – начал он так же тихо, но осёкся, словно сам понял, о чём я. Через секунду добавил уже хриплым шёпотом: – Это ствол. – Так ты его называешь? Он слегка дёрнулся за моей спиной, и я почувствовала, как в нём вспыхнуло раздражение. – Пистолет, Князева! Пистолет! После его резкого шёпота тишина треснула, в ту же секунду дверь в комнату открылась. Дверь открылась с протяжным скрипом, от которого у меня внутри всё сжалось. Полоска света, пробивавшаяся через щель шкафа, дрогнула, и в комнате появились чужие шаги. Я задержала дыхание. Сквозь узкую щель было видно лишь часть комнаты: край стола, разбросанные бумаги и фигуру, появившуюся в проёме. Это оказался долговязый парень лет двадцати пяти. Худой настолько, что клетчатая рубашка висела на нём мешком, а острые плечи казались угловатыми даже под тканью. На носу поблёскивали очки в тонкой оправе, постоянно съезжавшие вниз, и он машинально поправил их указательным пальцем, едва переступив порог. Волосы у него растрёпанные, будто он без конца запускал в них руки, а сутулость делала его ещё выше и нелепее. Он нервно осмотрелся, щурясь в полумраке. – Чёрт... – едва слышно пробормотал он себе под нос и сделал ещё несколько шагов в комнату. За моей спиной Вадим напрягся. Я почувствовала, как его грудь почти касается моей спины, когда он наклонился ближе к щели. – Это тот самый ботан, – шепнул он мне прямо в ухо. Прежде чем я успела хоть что-то понять, его ладонь упёрлась мне в плечо. – Выходи, – коротко бросил он и буквально вытолкнул меня из шкафа. Я едва не споткнулась о собственную ногу, когда дверца распахнулась наружу. Свет фонаря ударил в глаза. Парень в очках резко дёрнулся и отшатнулся назад, уставившись на нас так, словно увидел призраков. Вадим выскочил следом за мной. Дверца шкафа с грохотом ударилась о металлический корпус. – Ты ещё кто, мать твою?! – нервно выпалил долговязый, пятясь к столу. Голос у него оказался неожиданно высоким. – Спокойно, – отрезал Вадим, делая шаг вперёд. – Где остальные? – Какие ещё остальные? – парень быстро замотал головой. – Я вообще не понимаю, о чём ты... – Не ври мне, – процедил Вадим. Парень дёрнулся в сторону, но Вадим оказался быстрее. Он схватил незнакомца за ворот рубашки и дёрнул на себя так сильно, что ткань жалобно затрещала. Очки слетели с лица и звякнули о пол. Тот вскрикнул, попытался вырваться, замахнулся куда-то вслепую, но Вадим коротко и зло ударил его в живот. Воздух с хрипом вырвался из груди. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, и в ту же секунду Вадим ударил его ещё раз – уже в челюсть. Глухой звук удара эхом разнёсся по комнате. Парень мгновенно обмяк, словно у него внутри разом отключили все ниточки, державшие тело. Его голова безвольно мотнулась в сторону, и он рухнул на пол между столом и стеной, неловко подвернув руку. Я всё ещё тяжело дышала после внезапной драки, а сердце колотилось так сильно, будто пыталось проломить рёбра. Вадим выпрямился над телом парня и встряхнул кистью. Потом повернулся ко мне. – А где твой ствол? – спросил он. Я нервно убрала волосы за ухо и отвела взгляд на дверь, прислушиваясь, не идёт ли ещё кто-нибудь. – Забрали, – ответила я после короткой паузы. – Но у меня есть нож. Он хмыкнул и медленно перевёл взгляд на меня. В тусклом свете фонаря его лицо казалось особенно жёстким – тени резко очерчивали скулы, а в глазах мелькнула плохо скрываемая насмешка. – Хуеж, – бросил он с пренебрежением. Я раздражённо поджала губы. Вадим снова посмотрел на парня на полу, несколько секунд молча разглядывал его, прикидывая что-то у себя в голове, а затем совершенно спокойно спросил: – Убьём его? Я даже не сразу поняла, что он говорит серьёзно. – Что? Нет! – слишком резко ответила я и шагнула ближе к долговязому, будто это могло его защитить. – Нужно его допросить. Вадим приподнял бровь. – Думаешь, он нам что-то расскажет? Он произнёс это лениво, но я слишком хорошо слышала сомнение в его голосе. Или не сомнение – усталый цинизм человека, который давно перестал верить в лёгкие решения. Я опустилась на корточки рядом с парнем и проверила пульс. Живой. – У него не будет выбора, – тихо сказала я, поднимая взгляд на Вадима. Между нами повисла тишина. Он скептически посмотрел на меня, коротко усмехнулся себе под нос и качнул головой. – Князева, ты сейчас пытаешься выглядеть страшной или сама себя в этом убеждаешь? – А ты пытаешься выглядеть психопатом или это уже естественное состояние? – парировала я, выпрямляясь. Уголок его губ дёрнулся. – Между прочим, мой вариант был быстрее. – Зато мой не предполагает убийства человека каждые пять минут. – Иногда это экономит кучу времени. – Господи, какой же ты всё-таки придурок. – А ты слишком добрая для этого мира, – неожиданно спокойно ответил он. Я хотела съязвить в ответ, но промолчала, потому что впервые за всё время он сказал это без насмешки. Пока Вадим тащил бессознательное тело парня по коридору, ботинки глухо скребли по пыльному полу. Вика, завидев нас, подтянула к центру комнаты один из стульев. Ножки противно заскрежетали по плитке, и этот звук неприятно резанул по нервам. Я отошла к шкафам у стены, перебирая хлам в поисках хоть чего-нибудь полезного. Пальцы цеплялись за старые папки, пыльные провода, какие-то тряпки, пока наконец я не наткнулась на моток грубой верёвки, пропахшей сыростью. Вадим швырнул незнакомца на стул. Голова безвольно дёрнулась назад. Вика сморщилась от этого зрелища, но ничего не сказала. Комната снова погрузилась в тревожную тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием и шорохом верёвки. Вадим принялся связывать парня быстро и уверенно. Его пальцы ловко двигались, затягивая узлы с такой привычной точностью, будто он действительно когда-то был моряком или всю жизнь только и делал, что кого-то связывал. – Он оправится? – спросила Вика, переводя взгляд на меня. Поняв, что вопрос обращён именно ко мне, я поджала губы и сначала посмотрела на связанного парня. Тот всё ещё сидел без сознания, завалившись набок, с разбитой губой и синяком, медленно проступающим на скуле. Потом перевела взгляд на Вику. – Не знаю, – я пожала плечами. – Он часто так сидит и не шевелится? Вика нервно фыркнула. – А если он здесь не один? – продолжала она, обнимая себя руками. – У нас не так много оружия, – она посмотрела на Вадима, который в этот момент затягивал последний узел так старательно, будто пытался выместить на верёвке всё накопившееся раздражение. – У тебя сколько пистолетов? Два? Он нахмурился и поднял на неё взгляд. – Один. – Когда тебе за двадцать, то у тебя должно быть минимум два пистолета, – вскинула брови я. Эту фразу отец повторял мне с таким серьёзным видом, словно речь шла о базовом жизненном правиле вроде чистки зубов или оплаты счетов. И на секунду мне даже послышался его голос с привычной уверенностью того, кто слишком долго прожил среди оружия и опасности. Вадим коротко покосился на меня, явно уловив странную интонацию, но нарочито пропустил слова мимо ушей. Он лишь продолжил возиться с узлами, проверяя их снова и снова. – Мой минимум после двадцати – не отъехать на нары, – равнодушно отозвался он. – Скучно живёшь, – пробормотала я. – Зато на свободе. – Пока что. Он тихо хмыкнул. Вика тяжело выдохнула и провела ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. – Что делать-то будем? – не унималась она. Вадим наконец выпрямился, опёрся ладонями о спинку стула и посмотрел на бессознательного парня сверху вниз долгим, задумчивым взглядом. – Ждём, пока этот ботан очнётся, – оповестил он. – А потом попробуем поговорить по-хорошему. – А если не получится по-хорошему? – скептически уточнила я. Вадим медленно перевёл взгляд на меня и уголок его губ едва заметно дёрнулся. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем парень начал приходить в себя. Сначала он едва заметно дёрнул рукой, натягивая верёвки. Потом тихо застонал и медленно поднял голову. Свет фонаря тут же ударил ему в лицо, и он болезненно зажмурился. Я стояла, прислонившись плечом к стене, Вика нервно ходила по комнате, а Вадим сидел напротив связанного, развалившись на втором стуле так спокойно, будто ждал начала скучной лекции. Парень снова застонал и попытался пошевелиться, но верёвки тут же впились ему в запястья. Он резко распахнул глаза и замер. Несколько секунд он просто тяжело дышал, растерянно глядя куда-то мимо нас. Без очков взгляд у него был совершенно беспомощный – расфокусированный, щурящийся. Он пытался разглядеть лица, но явно видел лишь силуэты. – Чт... что?.. – прохрипел он. Вадим подался вперёд, положив локти на колени. – Доброе утро. Парень дёрнулся всем телом и судорожно завертел головой, замечая, что связан. – Нет-нет-нет... – быстро забормотал он. – Слушайте, я ничего не сделал, ясно? Я вообще здесь случайно... – Конечно, – лениво протянул Вадим. – А связали тебя тоже случайно. – Где мои очки?.. – парень нервно прищурился. – Я ни черта не вижу... Я протянула ему очки, которые забрала с пола той комнаты. Одна линза треснула, но держалась. – Только без глупостей, – предупредила я, подходя ближе. Он так быстро закивал, что у него растрепались волосы. Когда я надела ему очки обратно, он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться. И в ту же секунду, когда наконец разглядел нас, его лицо резко побледнело. Особенно когда взгляд остановился на Вадиме. – О господи... – выдохнул он. – Это же вы... – Я, – спокойно подтвердил Вадим. – А теперь ты расскажешь нам, что здесь происходит. Парень сглотнул так шумно, что это услышали все. Он выглядел до смешного напуганным. Плечи дрожали, пальцы судорожно дёргались в верёвках, а взгляд метался между мной, Викой и Вадимом, словно он пытался понять, кто из нас опаснее. – Я правда не хотел в это лезть, – затараторил он почти сразу. – Мне просто сказали проверить, как девушки... – Кто сказал? – резко перебил Вадим. – Я не знаю! – выпалил парень. – Клянусь, не знаю! С нами связывался другой человек, он никогда не показывался лично! В комнате стало тихо. Даже Вика перестала ходить и замерла возле стола. – Какой человек? – спросила я. Парень нервно облизнул губы. – Он... он пытается возродить «INGRID». После этих слов воздух стал тяжелее. Я заметила, как Вика резко посмотрела на меня, а Вадим едва заметно напрягся. – Продолжай, – холодно сказал он. – Я правда не знаю, кто он! – заговорил парень. – Мы получали указания через других людей. Никто не знает его имени, никто не видел его лица. Нам просто платили. – Нас похитили по его приказу? – уточнила Вика. Парень закивал так резко, что очки снова съехали набок. – Но не я! Я никого не похищал! Вас привезли другие! Меня только отправили сюда проверить, как вы и... и всё ли готово... – Готово к чему? – голос Вадима стал жёстче. Парень посмотрел на меня, и от этого взгляда внутри неприятно похолодело. – Ему нужна она. – Зачем? – Из-за чипа, – выдохнул он. – Они уверены, что только ты знаешь пароль доступа. Вика нахмурилась. – А я тут при чём? Парень нервно перевёл взгляд на неё. – Если она не скажет пароль... – он кивнул в мою сторону. – Тогда ты должна будешь взломать систему. Вика выдохнула, явно пытаясь осмыслить услышанное. А Вадим смотрел на парня так спокойно, что это спокойствие начинало пугать даже меня. – И где сейчас эти люди? – наконец спросил он. Долговязый нервно сглотнул. – Они должны приехать утром... проверить результаты. – А чип? – добавила я. – Он здесь? – Нет, – он мотнул головой. – Я должен был подготовить вас к перевозке в место, где он уже подключен к компьютеру. – И где это место? – поинтересовался Вадим. – Я не знаю... Правда! Пока парень сбивчиво отвечал на вопросы Вадима, постоянно путаясь в словах и нервно облизывая пересохшие губы, я подошла ближе. Он был слишком напуган, чтобы следить за всем сразу, – всё его внимание было приковано к Вадиму, который сидел напротив и смотрел на него тяжёлым и неподвижным взглядом. – Я правда больше ничего не знаю, – быстро говорил долговязый. – Мне сказали просто проверить вас и дождаться утра... – Кто должен приехать? – холодно спросил Вадим. – Я не знаю имён, клянусь... Пока они разговаривали, я заметила тонкий шнурок у него на шее, уходящий под ворот клетчатой рубашки. На груди что-то блеснуло. Карта доступа. Я незаметно переглянулась с Викой. Она сразу поняла, куда я смотрю. Медленно, стараясь не привлекать внимания, я наклонилась к связанному парню, будто просто хотела проверить узлы. Тот дёрнулся от неожиданности, но Вадим тут же заговорил жёстче, снова перетягивая внимание на себя. – Смотри на меня, – отрезал он. – И не вздумай сейчас врать. Парень испуганно уставился на него. Я резко подцепила пальцами шнурок и дёрнула на себя. Тонкая верёвка впилась парню в шею, он тихо ойкнул от неожиданности, а пластиковая карта выскользнула из-под рубашки мне в ладонь. – Эй!.. – дёрнулся он. – Сиди спокойно, – бросила я. Не теряя времени, я тут же бросила карту Вике. Та поймала её на лету и быстро подошла к компьютеру. Комната снова наполнилась звуками – тихим писком панели, щелчками кнопок и сбивчивым дыханием связанного парня. Вика быстро ввела цифры, и из коридора раздался тяжёлый металлический звук. Гермодверь начала открываться. Массивный механизм загудел так громко, что вибрация будто прошла по полу и стенам. Парень побледнел ещё сильнее. – Я всё рассказал, правда, – заговорил он. – Я больше ничего не знаю. Пожалуйста... Вадим поднялся со стула. Несколько мгновений он молча смотрел на незнакомца сверху вниз, а потом взял со стола широкий моток серого скотча. – Нет-нет, подождите... – сразу занервничал парень. – Ты слишком разговорчивый, – спокойно сказал Вадим. – Я не... Договорить он не успел – Вадим резко наклонился и одним движением заклеил ему рот. Парень возмущённо замычал и дёрнулся, но верёвки держали крепко. – Вот так уже лучше, – удовлетворённо отметил Вадим. Я тихо фыркнула, а Вика устало покачала головой, убирая карту доступа в карман. Гул открывшейся гермодвери постепенно стихал, уступая место давящей тишине. – Нужно уходить, пока сюда никто не пришёл, – поторопила я. Вадим коротко кивнул. – Тогда вперёд. И первым направился к выходу. Связанный парень смотрел нам вслед огромными испуганными глазами поверх полосы скотча, тяжело дыша через нос. Я молча отвернулась и пошла следом за остальными – туда, откуда тянуло холодом и свободой. Гермодверь была открыта ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться внутрь. Толстые металлические створки замерли с глухим гудением, и между ними тянулась узкая полоса темноты. Вадим шагнул вперёд, держа пистолет опущенным, но готовым в любую секунду вскинуть его. Я пошла следом, чувствуя, как под подошвами хрустит бетонная крошка. Вика двигалась рядом со мной, нервно оглядываясь через плечо, будто ожидала, что в любой момент за нами бросятся. За дверью оказался длинный подвал. Воздух здесь был ещё холоднее – сырой, тяжёлый, пропахший землёй, ржавчиной и плесенью. Луч фонаря скользил по бетонным стенам, покрытым тёмными потёками. Коридор тянулся вперёд узким тоннелем. Под потолком свисали оборванные провода, а вдоль стен стояли старые металлические шкафы и ящики, покрытые таким толстым слоем пыли, словно к ним не прикасались десятилетиями. Я поймала себя на том, что всё ещё не верю в происходящее. После бесконечных белых комнат, запаха лекарств и металлических дверей этот подвал казался чем-то сюрреалистичным. – Быстрее, – бросил Вадим, не оборачиваясь. В конце коридора показалась лестница. Старая бетонная шахта уходила вверх, в темноту. Ступени были влажными и скользкими, местами покрытыми мхом. Вика первой ухватилась за ржавые перила и осторожно начала подниматься. Когда мы поднялись, Вадим толкнул тяжёлую металлическую дверь, и она открылась с протяжным скрипом. В лицо сразу ударил свежий воздух. После душных помещений казалось, что впервые за долгое время можно нормально дышать. Мы выбрались наружу один за другим, и только тогда я поняла, где мы оказались. Вокруг темнел заброшенный пионерский лагерь. Старые корпуса с выбитыми окнами стояли среди густого леса чёрными мёртвыми коробками. Краска на стенах облупилась, кое-где висели ржавые советские вывески, скрытые плющом. На площадке неподалёку покосились ржавые качели, которые тихо поскрипывали от ветра. Всё вокруг выглядело так, будто это место умерло много лет назад. Тонкий туман стелился по земле, цепляясь за заросшие дорожки и ступени. Над лагерем висело тяжёлое серое небо. Я сделала шаг вперёд, оглядываясь, и вдруг замерла. У старого корпуса впереди мелькнули знакомые силуэты. Сначала я не поверила собственным глазам. Трое людей быстро двигались между деревьями, напряжённо оглядываясь по сторонам. У меня внутри всё резко сжалось. – Игорь... – выдохнула я. Лиза первой заметила нас. – Настя! Вика! – её голос сорвался от неожиданности. Виктор поднял голову и быстро пошёл к нам. Я даже не поняла, в какой момент сорвалась с места. Только секунду назад стояла посреди холодного воздуха, всё ещё оглушённая происходящим, а уже в следующую – бежала ему навстречу, чувствуя, как под ногами хрустит гравий старой дорожки. Виктор тоже ускорил шаг. Он выглядел так, будто не спал несколько суток подряд: тёмные круги под глазами стали резче, волосы растрепались от ветра, а на куртке осела пыль. Но в тот момент, когда наши взгляды встретились, всё это исчезло. Я врезалась в него, и он сразу поймал меня, крепко обняв обеими руками. От резкого движения я чуть не потеряла равновесие, но Виктор только сильнее прижал меня к себе, и тогда я наконец по-настоящему поняла, насколько была напугана всё это время. Уткнувшись лицом ему в плечо, я почувствовала знакомый запах – холодный воздух, табак и что-то едва уловимо хвойное от леса вокруг. Его ладонь скользнула по моей спине, останавливаясь между лопаток. – Я так волновался... – хрипло выдохнул он мне в волосы. Я сильнее вцепилась пальцами в ткань его куртки, пытаясь убедиться, что он действительно здесь. Виктор шумно выдохнул и прижался щекой к моей макушке. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце – почти так же сильно, как моё. – Мы искали тебя везде, – тихо сказал он спустя несколько секунд. – Всё обрыли. Володя нашел следы машины только под утро... Потом мы вышли на этот лагерь. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Даже в хмуром свете было видно, насколько он измотан. В глазах всё ещё оставалось напряжение. – Мы приехали сразу, как только поняли, что ты здесь, – продолжил он, не отпуская меня. – Я думал, опоздаем. Его пальцы едва заметно сжались на моей спине. – Ты не опоздал, – тихо ответила я. Когда первые эмоции немного улеглись, стало слышно всё остальное – ветер в верхушках деревьев, скрип старых качелей где-то в темноте и тяжёлое дыхание каждого из нас. Я медленно отстранилась от Виктора, хотя его ладонь всё ещё оставалась у меня на талии, словно он подсознательно боялся потерять меня из виду даже сейчас. Лиза уже подошла к Вике. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга – усталые, бледные, всё ещё не до конца верящие, что обе живы и стоят здесь, посреди заброшенного лагеря. А потом Лиза резко обняла её. – Господи, Вик... – выдохнула она ей в плечо. – Ты вообще нормальная?! Вика нервно рассмеялась, обнимая её в ответ. – Судя по последним событиям – не особо. Но в её голосе слышалось облегчение, которое она даже не пыталась скрыть. Володя тем временем подошёл ко мне. – Ты как? – спросил он, внимательно оглядывая меня с головы до ног. – Они тебе ничего не сделали? Я покачала головой. – Нет. Всё нормально. Хотя слово «нормально» сейчас звучало абсурдно.ьВолодя шумно выдохнул и провёл ладонью по затылку. – Ну и жесть... Вадим всё это время стоял в стороне, держа пистолет опущенным вниз, но внимательно наблюдая за лесом вокруг. Даже сейчас он выглядел напряжённым, будто ожидал, что из темноты в любой момент кто-то появится. – Нам лучше не задерживаться здесь, – наконец сказал он. – Если этот ботан не соврал, скоро сюда приедут люди. После его слов атмосфера снова стала тяжелее. Виктор сразу посмотрел на меня. – Что произошло? Я выдохнула, и пришлось рассказывать всё с самого начала. Как нас похитили. Как мы оказались в лаборатории под землёй. Как нашли того долговязого парня. Как он рассказал про попытку возродить «INGRID». Когда я произнесла название компании, Лиза тихо выругалась себе под нос. – Только этого не хватало... Вика стояла рядом, скрестив руки на груди, и выглядела всё более мрачной с каждой минутой разговора. – Они думают, что у неё есть пароль от чипа, – сказала она, кивнув в мою сторону. – А я нужна как запасной вариант, если она откажется говорить. – Подожди, – нахмурился Володя. – А ты-то здесь какого чёрта? Ты же вроде должна была быть в Риме. Повисла неловкая пауза. Вика отвела взгляд, а потом горько усмехнулась. – Была бы, если бы некоторые идиоты не решили геройствовать. Она мельком посмотрела на Вадима. Тот тяжело вздохнул и закатил глаза, словно заранее знал, к чему всё идёт. – Только не начинай. – Нет, я начну, – резко ответила Вика. – Потому что кто-то позвонил мне посреди ночи и заявил, что «будет разбираться с проблемой до конца». – И ты решила вернуться. – Конечно, я решила вернуться! – вспыхнула она. – Потому что, в отличие от тебя, я умею переживать за людей! Между ними вновь возникло болезненное напряжение, но Виктор быстро вмешался: – Сейчас не время. – Ладно, – наконец произнес Володя. – Допустим, у нас есть психи, которые хотят возродить «INGRID», чип и толпа вооружённых людей, которые скоро сюда приедут. Что дальше? Все невольно посмотрели на Виктора. Он задумчиво провёл рукой по подбородку, быстро прокручивая варианты в голове. – Сначала уходим отсюда, – спокойно сказал он. – Чем дальше от лагеря, тем лучше. – А потом? – спросила Лиза. Виктор перевёл взгляд на меня. – Потом выясним, кто именно украл чип. – И как остановить их раньше, чем они доберутся до нас снова, – добавил Вадим. На этот раз никто с ним не спорил.