Глава пятнадцатая. Девчачье дело.

Я проснулась поздно – кажется, было уже около полудня. В комнате стоял серый полумрак, и первое, что я услышала, – ровный шум дождя за окном. Не ливня даже, а какого-то бесконечного водяного занавеса, который тянулся с самого утра и не собирался заканчиваться. Я лежала неподвижно, кутаясь в теплое одеяло, и смотрела на расплывчатые тени на потолке. Света почти не было – тяжелые свинцовые тучи затянули небо так плотно, что день больше напоминал холодный вечер. Где-то вдали глухо прогремел гром. Я устало прикрыла глаза ладонью. Это лето казалось самым дождливым из всех, что я помнила. День за днем – серое небо, сырость, мокрые улицы и запах дождя, въевшийся в воздух. Даже деревья за окном выглядели потемневшими и уставшими, а ветер лениво качал мокрые ветки, стряхивая с них тяжелые капли. Хотелось солнца. Хотелось хоть одного теплого утра без этой бесконечной пасмурности. Я повернулась на бок и только тогда заметила на соседней подушке сложенный лист бумаги. Сонливость мгновенно отступила. Я протянула руку и взяла записку. Бумага была немного помятой, будто Виктор писал ее второпях перед уходом. Я развернула лист и невольно улыбнулась, едва увидела знакомый почерк. Он написал, что уехал отвезти Ирину из больницы домой. А потом собирался забрать мою машину со штрафстоянки и сразу отвезти ее в ремонт. Пальцы невольно скользнули по строчкам еще раз. Даже в такой мелочи чувствовалась его привычная забота. Он не спрашивал, нужно ли это сделать. Просто брал часть проблем на себя, и это было совершенно естественно. В доме стояла тишина, нарушаемая только дождем. Где-то в трубах тихо шумела вода, а за окном ветер снова ударил в стекло целой россыпью капель. Я еще несколько секунд лежала неподвижно, слушая этот звук и сжимая в пальцах записку, от которой почему-то становилось немного теплее, несмотря на мрачность за окном. Я медленно выбралась из постели, накинула на плечи кофту и, все еще ощущая остатки сна, вышла в коридор. Неспешно спустилась по лестнице, проводя ладонью по прохладным деревянным перилам. На кухне горел мягкий желтоватый свет, особенно уютный на фоне серого дождливого дня за окном. Девчонки сидели за столом друг напротив друга, обхватив ладонями горячие кружки. Между ними стоял заварочный чайник, вазочка с сушками и тарелка с нарезанным лимоном. Разговор у них был тихий, совершенно обыденный – о чем-то простом и домашнем. Кажется, Лиза рассказывала о том, как снова протекает крыша в беседке после дождей, а Вика, улыбаясь, советовала вызвать мастера, потому что «само оно точно не высохнет». Обе почти одновременно подняли головы, заметив меня в дверях. – Доброе утро, – мягко поприветствовала Лиза. – Скорее уже добрый день, – с легкой усмешкой добавила Вика, убирая за ухо тёмную прядь волос. – Выспалась? Я коротко кивнула в ответ, все еще слишком сонная для длинных разговоров. На кухне было тепло. Окна запотели от горячего пара, и по стеклу медленно стекали капли конденсата. За ними все так же тянулся серый дождливый пейзаж – мокрый двор, темные деревья и тяжелое небо. Я подошла к столешнице и взяла горячий чайник. Металл приятно обжег ладонь даже через ручку. Достав банку с кофе, я насыпала несколько ложек в кружку, и по кухне разлился терпкий, знакомый аромат. Горячая вода с тихим шипением коснулась порошка, поднимая вверх густой кофейный запах. Лиза снова что-то рассказывала Вике, уже смеясь над какой-то мелочью, а та тихо хмыкала в ответ, отпивая чай. Их спокойный разговор смешивался со стуком дождя по окнам и тихим звоном ложечки о кружку в моих руках. В этом моменте было что-то удивительно домашнее, словно за пределами кухни мог происходить какой угодно хаос, но здесь, среди теплого света, запаха кофе и негромких голосов, мир ненадолго становился спокойнее. Я осторожно поставила кружку на стол и опустилась на свободный стул рядом с ними. Несколько секунд просто молчала, глядя на Лизу и Вику. Обе выглядели уставшими, хотя каждая по-своему. Лиза сидела, поджав под себя одну ногу и обхватив кружку обеими руками. Под глазами у нее залегли легкие тени, а волосы небрежно собраны в хвост, из которого выбивались влажные после улицы пряди. Вика же выглядела непривычно тихой. Обычно в ее взгляде всегда мелькало что-то живое – насмешка, раздражение, азарт, – но сейчас она задумчиво водила пальцем по краю кружки, будто мыслями находилась далеко отсюда. – Как вы? – хрипло спросила я, переводя взгляд с одной на другую. Лиза первой подняла голову. – Я ездила к Максу в больницу, только вернулась, – ответила она, устало выдыхая. – Скоро его выпишут. На последних словах в ее голосе появилась теплота. Она потянулась за кружкой и сделала маленький глоток чая, согревая пальцы о горячий фарфор. – Уже лучше себя чувствует? – уточнила я. – Намного. Врач сказал, что восстановление идет нормально... Хотя он, конечно, уже пытается спорить со всеми и делать вид, будто абсолютно здоров. Она слабо усмехнулась, качнув головой. На мгновение в кухне стало легче – даже дождь за окном перестал казаться таким тяжелым. Но Вика рядом лишь устало потерла глаза кончиками пальцев. – А я что-то плохо сегодня спала... – тихо вздохнула она. Я повернулась. Только сейчас стало заметно, насколько у нее уставший взгляд. Тёмные волосы собраны кое-как, будто она даже не пыталась привести их в порядок, а на столе рядом с кружкой лежал телефон с постоянно загорающимся экраном. – Почему? – спросила я. – Вадим всю ночь написывал, – ответила она и отвела взгляд к окну. Лиза осторожно посмотрела на нее поверх кружки. – Вы так и не поговорили? Вика медленно покачала головой. Ее пальцы сжались вокруг чашки ещё сильнее. – Пока что я к этому не готова. Экран телефона снова вспыхнул коротким уведомлением. Она даже не посмотрела. Только тяжело выдохнула и прикрыла глаза на секунду, словно у нее больше не осталось сил ни на разговоры, ни на объяснения. Я уже хотела что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, когда тишину внезапно прорезал резкий звук телефонного звонка. Мой телефон лежал рядом с кружкой, и яркий экран вспыхнул в полумраке кухни. Я нахмурилась, увидев имя на дисплее. Это был друг моего отца – полковник, который все это время помогал нам с расследованием. Я быстро взяла телефон и поднялась из-за стола. – Да? – ответила я, отходя к окну. Голос полковника был низким, спокойным и по-военному собранным, но даже сквозь эту привычную сдержанность чувствовалось напряжение. – Вчера утром мы задержали тех людей, которые похитили вас с Викторией, – без лишних предисловий сказал он. У меня внутри все мгновенно похолодело. Пальцы сильнее сжали телефон, а взгляд невольно застыл на мутном дождливом пейзаже за стеклом. Лиза и Вика сразу поняли по моему лицу, что разговор серьезный. Они больше не говорили между собой, но внимательно смотрели на меня. – Их уже допросили, – продолжил полковник. – Выяснили, куда они собирались вас везти. Я выдохнула, чувствуя, как неприятное напряжение стягивает плечи. – Куда?.. – В заброшенный пионерский лагерь «Сказка». Само название прозвучало абсурдно на фоне того, что за ним скрывалось. Что-то детское, теплое, связанное с летом, смехом и кострами, но почему-то именно от этого становилось только страшнее. Я машинально посмотрела на Вику. Она напряженно сидела за столом, не сводя с меня взгляда. Наверное, по моему лицу она уже поняла, что новости плохие. Дождь снаружи вдруг ударил по окнам особенно сильно, словно ветер резко сменил направление. Я прикрыла глаза на секунду и медленно кивнула, хотя полковник не мог этого видеть. – Спасибо вам, – отозвалась я. – Береги себя, – коротко ответил он. Связь оборвалась. Я опустила телефон, еще несколько секунд продолжая смотреть в темное окно, по которому бесконечно стекали дождевые полосы. Кухня внезапно перестала казаться такой уютной и теплой. Теперь даже мягкий свет лампы выглядел каким-то тусклым, а шум дождя – тревожным и давящим. – Их задержали, – произнесла я наконец, чувствуя, как собственный голос звучит непривычно тихо. – Тех людей, которые нас похитили. Лиза выпрямилась, а Вика застыла, не сводя с меня напряженного взгляда. Я коротко пересказала разговор с полковником, и чем дольше я говорила, тем тяжелее становилась тишина вокруг. Вика отвела взгляд в сторону, словно само название лагеря вызвало у нее неприятный холод внутри. Лиза тихо выдохнула сквозь зубы и обхватила кружку обеими руками, хотя чай уже остыл. – Значит, туда нам и нужно, – первой нарушила молчание Вика. В ее голосе уже не было прежней усталости. Я кивнула. Лиза не стал спорить, и никто не начал обсуждать, опасно ли это или стоит ли вообще ехать. После всего, что произошло, мы слишком хорошо понимали: если появился хоть какой-то след – упускать его нельзя. Кухня мгновенно ожила. Стулья заскрипели по полу, кружки остались недопитыми на столе. Вика быстро поднялась наверх за вещами, Лиза коротко бросила, что возьмет фонари и аптечку, а я бегом направилась в ванную. Холодная плитка под ногами неприятно обожгла ступни. Я включила воду и несколько секунд смотрела, как струя с шумом разбивается о раковину. Сердце все еще билось слишком быстро после звонка. Я умылась ледяной водой, пытаясь окончательно проснуться. Капли стекали по коже, оставляя ощущение резкой свежести. Потом быстро почистила зубы, глядя на собственное отражение в зеркале. Выглядела я уставшей. Под глазами залегли тени, волосы спутались после сна, а взгляд был каким-то слишком хмурым для обычного летнего утра. Только это утро давно перестало быть обычным. Я быстро вернулась в комнату и начала собираться. Натянула чёрные джинсы, привычный топ и толстовку на молнии, пахнущую моими духами и сигаретным дымом. Застегнула молнию почти до середины, взяла расческу и быстро провела ею по волосам, распутывая влажные после умывания пряди. Из коридора уже доносились быстрые шаги и приглушенные голоса девочек. Я сунула телефон в карман толстовки, убрала пистолет сзади за ремень джинс и вышла из дома. На улице сразу пахнуло холодной сыростью. Дождь немного ослаб, но все еще мелко моросил, покрывая асфальт блестящей темной пленкой. Воздух был влажным и прохладным, а ветер тут же бросил в лицо россыпь мелких капель. Вызвав такси, я достала сигареты. Пальцы немного замерзли, поэтому зажигалка сработала не сразу. Только с третьего раза вспыхнул маленький дрожащий огонек, а первый вдох оказался слишком глубоким. Горький дым обжег горло и медленно растекся внутри тяжелым, знакомым теплом. Я прикрыла глаза, выдыхая дым в холодный влажный воздух. Белесое облако почти сразу растворилось под дождем. Кончик сигареты тлел ярко-красным пятном в сером полумраке. Дым лениво поднимался вверх, смешиваясь с прохладным воздухом. Дверь дома скрипнула. Я подняла взгляд. На улицу вышли Лиза и Вика. Обе уже были собраны. Лиза натянула темную ветровку поверх бежевой толстовки и держала в руках небольшой рюкзак, а Вика, застегивая на ходу тёплую кофту, выглядела привычно собранной, хотя усталость в глазах никуда не исчезла. Она остановилась рядом со мной и достала телефон, на который пришло сообщение. Она молча продемонстрировала нам экран телефона. На дисплее светилось сообщение от Вадима. Он писал, что может приехать в любой момент, если нам понадобится помощь. Вика смотрела на сообщение с явным скепсисом, а потом выразительно закатила глаза. – Мой рыцарь, – прокомментировала она. Лиза усмехнулась, поправляя капюшон толстовки. – Как Ланселот? Я затянулась сигаретой и, выдыхая дым в сторону дождя, хмыкнула: – Скорее как Ланселох. Лиза не сдержала смешок. Даже Вика коротко фыркнула, опуская телефон. Такси приехало минут через семь. Из-за поворота медленно выползла темная машина с мутными от дождя фарами. Шины с тихим шипением рассекли воду на асфальте, и автомобиль остановился у дома, отражаясь в длинных лужах дрожащими желтыми огнями. Я бросила окурок в мокрую траву и затушила его носком кроссовка. Водитель коротко взглянул на нас через приоткрытое окно – трое промокших девушек с рюкзаками явно не выглядели как обычные пассажиры для поездки за город, но ничего спрашивать он не стал. – Это вы в «Сказку«? – уточнил он, нахмурившись. От одного этого названия внутри снова неприятно кольнуло. – Да, – коротко ответила я. Мужчина помолчал пару секунд, будто хотел что-то добавить, но в итоге только кивнул и разблокировал двери. В салоне пахло влажной тканью, дешевым освежителем воздуха с запахом хвои и крепким кофе. Окна слегка запотели от сырости. Вика села вперед, а мы с Лизой устроились сзади. Двери захлопнулись, отрезая шум улицы и холодный ветер. Машина плавно тронулась с места. Первые минут двадцать никто не разговаривал. Я сидела, прислонившись виском к прохладному стеклу, и смотрела наружу. Дворники размеренно скользили по стеклу, размазывая дождевые капли, а за окнами медленно проплывал серый город – мокрые дома, пустые остановки, редкие прохожие под зонтами и блестящие после дождя дороги. Чем дальше мы уезжали, тем пустыннее становился пейзаж. Лес подступал все ближе к трассе – темный, мокрый, густой после дождя. Высокие сосны стояли неподвижно сплошной стеной, а между стволами клубился сероватый туман. Спустя примерно час в машине стало совсем тихо. Усталость постепенно наваливалась тяжелой сонливостью. Дорога укачивала своим однообразием – бесконечный шум шин, редкие повороты, монотонный голос навигатора и серое небо за окном, но расслабиться все равно не получалось. Слишком странным было это чувство – ехать в место, о существовании которого ты узнал всего пару часов назад, и понимать, что именно туда тебя могли увезти. Спустя почти два часа водитель наконец свернул с трассы на узкую разбитую дорогу. Машину тут же затрясло на старом потрескавшемся асфальте. По бокам дороги стеной стоял непривычно тихий лес, а навигатор то и дело зависал. – Почти приехали, – бросил водитель, напряженно вглядываясь вперед. Дождь к этому моменту уже прекратился. Тучи все еще висели над лесом тяжелыми серыми пластами, но воздух стал неподвижным и сырым. Из открытого окна тянуло мокрой хвоей, землей и запахом старого леса после дождя. Наконец впереди показались ржавые и перекошенные ворота, почти полностью утонувшие в зарослях. За ними темнела старая территория лагеря – скрытая деревьями, мокрая, заброшенная и пугающе тихая. Машина остановилась у обочины. Я первой открыла дверь и вышла наружу. Под ногами захлюпала мокрая земля. Воздух оказался холоднее, чем я ожидала. После долгой поездки лесная тишина казалась давящей. Лиза и Вика вышли следом. Мы молча остановились перед ржавыми воротами, глядя на темную глубину заброшенного лагеря, над которым неподвижно висело тяжелое серое небо. Мы вошли на территорию лагеря через приоткрытые ворота, что жалобно заскрипели от малейшего прикосновения. Дорога впереди заросла высокой мокрой травой. Асфальт почти исчез под мхом, трещинами и опавшими ветками. Лагерь возникал из деревьев постепенно. Сначала показались углы старых корпусов, потом длинные кирпичные стены, а затем – странные фигуры, выползавшие прямо из зданий. Я невольно замедлила шаг. Вся территория выглядела так, словно кто-то попытался превратить обычный советский пионерский лагерь в сюрреалистическую сказку, а потом внезапно бросил это место умирать. Из стен вырастали огромные морские существа. Каменные осьминоги расползались щупальцами по кирпичу, гигантские рыбы с выпуклыми глазами застыли в движении, а странные скульптуры, покрытые трещинами и потемневшие от времени, выглядели живыми тусклом свете. – Господи... – выдохнула Лиза, оглядываясь по сторонам. – Что это вообще за место?.. Никто не ответил, даже Вика выглядела растерянной. Мы медленно шли дальше по пустой территории. Под ногами хрустело стекло, мокрые листья липли к подошвам, а где-то наверху тихо скрипел металлический лист, раскачиваемый ветром. Главный корпус оказался огромным. Длинное двухэтажное здание тянулось вдоль заросшего двора, а у входа возвышалась странная бетонная композиция – застывший кусок подводного мира. Из камня вырастали изогнутые формы, напоминающие кораллы, морских змей и водоросли. Некоторые фигуры покрыты граффити, другие – почернели от времени и дождей. На одной из стен тянулось огромное щупальце осьминога. Его выцветшие глаза смотрели пусто и жутко. – Мне здесь не нравится, – оповестила Вика, плотнее запахивая кофту. Я молча кивнула. В этом месте действительно было что-то неправильное. Не просто заброшенность – к ней мы давно привыкли. А ощущение, что лагерь медленно гнил не только снаружи, но и изнутри, сохраняя в себе что-то темное и тяжелое. Мы поднялись по потрескавшимся ступеням и вошли внутрь корпуса. Полутемный коридор встретил нас запахом сырости и плесени. С потолка свисали оборванные провода, штукатурка осыпалась хлопьями, а под ногами валялись куски стекла и старые доски. Но даже внутри стены были покрыты странными рельефами. На одной из них огромные красные цветы распускались прямо из облупившейся штукатурки. Их лепестки, когда-то яркие, теперь потемнели и потрескались, но все равно выглядели пугающе живыми в свете фонариков. – Такое чувство, что это место кто-то придумал в бреду, – пробормотала я. Луч фонаря скользнул дальше по стенам. В актовом зале под потолком тянулись длинные извивающиеся формы, похожие на змей или корни. Между ними висели деревянные фигуры людей с вытянутыми лицами и тонкими руками. Одна половина из них сгнила, другая – почернела от времени. Когда ветер проникал через разбитые окна, конструкции тихо покачивались. От этого движения по коже пробегал холод. Мы долго бродили по пустым зданиям, заглядывая в кабинеты, спальни и старые игровые. В некоторых местах природа уже почти полностью захватила лагерь – через трещины в полу росла трава, ветки деревьев пробивались сквозь окна, а стены покрывал влажный мох. Каждый новый поворот открывал что-то еще более странное. Огромная рыба, вросшая в стену здания. Красноватые морские раковины в пустой комнате. Бетонные волны, уходящие вдоль лестниц. – Кто вообще решил, что детям будет весело среди этого?.. – нервно усмехнулась Вика. Ее голос прозвучал слишком громко в пустом здании. Эхо разнесло слова по коридору, и снова наступила тишина. Мы вышли во двор с другой стороны корпуса. Там стояла высокая бетонная конструкция, похожая на дерево или гигантский коралл, а рядом на стене распласталась огромная рыба с выцветшей голубоватой чешуей. Небо над лагерем оставалось серым и тяжелым, но дождь окончательно прекратился. Между облаками местами пробивался тусклый свет, делая мокрые стены еще бледнее. Я остановилась посреди заросшей дорожки и оглянулась вокруг. Лагерь был абсолютно пуст. Ни голосов, ни шагов. Только ветер медленно качал мокрые ветви деревьев, а где-то в глубине зданий время от времени раздавался глухой скрип, будто старые стены все еще жили своей собственной жизнью. Мы бродили по лагерю уже больше часа. За это время серое небо стало чуть светлее, но место вокруг по-прежнему казалось мертвым и чужим. Мы обошли несколько корпусов, заглянули в старую столовую, прошли через полуразрушенный актовый зал и даже нашли заросшую спортивную площадку, где из потрескавшегося асфальта росли тонкие березки. Но ничего – ни следов лаборатории, ни людей, ни хотя бы намека на то, что сюда вообще кто-то приезжал в последние годы. Только пустые здания, странные скульптуры и это давящее ощущение чужого взгляда из темных окон. Мы вышли к краю территории лагеря, где корпуса постепенно растворялись среди деревьев. Здесь лес подступал вплотную – густой, сырой, тихий после дождя. Мокрые ветки нависали над узкой дорожкой, а под ногами чавкала размокшая земля. Вика раздраженно поправила капюшон и осмотрелась по сторонам. – По-моему, нас просто отправили черт знает куда, – пробормотала она. – Здесь даже намека ни на что нет. Лиза молча шла рядом, глядя в сторону старого забора, почти скрытого кустами. Я уже собиралась ответить, когда краем глаза заметила движение между деревьями, далеко впереди. Я резко остановилась. Среди серых стволов мелькнул силуэт человека – высокий парень в темной одежде. Он стоял неподвижно между деревьями, наполовину скрытый тенью и мокрыми ветками. Лица почти не разглядеть, только бледное пятно среди полумрака леса, но внутри у меня все сжалось, потому что я узнала его раньше, чем успела осознать это. Парень тоже заметил нас. На короткое мгновение наши взгляды встретились сквозь расстояние и серую лесную дымку, а потом он резко отступил назад и сразу же исчез между деревьями. – Эй! – крикнула Лиза. Ответа не было.тЛес снова замер. Мы еще несколько минут стояли неподвижно, всматриваясь в темноту между деревьями, надеясь, что силуэт снова появится, но там уже никого не было. Я выдохнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Это был... – начала я. – Леша?.. – закончила Лиза, напряженно глядя в ту сторону, где исчез парень. Вика резко повернулась ко мне. – Ты же говорила, что он в психушке, – тревожно напомнила она. Я нервно провела ладонью по влажным волосам. – Но так и было, – хрипло отозвалась я. – Он действительно там был. Повисла тяжелая тишина. Лес вокруг стал казаться еще темнее. Вика первой отвела взгляд от деревьев и коротко выругалась себе под нос. – Нужно прямо сейчас съездить туда и узнать наверняка, – сказала она. – Все равно мы уже час тут бродим, а лабораторией и не пахнет. Я кивнула, продолжая смотреть туда, где исчез силуэт. – Нужно, – согласилась я. – Но по дороге заедем в ещё одно место. Лиза нахмурилась. – Куда? Я отвела взгляд от леса и медленно посмотрела на них. Внутри снова появилось то неприятное чувство, будто все происходящее начинает складываться в одну пугающую картину. – Есть кое-что, что я давно хотела проверить, – ответила я и достала телефон, чтобы снова вызвать такси.

✧✧✧

Дорога обратно прошла в полном молчании. После лагеря внутри у всех осталось вязкое напряжение. Даже Лиза больше не пыталась шутить, а Вика всю дорогу сидела, уткнувшись взглядом в окно, где за стеклом медленно тянулись мокрые трассы, лесополосы и редкие серые поселки. Небо к вечеру стало светлее, но солнце так и не появилось. Мир вокруг выглядел выцветшим, будто дождь смыл с него все краски. Когда такси наконец свернуло во двор старой пятиэтажки, я первой подняла взгляд. Дом был типичным – серый, обшарпанный, с облупившейся краской на подъездах и ржавыми трубами вдоль стен. Во дворе стояли мокрые после дождя машины, а под деревьями темнели лужи, в которых отражалось мутное небо. Мы вышли из машины и направились к подъезду. Тяжелая металлическая дверь открылась с привычным скрипом. На стенах тянулись выцветшие надписи, почтовые ящики исцарапаны ключами, а лампочка под потолком мигала тусклым желтоватым светом. – Очень атмосферно, – скептически прокомментировала Вика, поднимаясь следом за мной по лестнице. Ее голос глухо разнесся по подъезду эхом. Лифт, конечно, не работал. Мы пешком поднялись на нужный этаж. Чем выше мы поднимались, тем сильнее я ощущала странное волнение, хотя с этим парнем мы виделись не так давно. С самого детства мы общались постоянно – жили в соседних дворах, вместе таскались по заброшенным стройкам, сидели ночами за компьютером и вечно влипали в какие-нибудь сомнительные истории. Потом жизнь постепенно развела нас в разные стороны. Он ушел в айти, почти перестал выходить из дома и теперь, кажется, существовал где-то между мониторами, кодом и бесконечными кружками кофе. Но именно ему я доверяла настолько, чтобы отдать чип Вульфа. Именно он поставил на него защиту и пароль, чтобы никто, кроме нас, не смог открыть файлы. Мы остановились у нужной двери. Я несколько секунд молча смотрела на темное дерево с облупившимся номером квартиры, а потом постучала. За дверью почти сразу послышались шаги. Щелкнул замок. Дверь открылась. На пороге стоял он. Тёмные каштановые волосы мягкими волнами спадали на лоб. Высокие скулы придавали облику лёгкую строгость, а светлая кожа с едва заметной россыпью веснушек делала образ живым и по-мальчишески мягким. Казалось, он ещё не до конца избавился от подростковой хрупкости – в изгибе губ, в линии подбородка, в этом спокойном, немного задумчивом взгляде. Глаза у него светлые, серо-зелёные, холодные на первый взгляд, но не пустые. Он смотрел на меня с удивлением, явно не ожидая увидеть нас троих на своем пороге, а потом уголок его губ чуть дернулся в знакомой усмешке. – Ну привет, – сказал он. – Судя по вашим лицам, у нас опять проблемы. – Знал бы ты, Дима, насколько ты прав, – вздохнула я, перешагивая порог. – Это Лиза и Вика. – Приятно познакомиться, – улыбнулся он, оглядывая их, и кивнул головой. – Дмитрий. – Взаимно, – отозвалась Лиза, скидывая обувь. – Сразу предупреждаю, у меня тут творческий беспорядок, – бросил Дима через плечо. – Это уже звучит как угроза, – пробормотала Вика. Он только хмыкнул. Мы прошли по узкому коридору, заставленному коробками, какими-то деталями и стопками книг по программированию, и вошли в его комнату. Лиза тихо присвистнула. Комната действительно выглядела так, будто в ней одновременно жили айтишник, инженер и человек, одержимый техникой. Вдоль стены тянулся огромный стол с двумя мониторами, клавиатурами и спутанными клубками проводов. На полу стояли системные блоки с прозрачными стенками, внутри которых мерцали холодные огоньки вентиляторов. Рядом валялись отвертки, жесткие диски, наушники, флешки и какие-то платы, происхождение которых я даже не пыталась угадать. Подоконник заставлен кружками из-под кофе и энергетиков. На одной из стен висела старая карта метро, рядом – полки с книгами и фигурками из игр и фильмов. Дима быстро убрал с кресла толстовку и какие-то провода, освобождая место перед компьютером, а потом сел, привычным движением подтягивая клавиатуру ближе. Я подошла к нему и остановилась рядом с ним, скрестив руки на груди. Экран медленно оживал холодным беловатым светом. Дима сразу изменился, стоило ему оказаться за компьютером – движения стали быстрее, взгляд сосредоточеннее, а привычная ироничная расслабленность исчезла. Лиза и Вика тем временем устроились на старом темно-сером диване у стены. Пружины тихо скрипнули под их весом. Лиза устало откинулась на спинку, явно вымотанная за этот бесконечный день, а вот Вика, наоборот, заметно оживилась. Она с нескрываемым интересом разглядывала комнату, переводя взгляд с мигающих системников на мониторы, потом на самого Диму. Он этого будто не замечал. Или делал вид, что не замечает. Вика прищурилась, наблюдая, как он быстро печатает что-то на клавиатуре. – У тебя тут складывается ощущение, будто сейчас либо хакнут Пентагон, либо соберут бомбу, – заметила она. – Иногда и то, и другое одновременно, – совершенно серьезно ответил Дима, не отрывая взгляда от экрана. Лиза тихо рассмеялась. Вика тоже невольно усмехнулась, продолжая рассматривать его с любопытством. Наверное, Дима действительно выглядел немного необычно со стороны – растрепанный, сосредоточенный, в свете мониторов, среди бесконечных проводов и техники, словно человек, который давно существует больше в цифровом мире, чем в реальном. Он наконец поднял взгляд на меня. – Ладно, – сказал он уже серьезнее. – Рассказывайте, что у вас там за конец света на этот раз. Я шумно выдохнула и спросила: – Можно как-то отследить чип Вульфа? Дима не ответил. Он нахмурился и придвинулся к монитору и быстро начал печатать что-то на клавиатуре. На экране одна за другой открывались какие-то таблицы, логи, черные окна с бегущими строками. В комнате стало тихо. Даже Вика перестала рассматривать полки и теперь внимательно следила за происходящим с дивана. Лиза сидела рядом, обхватив руками колени, и устало смотрела на монитор через полумрак комнаты. Дима щелкнул мышкой еще несколько раз, потом неожиданно замер и медленно повернулся ко мне вместе с креслом. – Чип последний раз активировали в «Сказке», – ответил он уже без привычной иронии. – Когда? – Совсем недавно. Судя по логам – вчера вечером. В комнате повисла тишина. Где-то внутри системного блока тихо загудел вентилятор. – Они пытались войти в систему, – продолжил Дима. – Но пароль не подошел, ткк что внутрь никто не попал. Я опустила взгляд на экран. Перед глазами снова вспыхнул тот заброшенный лагерь – мокрые стены, пустые корпуса и силуэт между деревьями. Значит, кто-то действительно был там, и этот кто-то пытался активировать чип. – А где он сейчас? – спросила Лиза с дивана. Дима покачал головой. – Неизвестно. После последнего подключения сигнал исчез. Возможно, чип снова отключили или увезли. Вика негромко выругалась себе под нос. Я провела ладонью по лицу, чувствуя нарастающее напряжение. – А ты сможешь отслеживать его активность? – спросила я. Дима снова повернулся к компьютеру и быстро открыл еще одно окно. – Смогу, – бросил он. – Я поставлю отслеживание по идентификатору. Если чип снова активируют или попытаются вскрыть систему, я сразу увижу, – он ненадолго замолчал, быстро печатая что-то еще. – И сообщу тебе его местоположение, если сигнал появится. Я молча кивнула. После разговора о чипе напряжение в комнате ненадолго повисло тяжелой паузой. Я отошла в сторону, пытаясь собрать мысли воедино, а Дима начал что-то настраивать в системе отслеживания. Клавиатура тихо щелкала под его пальцами, на экране мелькали строчки кода, а холодный свет мониторов делал комнату еще более уютной и странно отрезанной от остального мира. Вика тем временем продолжала рассматривать его логово. И чем дольше она смотрела по сторонам, тем заметнее становилось ее любопытство. – У тебя тут техники больше, чем в некоторых компьютерных клубах, – заметила она, поднимаясь с дивана. Дима коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана. – Это я ещё половину убрал. – Боюсь представить, как выглядело до уборки. – Как место преступления. Лиза тихо фыркнула со своего места. Вика подошла ближе к столу, осторожно переступая через провода на полу. Она наклонилась к одному из системников с прозрачной боковой стенкой, внутри которого мягко мерцали вентиляторы. – Красиво, – неожиданно сказала она. – Хотя я вообще не понимаю, зачем компьютеру светиться всеми цветами радуги. – Чтобы он работал быстрее, очевидно, – совершенно серьезным тоном ответил Дима. Вика посмотрела на него с подозрением. – Ты сейчас издеваешься? – Немного. Уголок ее губ дрогнул в улыбке. Я невольно заметила, что Дима впервые за весь вечер начал смотреть на кого-то дольше, чем на монитор. Обычно он разговаривал с людьми так, будто параллельно продолжал думать о чем-то другом, но сейчас явно начал втягиваться в разговор. – И чем ты вообще занимаешься? – спросила Вика, проводя пальцем по краю стола. – Ну, кроме спасения мира с помощью трехсот мониторов. – Пишу системы безопасности, – ответил он. – Иногда ломаю чужие системы безопасности. Иногда чиню то, что сломал. – Очень успокаивающее описание профессии. – А ты кем работаешь? – Я только закончила школу. Дима наконец полностью повернулся к ней на кресле. – Серьезно? – А что, не похоже? Он окинул ее быстрым взглядом – чуть внимательнее, чем раньше. – Вообще-то похоже. – Это сейчас был комплимент? – Констатация факта. Вика усмехнулась и прислонилась бедром к столу рядом с монитором. – И как выглядит твой обычный день? – спросила она. – Ты сидишь тут в темноте, пьешь литрами кофе и взламываешь правительственные серверы? – Нет, – спокойно ответил Дима. – Иногда я еще выхожу потрогать траву. – Не верю. – Я тоже. Лиза рассмеялась уже громче. Атмосфера в комнате заметно изменилась. Тревога последних часов все еще никуда не исчезла, но теперь между ней начали проскальзывать редкие моменты нормальности. Вика тем временем продолжала разглядывать комнату. – А это что? – спросила она, указывая на странную плату рядом с клавиатурой. – Мертвый жесткий диск. – Почему он выглядит так, будто пережил войну? – Потому что и правда пережил. – Ты пугаешь меня все сильнее. – Это мой главный талант. Она снова улыбнулась – уже совершенно открыто. И Дима неожиданно улыбнулся в ответ. Не своей привычной короткой усмешкой, а по-настоящему – немного устало, но тепло. Из-за этого он вдруг перестал казаться просто замкнутым айтишником среди проводов и экранов. Я поймала взгляд Лизы. Она тоже заметила. И судя по ее едва заметной улыбке, подумала о том же самом – казалось, они действительно понравились друг другу. Разговор постепенно стал тише. За окном окончательно стемнело, и теперь комната освещалась исключительно светом мониторов и настольной лампы. По стеклу ползли редкие капли дождя, а техника вокруг продолжала негромко гудеть, создавая ощущение изолированного мира. Дима закончил настраивать отслеживание и откинулся на спинку кресла. – Все, – выдохнул он. – Если чип где-нибудь всплывет, я сразу узнаю. – Спасибо, – ответила я. Он только коротко кивнул, будто для него это не было чем-то особенным. Вика тем временем все еще стояла рядом со столом. Она крутила в руках телефон, о чем-то размышляя, а потом наконец посмотрела на Диму. – Слушай... – начала она небрежным тоном. – Если вдруг мне понадобится консультация по выживанию среди проводов и странных программ... Дима поднял на нее взгляд. – То есть ты хочешь сказать «дай свой номер», но очень сложным способом? Вика усмехнулась. – Возможно. Дима взял телефон со стола и быстро разблокировал экран. – Ладно, – отозвался он. – Записывай. Вика быстро что-то напечатала, а потом вернула ему смартфон. На секунду их пальцы соприкоснулись, и оба почему-то одновременно отвели взгляд, словно заметили это слишком явно. – Надеюсь, ты не будешь писать мне в три ночи с вопросом, почему компьютер не включается, – произнёс Дима. – Нет, – невозмутимо ответила Вика. – Только если он загорится. – Тогда уже поздно будет консультировать. Она тихо рассмеялась, и это был первый раз за весь день, когда ее смех прозвучал по-настоящему легко. Я невольно улыбнулась, наблюдая за ними. На фоне всего происходящего – лагеря, чипа, похищения и постоянного напряжения – эта внезапная симпатия между ними казалась чем-то нереальным. Но именно поэтому, наверное, таким важным. Я подошла ближе к столу и слегка коснулась плеча Димы. – Правда, спасибо тебе, – сказала я уже серьезнее. – Если бы не ты... Он сразу отмахнулся. – Да ладно. Ты же знаешь, я люблю проблемы. Особенно чужие. – Очень благородно. – И очень бесплатно, заметь. Я слабо усмехнулась и перевела взгляд на Лизу и Вику. – Нам пора. При этих словах тревога снова вернулась. Тяжелая, холодная, напоминающая, что сегодняшний день еще не закончился, потому что впереди нас ждал следующий пункт – психиатрическая клиника, где должен был находиться Леша. И после того, что мы увидели в лесу, я уже не была уверена ни в чем.

✧✧✧

К психиатрической клинике мы подъехали уже поздним вечером. Город за окнами такси постепенно пустел. После дождя улицы блестели в свете фонарей, редкие машины с шипением проезжали по мокрому асфальту, а небо над городом оставалось тяжелым и черным, без единого просвета. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее внутри нарастало неприятное напряжение. Я смотрела в окно, машинально сжимая рукав толстовки пальцами. В голове снова и снова всплывал тот силуэт между деревьями. Леша. Или человек, слишком похожий на него. Такси свернуло к высокому серому зданию, окруженному металлическим забором. Психиатрическая клиника выглядела мрачно даже в темноте – длинные корпуса с редкими светящимися окнами, мокрые дорожки, пустая парковка и тусклые фонари, от которых свет казался болезненно бледным. – Уютненько, – пробормотала Лиза, глядя на здание, но даже она сейчас говорила без привычной насмешки. Мы вышли из машины. Автоматические двери клиники открылись с тихим шипением. Внутри пахло лекарствами, антисептиком и чем-то стерильно-чистым, от чего сразу становилось не по себе. Свет был слишком ярким после темной улицы, белые стены казались бесконечно пустыми, а в коридорах стояла та особенная больничная тишина, в которой любой звук становится громче обычного. За стойкой регистрации сидела уставшая женщина в очках. Я коротко объяснила, кто я и к кому приехала. Она долго что-то проверяла в компьютере, потом куда-то позвонила и наконец подняла взгляд. – Вас проводят, – деревянно сообщтла она. Я обернулась к Лизе и Вике. – Вам придется остаться здесь. Лиза нахмурилась. – Одна пойдешь? – Так будет лучше. Вика кивнула, хотя было видно, что идея ей не нравится. – Если что – звони, – произнесла она. Я коротко кивнула в ответ. Через пару минут появился мужчина в белом халате – высокий, худой, лет сорока пяти, с усталым взглядом. – Вы по поводу Алексея Барышникова? – уточнил он. – Да. – Идемте. Я пошла за ним по длинному коридору. Шаги глухо отдавались от светлого кафеля. За закрытыми дверями иногда слышались приглушенные голоса, где-то звякнул металл, а в одной из палат кто-то тихо смеялся – слишком странно и неестественно для обычного смеха. От этого по коже пробежал холод. – Его состояние все еще нестабильно, – спокойно говорил врач, пока мы шли. – Улучшения есть, но медленные. У пациента выраженные проблемы с восприятием реальности и эпизоды параноидального поведения. Я почти не слушала. В голове звучала только одна мысль: если Леша здесь, тогда кого мы видели в лесу? Мы остановились у тяжелой двери. Врач открыл небольшое окошко и кивнул внутрь. Я осторожно подошла ближе. Леша действительно был там. Он сидел у окна в глубине палаты, слегка сутулясь, и смотрел куда-то в темноту за стеклом. Бледный, осунувшийся. Волосы стали длиннее, чем раньше, а взгляд выглядел пустым и потерянным. Это действительно был он. И он явно не тот человек, что несколько часов назад стоял среди деревьев заброшенного лагеря. – Он не покидал клинику, – спокойно сказал врач рядом со мной, словно угадав мои мысли. – Это исключено. Я медленно повернулась к нему. – Точно? – Абсолютно. Палата находится под наблюдением, персонал подтверждает его присутствие. Сегодня он вообще почти не выходил отсюда. Я снова посмотрела через стекло. Леша даже не заметил нас. Он продолжал неподвижно сидеть у окна, полностью растворившись в собственных мыслях. – Ему пока нельзя покидать учреждение, – продолжил врач тише. – И, честно говоря, он все еще находится в нестабильном состоянии. Я молча кивнула, чувствуя, как внутри становится только тревожнее, потому что теперь вопросов стало еще больше. Домой мы вернулись уже глубокой ночью. Город за окнами машины почти вымер. Редкие фонари растягивались длинными золотистыми полосами по мокрому асфальту, светофоры лениво мигали на пустых перекрестках, а дождь наконец окончательно закончился, оставив после себя только холодную сырость и тяжелый запах мокрого лета. Все трое были вымотаны. За один день произошло слишком много – лагерь, силуэт в лесу, разговор с Димой, психиатрическая клиника. Мысли путались, цепляясь друг за друга, а внутри оставалось ощущение, что настоящие ответы все еще где-то совсем рядом, но постоянно ускользают. Когда мы вошли в дом, внутри было темно и тихо. Только на втором этаже слышался едва различимый скрип половиц – видимо, Виктор уже вернулся. Лиза первой сбросила кроссовки у входа и устало провела ладонью по лицу. – Я сейчас умру, – вздохнула она. – Или хотя бы уйду в душ минут на сорок. – Поддерживаю вторую часть плана, – отозвалась Вика. Лиза махнула рукой и поднялась наверх. Через пару минут послышался шум воды. Мы с Викой остались вдвоем на кухне. В доме наконец стало спокойно. После бесконечного шума дорог, разговоров и тревоги эта тишина ощущалась непривычно. За окнами темнел мокрый сад, редкие капли срывались с веток деревьев, а в воздухе все еще чувствовался запах дождя. Вика молча поставила чайник. Она выглядела уставшей. Собранность, которая держала ее весь день, постепенно трескалась. Волосы растрепались, под глазами появились темные тени, а движения стали медленнее. Я несколько минут смотрела на нее, не зная, как начать разговор. Внутри всё неприятно сжималось. Наверное, за весь день именно этого момента я боялась больше всего. Вика заметила мой взгляд. – Что? – спросила она, доставая кружки. Я отвела глаза. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Она нахмурилась и оперлась бедром о столешницу, продолжая внимательно смотреть на меня. Я шумно выдохнула. – Пока тебя не было... мы с Вадимом переспали. Тишина наступила мгновенно. Я почувствовала, как напряглись плечи. Заранее ожидала злости, обиды. Хотя бы резкого вопроса. Поэтому сразу продолжила, пытаясь объяснить: – Это произошло после того, как ты его бросила... и меня тогда тоже бросил Виктор. Мы оба были слишком пьяны, и... Вика неожиданно перебила меня коротким вздохом, а потом просто пожала плечами. – Этого и стоило ожидать, – спокойно сказала она. Я замолчала, растерянно глядя на нее. Вика отвела взгляд к окну и устало потерла переносицу. – Серьезно, – добавила она. – Я же не глупая. Вы оба тогда были в таком состоянии, что это казалось неизбежно. Она говорила ровно, но в голосе все равно проскользнула усталость. Не обида даже – скорее принятие чего-то, что уже давно перестало быть самым страшным на фоне всего остального. Чайник тихо щелкнул. Вика машинально залила кипяток в кружки и только потом снова посмотрела на меня. – Между вами что-то осталось? – спросила она напрямую. – Нет, – сразу ответила я. – Это ничего не изменило. Она несколько секунд молчала, проверяя, верю ли я сама своим словам. – Ну и ладно тогда. Я смотрела на нее и понимала, что ожидала совершенно другой реакции. Но вместо этого между нами осталась только тихая ночная кухня, усталость после бесконечного дня и ощущение, что все мы слишком измучены происходящим, чтобы цепляться за старые обиды. Вика медленно размешивала чай, хотя сахар туда так и не положила. Ложка тихо звенела о стенки кружки, нарушая тишину кухни короткими металлическими звуками. Я сидела напротив, обхватив ладонями остывающий кофе, и все еще не могла до конца понять ее спокойствие. Любой другой на ее месте, наверное, уже устроил бы скандал, но Вика не выглядела злой. Она ненадолго задумалась, глядя в темное окно, где отражался теплый кухонный свет, а потом тихо произнесла: – Я всегда замечала, как Вадим на тебя смотрит. Я подняла взгляд. Вика усмехнулась уголком губ – без насмешки, но с какой-то горькой усталостью. – Он любит меня, это правда, – продолжила она спокойно. – По-своему, местами больно и криво, но любит. А ты для него... как поломка в системе. В кухне снова стало тихо. Где-то наверху хлопнула дверь ванной. Вика поставила кружку на стол и наконец посмотрела прямо на меня. – Ты слишком сильно выбиваешься из того, к чему он привык. Такие люди, как Вадим, всю жизнь пытаются все контролировать – себя, других, ситуацию вокруг. Они собирают людей рядом с собой, как коллекцию: полезных, красивых, сильных, опасных... Но ты для него другая, – она нахмурилась, подбирая слова. – Ты человек, который прошел слишком длинный путь, чтобы вообще остаться в живых. От этих слов внутри что-то неприятно дрогнуло. Я молчала. Вика тоже ненадолго замолчала, водя пальцем по теплому краю кружки. – И его это цепляет, – добавила она. – К тому же он чувствует вину за то, что сам несколько раз чуть тебя не убил. Я невольно отвела взгляд. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний – оружие, кровь, напряжение, чужой холодный взгляд. – Он не хотел этого, – тихо сказала Вика. Я горько усмехнулась: – Звучит так себе как оправдание. – Я не оправдываю его. Просто объясняю. Тогда этого хотел Вульф, а для Вадима он долгое время был превыше всего. Ты не представляешь, насколько сильно он умеет привязываться к людям, которых считает... важными. А Вульф для него был центром мира. Человеком, ради которого он ломал себя снова и снова. Наверное, поэтому ему так сложно сейчас. Потому что впервые за долгое время эти вещи внутри него начали конфликтовать. – Какие вещи? Вика перевела на меня взгляд. – Преданность и совесть. Мы обе замолчали, и в этот момент я вдруг поняла, что Вика, возможно, понимает Вадима намного глубже, чем он сам себя. После разговора с Викой внутри меня наконец стало чуть тише. Не спокойнее даже, просто... менее больно. Мы еще несколько минут сидели на кухне, потом наверху послышались шаги Лизы, хлопнула дверь ванной, и дом снова наполнился обычными ночными звуками. Я неспеша поднялась из-за стола. – Пойду спать. Вика согласно кивнула, обхватив ладонями кружку. – Иди. Ты сегодня выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. – Всего один? Очень оптимистично. Она слабо усмехнулась. Когда я зашла в спальню, Виктор лежал на кровати с книгой в руках. Мягкий свет лампы освещал комнату теплым золотистым оттенком. Он поднял взгляд от книги, как только я вошла. – Судя по твоему лицу, день был паршивый. Я криво усмехнулась, закрывая за собой дверь. – Ты даже не представляешь насколько. Он отложил книгу на тумбочку и приподнялся на локте, внимательно глядя на меня. – Нашли что-нибудь? Я стянула толстовку и бросила ее на кресло. – Еще больше проблем. Виктор коротко вздохнул, словно именно этого и ожидал. – Это в твоём стиле. Я подошла ближе к кровати. После всего дня рядом с ним внезапно стало удивительно спокойно. Без необходимости быть настороже и постоянного ощущения угрозы. Просто тепло комнаты, тихий свет лампы и человек, рядом с которым можно наконец перестать держаться из последних сил. – А как прошел твой день? – спросила я, забираясь на кровать. – Отвез Иру домой. Забрал твою машину со штрафстоянки. В сервисе сказали, что жить будет. – Уже неплохо. – А еще я понял, что больше никогда не хочу разговаривать со страховыми агентами. Я фыркнула. Виктор внимательно посмотрел на меня и слегка нахмурился. – Ты устала. Это прозвучало не как вопрос. Я рухнула рядом с ним на кровать, уткнувшись лицом ему в плечо. Матрас мягко прогнулся под весом тела, а знакомое тепло его рук сразу обняло меня. Виктор провел ладонью по моим волосам, пытаясь стереть весь накопившийся за день хаос. Я слышала только тихий шелест страниц, его ровное дыхание и далекий шум ночного ветра за окном. Мир снаружи все еще оставался опасным, запутанным и пугающим. Завтра снова придется искать ответы иразбираться с тем, что оставил после себя Вульф. Но сейчас это казалось таким далеким, потому что впервые за долгое время я наконец чувствовала себя спокойно.