Глава шестнадцатая. Ах, эта свадьба/часть вторая.

Утро перед свадьбой началось непривычно тихо. Я проснулась раньше будильника от мягкого солнечного света, который медленно расползался по спальне через неплотно задернутые шторы. После бесконечных дождей последних недель ясное небо казалось чудом. Воздух был теплым и летним, а где-то за окном уже лениво шумели деревья и пели птицы. Несколько минут я просто лежала, глядя в потолок. Сегодня Володя женился. От этой мысли внутри появилось странное чувство – теплое, немного тревожное и почти нереальное. Я медленно села на кровати, убирая волосы с лица. Дом уже просыпался. Где-то внизу хлопнула дверь кухни, послышались голоса, звон посуды и чей-то смех. Атмосфера была совершенно другой – легкой, суетливой и праздничной. Даже после всех последних событий. Я поднялась и подошла к окну. Утро оказалось удивительно красивым. Солнце золотило мокрые после недавних дождей деревья, воздух был прозрачным и свежим, а небо – ярким и безоблачным. Мне захотелось поверить, что хотя бы один день может пройти спокойно. Потом начались сборы. В ванной пахло парфюмом, лаком для волос и горячим воздухом от фена. На полке стояли косметички, кисти и украшения, а зеркало постепенно запотевало от теплой воды. Я долго стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. Платья висели рядом, слегка покачиваясь от сквозняка из открытого окна. В итоге я остановилась на том, которое казалось одновременно красивым и удобным – достаточно элегантным для свадьбы, но без излишней вычурности. Ткань мягко скользнула по коже, прохладная и легкая. Я застегнула молнию и посмотрела на свое отражение. Странно было видеть себя такой... обычной. Без крови, дождя, оружия, бесконечной усталости и страха. Просто девушкой, собирающейся на свадьбу брата. Я села перед зеркалом и начала краситься. Неспешно, аккуратно, стараясь сделать что-то легкое и естественное. Кисть мягко касалась кожи, ресницы постепенно становились темнее, а на губах появился едва заметный оттенок. С улицы доносился летний шум – проезжающие машины, детские голоса и музыка откуда-то из соседнего двора. Когда я начала укладывать волосы, в комнату ненадолго заглянула Лиза. – Ого, – протянула она, прислоняясь к дверному косяку. – Ты выглядишь слишком мирно для человека, который недавно лазил по заброшенным лагерям. – Спасибо, наверное. Она усмехнулась. – Нет, серьезно. Тебе идет нормальная жизнь. Внутри что-то дрогнуло, потому что нормальная жизнь уже давно казалась чем-то очень далеким. Лиза подошла ближе и поправила выбившуюся прядь моих волос. – Володя сегодня расплачется, вот увидишь. – Он скорее начнет спорить с ведущим свадьбы. – Одно другому не мешает. Я тихо рассмеялась. Когда Лиза ушла, я еще несколько минут сидела перед зеркалом, надевая украшения и поправляя волосы. Солнечный свет ложился на комнату теплыми полосами, где-то внизу снова раздался смех, и дом постепенно наполнялся праздничной суетой. Впервые за долгое время это казалось чем-то по-настоящему живым. Я как раз застегивала серьгу, когда дверь спальни тихо открылась. В комнату вошел Виктор, и я замерла, встретившись с ним взглядом через отражение в зеркале. Он уже был полностью готов к свадьбе. Темный костюм сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и привычную уверенную осанку. Белая рубашка контрастировала с его кожей, а волосы, обычно чуть растрепанные, сейчас были аккуратно уложены, хотя несколько непослушных прядей все равно выбились вперед. Но больше всего меня остановил его взгляд. Виктор смотрел так, будто забыл, зачем вообще сюда вошел. Я медленно опустила руку с серьгой. Солнечный свет мягко ложился на комнату, отражаясь в зеркале трюмо и золотистыми полосами скользя по его плечам. Где-то внизу шумел дом, слышались голоса и смех, но здесь, в спальне, внезапно стало удивительно тихо. Виктор прикрыл за собой дверь и медленно подошел ближе. – Господи, – негромко произнес он, не сводя с меня взгляда. – Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь? Я невольно улыбнулась. – Судя по всему, пугаю? – Намного хуже. Он остановился прямо передо мной. От него пахло парфюмом, свежестью после душа и чем-то теплым, знакомым до боли. Я подняла голову выше, встречая его взгляд. Виктор провел глазами по моему лицу, волосам, платью, и в этом взгляде было столько неподдельного восхищения, что внутри моментально стало тепло. – Ты невероятно красивая, – прошептал он, и я успела только смущенно улыбнуться. – Нет, серьезно, – продолжил он с той легкой хрипотцой в голосе, которая появлялась у него, когда он говорил искренне. – Я сейчас начинаю понимать, почему люди женятся. Я тихо рассмеялась, опуская взгляд. – Осторожнее. Еще немного, и я решу, что ты романтик. – Это клевета. Он подошел еще ближе. Теперь между нами почти не осталось расстояния. Я чувствовала тепло его рук еще до того, как он коснулся меня. Виктор медленно убрал прядь волос мне за ухо, задержав пальцы у шеи чуть дольше. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки. – Ты улыбаешься, – заметил он вдруг. – И что? – Редкое явление в последнее время. Я хотела что-то ответить, но не успела – Виктор наклонился и поцеловал меня так, словно в этот момент вокруг перестало существовать все остальное – шум дома, свадьба, бесконечные проблемы и тревоги последних недель. Я почувствовала, как он осторожно берет меня за талию, притягивая ближе. Край трюмо мягко уперся мне в бедра. Не разрывая поцелуя, Виктор легко усадил меня на край столика, и я невольно выдохнула ему в губы, цепляясь пальцами за лацканы его пиджака. Солнечный свет дрожал на зеркале за его спиной. Где-то внизу кто-то громко хлопнул дверью, но здесь все это звучало приглушенно и далеко. Сейчас существовали только его руки, осторожно скользнувшие по моей талии, его теплое дыхание и это редкое, практически забытое ощущение абсолютного спокойствия рядом с ним. Поцелуй становился все медленнее и теплее, даже ленивым. Я чувствовала, как ладони Виктора осторожно лежат на моей талии, его пальцы едва заметно скользят по ткани платья, а внутри разливается то редкое спокойствие, которого мне так не хватало последние недели. Мне действительно показалось, что весь остальной мир исчез, но ровно до того момента, пока дверь спальни внезапно не открылась. Мы с Виктором одновременно оторвались друг от друга. Я резко повернула голову. На пороге стояла Лиза, и судя по выражению ее лица, последние несколько секунд она очень сильно жалела о том, что решила войти без стука. – Ой, – только и выдала она, моментально замирая на месте. Повисла короткая тишина. Виктор медленно выдохнул через нос и прикрыл глаза, явно сдерживая смех. Я почувствовала, как у меня начинают гореть щеки. Лиза тут же подняла руки в капитулирующем жесте. – Простите, – быстро сказала она, отворачиваясь куда-то в сторону стены, словно это могло исправить ситуацию. – Я вообще ничего не видела. Абсолютно. Я слепая. Я не выдержала и рассмеялась первой. Виктор тихо хмыкнул мне куда-то в висок, все еще стоя слишком близко. – Очень вовремя, Лиза, – с усмешкой сказал он. – Я стараюсь. Она наконец рискнула снова посмотреть на нас и тут же закатила глаза. – Нет, серьезно, голубки, нам пора ехать. Машина уже приехала, а если мы опоздаем на свадьбу Володи, он нас убьет. – Он женится, ему сегодня нельзя убивать людей, – заметила я. – Тогда Мария убьет. Напряжение окончательно растворилось. Виктор нехотя отступил на шаг, а потом, прежде чем я успела слезть с трюмо, коротко поцеловал меня еще раз – быстро и дразняще. – Потом продолжим, – тихо сказал он. – Мечтай. – Уже. Лиза демонстративно застонала. – Господи, пожалуйста, идемте отсюда. Я наконец спрыгнула с края трюмо, поправляя платье и волосы, а потом мы вместе вышли из комнаты и спустились вниз. У входа нас уже ждала машина, которая должна была отвезти нас в загс. Черный автомобиль блестел на солнце, а водитель терпеливо стоял у открытой двери. Я уже собиралась выйти вслед за остальными, когда случайно задержала взгляд на Вике. Красивая, собранная, в светлом платье, с идеально уложенными волосами – и все равно в ее взгляде читалась тихая грусть. Очень мимолетная, почти незаметная, но я слишком хорошо ее знала. Наверное, дело было не только в Вадиме и последних событиях. Иногда чужие свадьбы просто болезненно напоминают о собственных потерях, несбывшихся надеждах и людях, которых ты когда-то любил слишком сильно. Вика заметила, что я смотрю на нее, и между нами повисла тихая пауза среди всего этого шума и праздничной суеты. Я ободряюще улыбнулась ей, и она улыбнулась мне в ответ. Мы вышли из дома все вместе. Воздух был прохладным, свежим, наполненным запахом мокрого асфальта и цветущих деревьев. Где-то вдали лениво шумел город, но здесь, возле дома, всё казалось удивительно тихим, будто сам день замер в ожидании чего-то важного. У ворот уже стояла машина. Виктор открыл передо мной дверь с привычной заботой, и я села первой, поправляя платье и стараясь не помять ткань. Салон встретил мягким запахом кожи, мужского парфюма и едва уловимым ароматом кофе. Виктор устроился рядом со мной. Его плечо почти касалось моего, и даже это лёгкое прикосновение почему-то успокаивало. Он выглядел удивительно красивым в этот день – собранным, серьёзным, но с тем особенным светом в глазах, который появлялся у него только рядом с близкими людьми. Он мельком посмотрел на меня и улыбнулся уголком губ, словно хотел сказать что-то важное, но оставил это между нами без слов. Лиза села сзади рядом со мной, Вика – впереди. Лиза сразу начала поправлять волосы перед зеркальцем, тихо ворча, что из-за влажности локоны опять лежат не так, как нужно. Вика рассмеялась своим мягким, тёплым смехом и осторожно коснулась её плеча. – Ты выглядишь прекрасно, – сказала она спокойно. – Даже слишком прекрасно для обычной свадьбы. – Ну конечно, – фыркнула Лиза, но по её улыбке было видно, что ей приятно. Машина плавно тронулась с места. За окнами медленно поплыли улицы. Мокрые после дождя дороги блестели серебром, прохожие спешили по своим делам, а солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака и ложились на стекло мягкими золотистыми полосами. Внутри же царило странное спокойствие – то самое ощущение, когда понимаешь: впереди будет что-то важное и очень счастливое. Лиза вдруг повернулась к нам, убрав зеркальце. – Вы вообще осознаёте, что Володя сегодня женится? – с искренним удивлением спросила она. – Мне кажется, ещё вчера он бегал по кухне и спорил со всеми подряд. – Он и сейчас спорит со всеми подряд, – усмехнулся Виктор. Я тихо рассмеялась, опуская взгляд. От этих простых разговоров становилось легко, словно мы все на несколько часов забыли обо всём тяжёлом, что происходило раньше. Сегодня был день Володи и Марии. День, в котором хотелось оставить только свет. – Мария сегодня наверняка нервничает, – вздохнула Вика. – Хотя со стороны будет делать вид, что абсолютно спокойна. – А Володя, наоборот, будет изображать спокойствие и паниковать внутри, – добавила я. – Сто процентов, – усмехнулась Лиза. Машину наполнил смех – живой, настоящий, такой редкий в последнее время. Даже Виктор рассмеялся негромко, опустив голову, и я невольно засмотрелась на него. На то, как смягчились его черты лица. Как исчезла привычная напряжённость во взгляде. Он почувствовал мой взгляд и повернулся ко мне. – Что? – тихо спросил он. – Ничего, – улыбнулась я. – Просто ты сегодня выглядишь счастливым. – Может быть, потому что наконец появился повод, – негромко сказал он. И всю оставшуюся дорогу я чувствовала тепло его руки в своей ладони, пока машина везла нас сквозь утренний город к загсу, где уже совсем скоро должны были начаться новая жизнь Володи и Марии. Машина свернула с оживлённой улицы и плавно остановилась у здания загса. Светлое, с высокими окнами и широкими ступенями, оно казалось особенно торжественным в это яркое утро. Над дверями тихо колыхались ленты и цветочные украшения, а из приоткрытых окон доносились приглушённые голоса и обрывки музыки. Едва двигатель заглох, как Лиза первой распахнула дверь машины. – Мы точно опоздали, – нервно выдохнула она, быстро поправляя волосы. – Не драматизируй, – усмехнулся Виктор, хотя сам уже бросил быстрый взгляд на часы. Мы выбрались наружу. Прохладный воздух сразу коснулся кожи, а где-то рядом пахло свежими розами и влажной листвой. Я подняла взгляд на ступени загса и в ту же секунду заметила Макса. Он стоял у самого входа, засунув руки в карманы брюк, и выглядел совсем иначе, чем ещё несколько дней назад. Больничная бледность почти исчезла, лицо снова приобрело живой цвет, а под глазами больше не было той тяжёлой тени усталости. Он заметно похудел, черты лица стали острее, но в его взгляде снова появилась привычная энергия – та самая упрямая, насмешливая искра, по которой все так скучали. Увидев нас, Максим театрально закатил глаза и быстрым шагом спустился по ступеням навстречу. – Вы издеваетесь? – возмущённо бросил он ещё издалека. – Я тут уже десять минут придумываю, как объяснить Володе, почему его свидетели решили сбежать прямо перед свадьбой. – Мы не сбежали, – фыркнула Лиза. – Просто город сегодня против нас. – Конечно, – саркастично кивнул Макс. – А ещё наверняка дождь виноват, пробки, магнитные бури и конец света. Я невольно рассмеялась. Даже его ворчание сейчас звучало как-то по-родному и удивительно спокойно. Вика первой подошла к нему ближе и внимательно посмотрела в лицо. – Ты выглядишь намного лучше, – заметила она. Макс замолчал, будто не ожидал такой искренности, а потом усмехнулся уже мягче. – Ну спасибо, а то в больнице я, видимо, выглядел как оживший труп. – Макс, – укоризненно произнесла я. – Что? Я объективен. Виктор коротко хлопнул его по плечу. – Рад тебя видеть в нормальном состоянии. – А я был не в нормальном? – Ты пытался спорить с медсёстрами под капельницей. – И я до сих пор считаю, что был прав. Но из здания вдруг донёсся чей-то громкий голос: – Где они там?! Макс мгновенно обернулся к дверям, а потом посмотрел на нас с таким выражением лица, словно терпение у него закончилось окончательно. – Всё, хватит стоять. Если мы сейчас не зайдём, Володя лично нас убьёт раньше, чем успеет жениться. Лиза тихо ойкнула и тут же подхватила подол платья, чтобы не наступить на него. Мы быстро поднялись по ступеням вслед за Максом. Каблуки звонко стучали по мокрому камню, двери загса распахнулись перед нами, и нас сразу окутало тепло просторного холла, запах цветов и приглушённый свадебный шум. Где-то впереди уже играла торжественная музыка. Церемония начиналась. Нас быстро провели через просторный холл к высоким белым дверям церемониального зала. За ними уже звучала тихая музыка – плавная и торжественная, сотканная из самого ожидания этого момента. Пока гости занимали места, я успела только глубоко вдохнуть, пытаясь справиться с внезапным волнением. Сердце почему-то билось так, словно замуж выходила я сама. Сотрудница загса негромко объяснила, кто и где должен стоять. Я поправила букет в руках и украдкой взглянула на своё отражение в зеркальной панели двери. Всё казалось немного нереальным: мягкий свет люстр, чужие взволнованные голоса, запах белых лилий и роз, тихий шелест платьев. Рядом появился Макс. В строгом тёмном костюме он выглядел непривычно серьёзным, хотя в глазах всё равно пряталась его привычная ирония. Он поправил воротник рубашки и тихо пробормотал: – Если Володя сейчас упадёт в обморок, я его ловить не буду. Я тихо рассмеялась. – Думаешь, настолько нервничает? – Он пять минут назад спросил меня, можно ли случайно сказать «нет» от волнения. – И что ты ответил? – Что если он это сделает, мама оторвёт ему голову прямо здесь. Я едва сдержала смех, прикрывая рот ладонью. Макс коротко улыбнулся, но потом его взгляд неожиданно стал мягче. – Ты красивая сегодня, – сказал он вдруг. Я удивлённо посмотрела на него. – Спасибо. На мгновение между нами повисла странная тишина, но двери церемониального зала уже начали открываться, и момент растворился в музыке. Нас пригласили внутрь. Зал оказался просторным и светлым. Огромные окна пропускали холодный дневной свет, который смешивался с тёплым сиянием хрустальных люстр. Белые стены были украшены живыми цветами, а в воздухе витал тонкий аромат роз и свечей. Всё выглядело одновременно торжественно и удивительно нежно. Гости поднялись со своих мест. Володя уже стоял впереди рядом с сотрудницей загса. В идеально сидящем чёрном костюме он выглядел взрослее и серьёзнее обычного, но стоило присмотреться внимательнее, и становилось заметно, как он нервничает. Он то сжимал пальцы, то снова расслаблял их, а взгляд постоянно метался к дверям. Я остановилась в паре шагов от него и одобрительно улыбнулась, на что он в ответ с улыбкой кивнул головой. А потом музыка изменилась. Все взгляды одновременно обернулись к входу. Мария вошла в зал медленно, держа Макса под руку. Она была невероятно красивой. Платье мягко струилось по полу белоснежными волнами, тонкая ткань мерцала в свете люстр, а длинная фата едва касалась пола позади неё. Волосы собраны аккуратно и нежно, несколько светлых прядей обрамляли лицо. Но больше всего поражали её глаза – немного взволнованные, сияющие, живые. Я почувствовала, как невольно улыбаюсь, наблюдая за ней. А Володя смотрел на неё так, словно в мире больше никого не существовало. Я осторожно толкнула его локтем. – Дыши хотя бы иногда, – еле слышно пробормотала я. Володя даже не отреагировал. Когда Мария подошла ближе, он протянул ей руку чуть дрожащими пальцами, и она сразу улыбнулась – тепло и мягко, одним взглядом успокаивая его. Я заняла место рядом с Марией, ощущая, как внутри всё странно сжимается от этой красоты момента. Рядом встал Макс. На секунду наши взгляды встретились, и он едва заметно усмехнулся, тоже понимая, насколько всё это волнительно. Сотрудница загса начала говорить торжественные слова о любви, семье, доверии и выборе, который люди делают сердцем. Когда прозвучал главный вопрос, в зале стало так тихо, что, казалось, можно услышать биение чужих сердец. – Согласны ли вы... – Да, – сразу ответил Володя, вызвав тихий смех гостей. Мария рассмеялась тоже, опустив голову. – Я ещё не договорила вопрос, – с улыбкой заметила сотрудница загса. Даже она едва сдерживала смех. Володя провёл рукой по лицу и нервно выдохнул: – Извините. Да. Всё равно да. На этот раз рассмеялись уже все. Напряжение исчезло мгновенно, оставив после себя только тепло и счастье. Когда очередь дошла до Марии, она посмотрела на Володю долгим взглядом, полным такой нежности, что у меня защипало глаза. – Да, – тихо сказала она. И почему-то именно в этот момент я почувствовала, как внутри всё окончательно дрогнуло. Потом были кольца, дрожащие пальцы Володи, едва сдерживаемые слёзы Марии, аплодисменты гостей и слова о том, что теперь они официально стали мужем и женой. А затем Володя осторожно коснулся ладонями лица Марии и поцеловал её под оглушительный шум аплодисментов. Я улыбалась так сильно, что уже болели щёки. Рядом Макс вдруг тихо выдохнул: – Ну всё. Теперь официально пропал человек. Я толкнула его локтем, а он только усмехнулся, не сводя взгляда с счастливых молодожёнов, стоящих в центре залитого светом зала. Аплодисменты ещё долго не стихали под сводами высоких потолков. Казалось, сам воздух дрожал от чужих голосов, смеха и счастья. Мария всё ещё держала Володю за руку, будто боялась отпустить даже на секунду, а он смотрел на неё с такой ошеломлённой радостью, словно до конца не верил, что всё это происходит на самом деле. Сотрудница загса с улыбкой протянула им документы. – Поздравляю вас. Теперь вы официально семья. Мария тихо рассмеялась, вытирая выступившие слёзы кончиками пальцев, а Володя сразу наклонился к ней. – Ты плачешь? – шепнул он с нежностью, которую даже не пытался скрыть. – Немного, – улыбнулась она. – Это твоя вина. – Отлично. Значит, всё идёт по плану. Макс рядом со мной тихо фыркнул: – Не переживай, он сейчас окончательно обнаглеет. Я рассмеялась, наблюдая, как гости один за другим подходят поздравлять молодожёнов. Зал сразу наполнился движением: кто-то обнимал Марию, кто-то крепко жал руку Володе, кто-то пытался одновременно говорить и смеяться сквозь слёзы. Лиза первой бросилась к Марии и осторожно обняла её, стараясь не помять платье. – Ты такая красивая, что это вообще незаконно, – эмоционально произнесла она. Мария рассмеялась сквозь слёзы. – Спасибо. Когда подошла я, Мария сразу крепко обняла меня сама. От неё пахло лёгкими духами, цветами и едва заметным волнением. – Спасибо, что ты рядом, – тихо сказала она мне на ухо. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри снова становится тепло. – Ты сегодня самая счастливая девушка в мире. Она отстранилась и посмотрела на Володю, который в этот момент спорил с кем-то из гостей, пытаясь одновременно удержать букет, документы и бокал шампанского. – Да, – тихо согласилась Мария. – Наверное, так и есть. Володя наконец вырвался из толпы поздравляющих и подошёл к нам. – Я всё слышал, между прочим, – заявил он с важным видом. – Что именно? – невинно спросила Мария. – Про самого счастливого человека. Это вообще-то я. – Не спорю, – усмехнулась она. Он сразу обнял её за талию и прижал к себе так естественно, будто делал это всю жизнь. Тем временем в зале уже открывали шампанское. Послышались хлопки пробок, звон бокалов, чей-то громкий смех. Атмосфера окончательно перестала быть официальной. Люди расслаблялись, начинали говорить громче, двигаться свободнее. Даже строгие сотрудники загса улыбались, наблюдая за этим шумным счастьем. Макс взял с подноса два бокала и один протянул мне. – За то, что мы с тобой теперь семья, – произнёс он. – И постараемся не убить друг друга в будущем, – добавила я. Мы чокнулись бокалами, а потом кто-то громко объявил: – Пора ехать в ресторан! И всё вокруг снова пришло в движение. Гости начали собираться, поправлять одежду, брать подарки и букеты. В холле сразу стало шумно и тесно. Кто-то искал свои машины, кто-то спорил, в какой лимузин садиться, кто-то уже смеялся над будущими тостами. Мы вместе с остальными вышли на улицу. После душного тепла загса прохладный воздух показался особенно свежим. Вдоль тротуара выстроилась целая свадебная колонна машин. Белый длинный лимузин стоял впереди всех, украшенный живыми цветами и тонкими лентами, которые колыхались от ветра. Рядом сигналили другие автомобили гостей – тёмные, блестящие после дождя, с ленточками на зеркалах и свадебными наклейками на стёклах. Мария тихо ахнула, увидев лимузин. – Володя... ты серьёзно? – Конечно, серьёзно, – довольно ответил он. – Я слишком долго ждал этот день, чтобы экономить на пафосе. – Он мечтал об этом больше, чем о самой свадьбе, – сообщил Макс. – Предатель, – тут же отозвался Володя. Фотограф быстро собирал гостей для последних снимков у входа. Нас расставляли на ступенях, просили улыбаться, подходить ближе друг к другу. Лиза постоянно смеялась, Вика пыталась поправить ей волосы, Виктор стоял рядом со мной, положив руку мне на талию, а Макс в какой-то момент специально сделал слишком серьёзное лицо, из-за чего половина людей на фото рассмеялась прямо во время съёмки. После очередной вспышки фотограф наконец махнул рукой: – Всё! Теперь можете ехать праздновать! И свадебная процессия начала рассаживаться по машинам. Володя с Марией сели в лимузин под громкие крики и аплодисменты гостей. Кто-то начал сигналить ещё сильнее, прохожие оборачивались на шум, улыбались, некоторые даже махали руками вслед. Мы с Виктором забралтсь в лимузин вместе с Лизой, Викой и Максом. Двери захлопнулись, музыка с улицы приглушённо зазвучала сквозь стекло. Следом за нами двинулась вся свадебная колонна. Машины одна за другой выехали на мокрые городские улицы, сигналя почти без остановки. Люди на тротуарах оборачивались, улыбались, кто-то доставал телефоны, чтобы снять кортеж. А внутри машин царил шумный, живой хаос: смех, разговоры, звон телефонов, запах цветов и шампанского. И среди этого шума почему-то особенно ясно чувствовалось одно простое, почти забытое ощущение. Счастье. Свадебный кортеж медленно свернул с шумной городской улицы к большому ресторану, утопающему в мягком свете. Здание стояло чуть в стороне от дороги, окружённое гирляндами тёплых огней, которые уже начинали загораться в наступающих сумерках. Огромные окна светились золотом, а у входа переливались отражения фар и фонарей на влажной плитке. Когда машины начали останавливаться одна за другой, улицу снова наполнили сигналы, смех и музыка. Дверцы хлопали почти одновременно, гости выходили наружу с букетами, пакетами подарков и бокалами шампанского, которые кто-то каким-то образом умудрился сохранить ещё со времени загса. Я выбралась из машины вслед за Виктором, и как только Володя вышел первым и помог Марии выбраться наружу, вокруг снова раздались аплодисменты и радостные возгласы. Мария тихо засмеялась, придерживая длинный подол платья, а Володя смотрел на неё с таким видом, словно до сих пор не мог поверить, что всё это происходит именно с ним. – Осторожно, – негромко сказал он, поддерживая её за руку. – Если ты сейчас упадёшь, я тоже упаду. – Очень романтично, – рассмеялась Мария. Макс, проходя мимо нас, театрально закатил глаза. – Всё, началось. Теперь он будет шутить как женатый человек. – А что, есть разница? – спросила Лиза. – Конечно. Теперь у него официальная лицензия. Двери ресторана распахнулись, и нас сразу окутало тепло, музыка и яркий свет. Банкетный зал оказался огромным. Высокие потолки украшали длинные гирлянды из живых цветов и маленьких золотистых лампочек, похожих на россыпь звёзд. На круглых столах мерцали свечи в стеклянных подсвечниках, отражаясь в бокалах и столовых приборах. Повсюду стояли букеты белых и тёмно-бордовых цветов, а в глубине зала находилась небольшая сцена для музыкантов и ведущего. В воздухе смешались запахи цветов, дорогого вина, горячих блюд и сладких десертов. Гости постепенно занимали места, шумно переговариваясь между собой. Где-то уже раздавался смех, звенели бокалы, официанты быстро двигались между столами, а в центре длинного стола сидели Володя и Мария. Позади них сияла большая композиция из белых цветов и тонких огней, из-за чего они казались нереальными на фоне мягкого золотого света. Мы разместились рядом: я с Виктором с одной стороны, напротив – Лиза, Вика и Макс. Всё выглядело удивительно уютно, несмотря на торжественность момента. Мария сразу облегчённо выдохнула, когда наконец села. – Я больше не чувствую ног, – призналась она. – Это потому, что ты слишком красивая сегодня, – серьёзно заявил Володя. – Красота требует жертв. – Тогда почему страдаю я? – Потому что мне страдать нельзя. Я жених. – Логично, – пробормотал Макс, открывая бутылку шампанского. Виктор тихо рассмеялся рядом со мной, а я поймала себя на том, что никак не могу перестать улыбаться. Весь зал был наполнен каким-то живым теплом. Люди разговаривали громче обычного, смеялись искреннее, смотрели друг на друга мягче. Будто на один вечер весь мир действительно стал проще. Музыка заиграла чуть громче, и в центр зала вышел ведущий – высокий мужчина с идеально поставленным голосом и широкой улыбкой. – Добрый вечер! – торжественно произнёс он. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы разделить самый счастливый день в жизни двух замечательных людей! Гости сразу захлопали. Я наклонилась к Виктору и тихо сказала: – Если он заставит меня участвовать в конкурсах, я сбегу через окно. – Поздно, – усмехнулся он. – Ты уже здесь. Первый тост пришлось говорить нам с Максимом. В зале сразу стало тише. Я говорила дрожащим голосом, несколько раз смахивая слёзы, Макс старался держаться серьёзно, но даже у него глаза заметно блестели. Бокалы звенели один за другим. – За молодых! – Горько! Громкий хор голосов прокатился по залу, и Мария смущённо закрыла лицо ладонями. – Они специально это делают, – прошептала она. – Конечно, – довольно ответил Володя и сразу поцеловал её под новый взрыв аплодисментов. Лиза рядом счастливо вздохнула: – Господи, это слишком мило. – Ещё немного, и она сама расплачется, – тихо сказала мне Вика. – Я всё слышала! – возмутилась Лиза. – Я на это и рассчитывала. За столом снова раздался смех. Официанты приносили всё новые блюда, бокалы постоянно наполнялись шампанским и вином, музыка становилась живее. Постепенно вечер переставал быть просто официальным праздником и превращался в настоящий шумный семейный вечер, где все свои. Виктор сидел совсем близко ко мне. Иногда его рука незаметно касалась моей под столом, и от этого почему-то становилось особенно спокойно среди всего этого шума и света. А впереди, в центре зала, сидели Володя и Мария – счастливые, уставшие, окружённые друзьями, смехом и любовью. И весь этот вечер словно существовал только ради них. Праздник постепенно становился всё шумнее. Музыка в зале звучала уже громче, чем в начале вечера, гости смеялись без стеснения, кто-то танцевал между столами, кто-то спорил о тостах, а ведущий безуспешно пытался перекричать общий гул голосов. В воздухе смешались запахи горячих блюд, шампанского, цветов и духов. Огни гирлянд мягко мерцали под потолком, отражаясь в бокалах и глазах людей. Володя в очередной раз пытался отбиться от криков «горько«, Мария смеялась, пряча лицо у него на плече, Лиза снимала происходящее на телефон, а Макс уже спорил с кем-то через весь стол о музыке девяностых. Я как раз сделала глоток шампанского, когда почувствовала лёгкое прикосновение к локтю. Обернувшись, увидела Вику. Она стояла рядом тихая и какая-то непривычно задумчивая. Свет от гирлянд мягко ложился на её лицо, делая взгляд особенно уставшим и рассеянным. – Выйдешь со мной? – негромко спросила она. – Покурить. Я удивлённо моргнула. – Ты же не куришь. Вика едва заметно улыбнулась уголком губ. – Ну вот поэтому мне и нужна ты. В её голосе было что-то странное и необычно серьёзное. Я сразу отставила бокал. – Пойдём. Мы тихо выбрались из-за стола, стараясь не привлекать внимания. Лиза что-то крикнула нам вслед, но музыка заглушила её слова. Виктор проводил меня коротким вопросительным взглядом, и я лишь слегка кивнула ему, показывая, что скоро вернусь. Чем дальше мы отходили от зала, тем тише становилось вокруг. Гул музыки постепенно превращался в далёкий приглушённый шум. Когда двери ресторана закрылись за нами, нас встретил прохладный вечерний воздух. После душного тепла внутри улица казалась холодной. Где-то вдалеке шумели машины, а над городом висело глубокое тёмное небо без звёзд. Я остановилась на крыльце и достала сигареты. Вика осталась стоять рядом, опираясь ладонью на перила. В её руке всё ещё был бокал шампанского, пузырьки медленно поднимались вверх в золотистой жидкости. Она не пила. Просто держала его, задумчиво глядя куда-то в сторону дороги. Я закурила, и между нами повисла тишина. Только ветер слегка шевелил волосы Вики и доносил приглушённые звуки музыки из ресторана. – Красиво там, – тихо сказала она наконец, имея в виду праздник. Я выдохнула дым и кивнула. – Очень. Вика опустила взгляд на бокал. – Странно смотреть на всё это... и понимать, что кто–то действительно может быть настолько счастлив. Я внимательно посмотрела на неё. Теперь я точно поняла: дело было не в сигаретах. – Что случилось? – мягко спросила я. Она не ответила сразу. Несколько секунд Вика молча смотрела перед собой, медленно проводя пальцем по тонкой ножке бокала. Потом тихо выдохнула, собираясь с силами. – Я не знаю, что мне делать с Вадимом. Имя прозвучало так осторожно, словно она боялась даже произносить его вслух. Я прислонилась плечом к колонне рядом и молча ждала продолжения. Вика грустно усмехнулась. – Это ужасно, да? Все празднуют свадьбу, а я думаю совсем не о том. – Это не ужасно. Она подняла на меня взгляд. В глазах у неё было столько усталости и растерянности, что у меня невольно сжалось сердце. – Мне кажется, я схожу с ума рядом с ним, – призналась Вика. – То я уверена, что он меня любит... то кажется, что я ему вообще не нужна. Он может смотреть так, что у меня дыхание сбивается, а потом внезапно становится холодным и отстранённым, будто между нами ничего нет. Я молча слушала, наблюдая, как дрожат её пальцы на бокале. – И самое страшное, – продолжила она, – я всё равно постоянно думаю о нём. Даже когда пытаюсь злиться. Даже когда понимаю, что он делает мне больно, – Вика отвела взгляд в сторону тёмной улицы. – Я устала гадать, нужна ли ему на самом деле. Устала ждать, пока он сам что-то решит. Но и отпустить не могу, – она нервно усмехнулась. – Господи... звучит жалко. – Нет, – спокойно отозвалась я. – Звучишь как человек, который любит. Вика прикрыла глаза. Где-то внутри ресторана снова громко закричали «горько», и до нас донёсся взрыв смеха. На фоне этого чужого счастья её тихий голос звучал особенно хрупко. – Что мне делать? – наконец спросила она, посмотрев на меня так, будто ответ действительно мог что-то изменить. – Серьёзно. Что бы ты сделала на моём месте? Я медленно затянулась сигаретой, глядя на огни вечерней улицы, а потом перевела взгляд на Вику – растерянную, красивую, уставшую от собственных чувств – и выдохнула дым в холодный воздух. Она терпеливо ждала ответа, хотя по её взгляду было видно – она боится его услышать. Я повернулась к ней чуть сильнее, прислоняясь плечом к холодной колонне. – Мужчины почему-то считают, что страдать молча – это очень героично, – произнесла я. Вика невольно улыбнулась: – Особенно Вадим. – Особенно Вадим. Я затушила сигарету о край пепельницы у входа и посмотрела на двери ресторана, за которыми продолжался шумный счастливый вечер. – Знаешь, – начала я, – иногда люди просто боятся быть уязвимыми, – я снова посмотрела на неё. – Но это не всегда значит, что чувств нет. Вика шумно выдохнула. – А если я ошибаюсь? – Тогда ты хотя бы будешь знать, что попробовала. Она опустила взгляд, крепче сжимая бокал. – Я уже давала ему шанс. – И всё равно стоишь здесь и говоришь о нём так, будто любишь до сих пор. Вика усмехнулась, но глаза у неё стали совсем грустными. – Это и бесит больше всего. Несколько минут мы молчали. Из ресторана снова донёсся смех гостей, звон бокалов и музыка. Чужое счастье звучало где-то совсем рядом, но здесь, на крыльце под холодным ночным воздухом, разговор казался удивительно личным и настоящим. Я осторожно коснулась её плеча. – Дай ему ещё один шанс. Вика сразу подняла на меня взгляд. В её глазах мелькнуло что-то между надеждой и страхом. – Ты серьёзно? – Да. Она долго смотрела на меня, пытаясь понять, действительно ли я это говорю. – Почему? Я задумалась лишь на секунду. – Потому что ты любишь его, Вик. И потому что мне кажется, он любит тебя так же сильно. Просто вы оба слишком упрямые и напуганные, чтобы наконец перестать мучить друг друга. Вика тихо рассмеялась сквозь усталость. – Очень обнадёживающее описание отношений. – Зато честное. Она покачала головой, глядя куда-то в сторону дороги. – А если он снова сделает больно? Я мягко пожала плечами. – Тогда хотя бы это будет твой осознанный выбор. Не страх, не недосказанность, не вечные «а вдруг». Иногда лучше один раз рискнуть, чем потом годами думать о том, что могло бы быть. Вика замолчала. Я видела, как внутри неё идёт эта тяжёлая борьба – между желанием защитить себя и невозможностью окончательно отпустить Вадима. Потом она вдруг тихо спросила: – А ты бы рискнула ещё раз ради человека, которого любишь? Вопрос прозвучал неожиданно. Я невольно вспомнила Виктора. Его руки, взгляд, спокойное тепло рядом с ним. Всё то, через что нам пришлось пройти. И медленно кивнула. – Да. Вика внимательно посмотрела на меня, словно именно этот ответ оказался для неё важнее всех остальных. Затем она слабо улыбнулась – впервые за весь разговор по-настоящему. – Кажется, я безнадёжна. – Нет, – отозвалась я. – Ты просто влюблена. Из ресторана снова донёсся громкий голос ведущего: – Где наши свидетели и подружка невесты?! – Похоже, нас сейчас будут искать с собаками, – пробормотала я. – Тогда пойдём спасать свадьбу. Она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, ещё раз посмотрела куда-то в темноту улицы – задумчиво, с лёгкой тревогой, но уже не так потерянно, как раньше. А затем вместе со мной направилась обратно к ярко освещённым дверям ресторана, за которыми всё ещё продолжался этот шумный, живой и счастливый вечер. Когда мы с Викой вернулись внутрь, ресторан встретил нас новой волной шума, света и смеха. Музыка звучала уже совсем громко, тёплые огни гирлянд мерцали под потолком, отражаясь в бокалах и зеркальных поверхностях. Праздник был в самом разгаре. Мы только успели закрыть за собой двери, как услышали его громкий голос: – А теперь, дорогие девушки, момент, которого вы все так ждали! По залу сразу прокатились радостные возгласы и смех. Мария уже стояла в центре зала спиной к толпе незамужних девушек, прижимая к груди свадебный букет. Белые и нежно-бордовые цветы мягко мерцали в свете лампочек, а сама она смеялась так искренне и счастливо, что невозможно было не улыбнуться в ответ. За ней уже собралась целая толпа девушек. Лиза была среди первых. – Нет. Даже не думай, – донёсся знакомый голос. Макс стоял рядом с ней, удерживая её за локоть с таким трагическим выражением лица, будто пытался предотвратить катастрофу мирового масштаба. – Макс, отпусти меня! – возмущённо рассмеялась Лиза. – Ты не понимаешь, как это работает? – совершенно серьёзно говорил он. – Поймаешь букет – всё. Конец свободной жизни. – А тебя это почему волнует? – Меня волнует статистика. – Какая ещё статистика?! – Ужасная. Лиза всё-таки вырвала руку и поспешила к остальным девушкам. – Предательница! – драматично бросил ей вслед Макс. Я невольно рассмеялась, а Вика покачала головой рядом со мной. – Они невозможные. – Особенно вместе. Ни её, ни меня происходящее особо не интересовало. После разговора на улице Вика всё ещё выглядела задумчивой, хотя в глазах уже не было той болезненной растерянности. Мы переглянулись и одновременно направились в сторону нашего стола, решив просто обойти шумную толпу девушек. Музыка стала громче. Ведущий что-то азартно отсчитывал в микрофон, гости уже начали смеяться и подбадривать девушек криками. – Давай, Маша! – Кидай! – Лиза, локтями не работай! Мы с Викой как раз проходили сбоку от всей этой шумной компании. Я мельком увидела Виктора за столом – он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, с бокалом в руке и наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой. Именно в этот момент зал взорвался громким: – Три! Два! Один! Мари резко бросила букет через плечо. Всё произошло слишком быстро. Толпа девушек одновременно рванулась вперёд с визгом и смехом. Кто-то подпрыгнул, кто-то вытянул руки вверх, Лиза едва не столкнулась с кем-то плечом. А потом что-то внезапно ударилось мне прямо в грудь. От неожиданности я даже не успела понять, что происходит – сработал чистый рефлекс. Я инстинктивно вскинула руки и поймала предмет прежде, чем он успел упасть мне под ноги. Музыка продолжала играть ещё секунду, а затем вокруг вдруг стало подозрительно тихо. Я растерянно опустила взгляд. В руках у меня был свадебный букет Марии – белые розы и тёмно-бордовые цветы, перевязанные светлой лентой. Несколько секунд я просто смотрела на него, не веря происходящему, потом медленно подняла голову. На меня смотрел буквально весь зал. Лиза застыла посреди толпы с абсолютно шокированным выражением лица. Макс согнулся пополам от смеха, едва не проливая шампанское. Вика рядом сначала изумлённо моргнула и неожиданно громко рассмеялась – впервые за весь вечер так искренне и легко. – Да тебе повезло... – выдохнула она сквозь смех. Мария резко обернулась и, увидев букет у меня в руках, закрыла лицо ладонями, смеясь почти до слёз. – Я вообще не целилась в тебя! Володя рядом с ней уже хохотал в полный голос. – Судьба, – торжественно объявил он. – Нет, это нарушение правил! – возмутилась Лиза. – Она даже не участвовала! – Вот именно поэтому и победила, – заявил Макс. Я всё ещё стояла посреди зала с букетом в руках, совершенно растерянная, пока вокруг начинали аплодировать и смеяться всё громче. И именно в этот момент я встретилась взглядом с Виктором. Он спокойно смотрел на меня через весь зал, улыбаясь уголком губ без насмешки и удивления, а с каким-то тёплым, тихим выражением в глазах, от которого у меня внезапно сбилось дыхание сильнее, чем от самого этого дурацкого букета. – Нет, ну это мошенничество, – смеялся Макс. – Человек вообще мимо проходил! – Я требую переигровку! – поддержала Лиза. – Поздно, – довольно заявил Володя. – Судьба уже всё решила. Я только закатила глаза, всё ещё не веря, что это действительно произошло. – Можно я просто сяду? – пробормотала я, крепче перехватывая букет. – Нет! – сразу воскликнул ведущий. – Теперь вы обязаны красиво постоять под аплодисменты! – Это худший день моей жизни, – сообщила я под новый взрыв смеха. Вика рядом тихо рассмеялась и подтолкнула меня к столу. – Иди уже, а то они сейчас тебе ещё фату принесут. Я быстро направилась к нашему столу под всё ещё не прекращающиеся шутки гостей. Щёки горели от смущения, а букет в руках казался неожиданно тяжёлым. Когда я подошла ближе, Виктор отодвинул для меня стул. – Спасибо, – пробормотала я, наконец садясь рядом с ним. Он скользнул взглядом по букету у меня в руках и едва заметно усмехнулся. – Красивый. Я сразу посмотрела на него с подозрением. – Только не начинай. – А я ничего и не говорил. – Но собирался. – Возможно. Я тихо фыркнула и положила букет на край стола. Вблизи цветы пахли особенно сильно – свежестью, розами и чем-то сладким, почти медовым. Белые лепестки дрожали от сквозняка, проходящего по залу. А Виктор продолжал смотреть на меня с тем самым спокойным весельем в глазах, которое всегда заставляло меня нервничать сильнее любых шуток. – Ты специально так смотришь? – не выдержала я. – Как? – Будто всё это очень забавно. – А разве нет? Я прикрыла лицо ладонью. – Я вообще туда не шла. – Знаю. – И даже не пыталась ловить этот букет. – Тоже знаю. – Тогда почему мне кажется, что теперь половина зала уверена, что мы завтра подадим заявление? На этот раз Виктор всё-таки тихо рассмеялся. Негромко, низко, чуть опустив голову. И почему-то от этого звука внутри сразу стало теплее. – Потому что люди любят придумывать будущее за других, – спокойно ответил он. Я посмотрела на него ещё внимательнее. – А ты? – Что я? – Тоже придумываешь? Между нами стало тише, несмотря на шум вокруг. Музыка продолжала играть, гости смеялись, ведущий уже объявлял следующий конкурс, но всё это вдруг отдалилось. Виктор медленно перевёл взгляд с букета на меня. – Иногда, – тихо ответил он. У меня внезапно пересохло в горле. Я отвела взгляд первой. – Это нечестно. – Что именно? – Ты слишком спокойно говоришь такие вещи. Он улыбнулся уголком губ. – А ты слишком легко смущаешься. – Неправда. – Правда. Я уже хотела возмутиться, но в этот момент к нашему столу внезапно подлетел Макс с бокалом шампанского. – Ну всё, – торжественно заявил он. – Теперь я официально начинаю копить на ещё одну свадьбу. – Исчезни, – одновременно ответили мы с Виктором. Макс замер и перевёл взгляд с меня на него. – О-о-о, даже синхронно. Это уже опасный уровень. Я схватила салфетку и бросила в него. Он рассмеялся и быстро отступил назад. – Ладно-ладно, молчу! Но букет всё видел! – Макс! – простонала я. Вика за соседним стулом уже смеялась почти без остановки, Лиза всё ещё возмущённо спорила с Володей о «нечестном броске», а Мария смотрела на нас с таким довольным видом, словно это именно она всё специально подстроила. Я обречённо вздохнула и снова посмотрела на Виктора. – Это теперь никогда не закончится, да? Он наклонился ближе ко мне, чтобы перекрыть шум музыки. – Не знаю, – отозвался он. – Но, кажется, тебя это не так уж сильно расстраивает. И от его близости, спокойного голоса и этого внимательного взгляда сердце вдруг забилось так быстро, словно никакого шумного ресторана вокруг больше не существовало вовсе. Шумный смех и разговоры постепенно начали стихать, когда музыка в зале неожиданно сменилась. Весёлую ритмичную мелодию плавно вытеснили первые тихие ноты медленной композиции. Свет в ресторане стал мягче и приглушённее, золотистые огни гирлянд под потолком засияли особенно тепло, а ведущий, до этого почти без остановки шутивший в микрофон, неожиданно заговорил спокойнее: – А сейчас время для танца. По залу прокатился одобрительный гул. Гости начали оборачиваться к танцполу, кто-то сразу потянулся за бокалами, кто-то улыбнулся своей паре, а официанты ненавязчиво отступили к стенам, освобождая пространство в центре зала. Я машинально перевела взгляд вперёд. Макс выглядел непривычно серьёзным. Он что-то тихо сказал Марии, и она рассмеялась сквозь подступающие слёзы, осторожно коснувшись его щеки ладонью. Музыка стала чуть громче. Макс мягко повёл её в центр зала, и весь ресторан словно замер, наблюдая за ними. Они двигались медленно и спокойно, почти не разговаривая. Мария смотрела на сына с такой нежностью, будто видела в нём маленького мальчика, а Макс держал её удивительно бережно и осторожно, словно боялся сделать хоть одно резкое движение. Я никогда раньше не видела его таким. Даже привычная насмешливая улыбка исчезла. Осталось только что-то очень настоящее и тёплое в глазах. Лиза рядом тихо выдохнула: – Господи... Вика улыбнулась едва заметно, наблюдая за ними. На лице Володи впервые за весь вечер не было ни шуток, ни дурашливости – только мягкая, растроганная улыбка. Макс аккуратно вложил ладонь своей матери в его руку. – Береги её. – Обязательно. Володя медленно повёл Марию в танце дальше под новую волну аплодисментов гостей, и именно этот момент стал каким-то негласным сигналом для всех остальных. Люди постепенно начали подниматься со своих мест. Музыка растекалась по залу мягко и плавно, пары одна за другой выходили на танцпол. Гирлянды отражались в стекле бокалов и украшениях, свечи дрожали от едва заметного движения воздуха, а весь ресторан вдруг стал удивительно уютным и тёплым. Я наблюдала за танцующими, задумавшись, когда почувствовала рядом движение. Виктор поднялся первым. Он молча обошёл стол и остановился возле меня. На фоне мягкой музыки и золотистого света он выглядел почти нереально спокойным. Чёрная рубашка подчёркивала линию плеч, волосы чуть растрепались за вечер, а взгляд оставался всё таким же внимательным. Он протянул мне руку. – Потанцуешь со мной? Сердце почему-то сразу ударилось сильнее. Я смотрела на его ладонь всего секунду, но внутри за это время успело пронестись слишком многое: шумный зал, букет на столе, его взгляд несколькими минутами раньше, этот вечер, наполненный чужим счастьем и странным ощущением чего-то очень хрупкого между нами. Потом я всё-таки вложила свою руку в его. – Только если ты не будешь смеяться, когда я случайно наступлю тебе на ногу. Он слабо улыбнулся. – Я готов рискнуть. Вика улыбнулась нам вслед, Лиза многозначительно приподняла брови, а Макс, заметив происходящее через весь зал, театрально приложил руку к сердцу, изображая смертельное потрясение. Я закатила глаза, но Виктор уже мягко повёл меня к танцполу. Музыка окутала нас. Тёплый свет скользил по лицам людей, ткани платьев, блеску бокалов и украшений. В центре зала медленно кружились пары, а где-то совсем рядом тихо смеялась Мария, прижимаясь к Володе. Виктор осторожно положил ладонь мне на талию. От этого простого прикосновения дыхание предательски сбилось. Моя ладонь легла ему на плечо, а другой рукой он мягко переплёл пальцы с моими. Виктор держал меня уверенно и бережно одновременно. Мы медленно двигались в такт музыке. Я подняла взгляд на него. С такого расстояния я могла рассмотреть каждую мелочь: тень усталости под глазами после длинного дня, лёгкую щетину, растрёпанные волосы и этот внимательный взгляд, от которого внутри всегда становилось слишком спокойно. Виктор вдруг негромко сказал: – Всё-таки это лучше, чем танцевать в моей комнате на Ночь двух лун. Я замерла на полшага. Перед глазами вспыхнуло воспоминание – тёмная комната и слабый холодный свет за окном. Тишина, нарушаемая только дыханием. Я – избитая, уставшая, с болью во всём теле после встречи с Крыловым. И Виктор, который тогда выглядел едва ли не более растерянным, чем я сама. Настолько смущённый, что почти не смотрел мне в глаза, когда осторожно положил руки мне на талию и медленно повёл в танце среди полумрака своей пустой комнаты. Я невольно улыбнулась от этого воспоминания. – Не согласна. Он удивлённо приподнял бровь. – Правда? – Да. – Даже несмотря на то, что тогда ты едва стояла на ногах? – Даже несмотря на это. Я почувствовала, как его ладонь на моей талии слегка напряглась, будто он тоже вспомнил тот вечер слишком отчётливо. – Почему? – спросил он уже тише. Я опустила взгляд на наши переплетённые пальцы. Музыка вокруг растворялась где-то далеко. – Потому что тогда мы впервые поцеловались. Виктор смотрел на меня этим своим тихим внимательным взглядом, от которого сердце начинало биться сильнее и мягко усмехнулся. – Ты это помнишь, как главный аргумент? – Конечно. – Я тогда вообще не понимал, что делаю. – Заметно было. – Спасибо. – Зато целовал ты меня нормально. На этот раз он уже действительно рассмеялся. Негромко, низко, опуская взгляд на секунду, будто всё ещё смущался этого воспоминания, и почему-то именно это тронуло меня сильнее всего. Не сам поцелуй и не слова, а то, что даже сейчас, спустя время, Виктор всё ещё выглядел немного растерянным, вспоминая тот вечер. – Знаешь, – начал он, наклоняясь ближе, чтобы перекрыть музыку, – тогда, в комнате... я вообще собирался просто успокоить тебя. Я подняла на него взгляд. – А потом? Он посмотрел мне прямо в глаза. – А потом ты посмотрела на меня так, будто я был единственным человеком, рядом с которым тебе не страшно. У меня перехватило дыхание. Музыка продолжала медленно течь по залу, огни мягко дрожали вокруг нас, но в этот момент я слышала только его голос. Виктор провёл большим пальцем по моей ладони. – После этого поцеловать тебя стало самой очевидной ошибкой в моей жизни. Я хмыкнула. – Ошибкой? – Да. – И почему же? Он наклонился ещё ближе, так, что между нами почти не осталось воздуха, и очень спокойно ответил: – Потому что с того момента я уже не смог перестать о тебе думать. Музыка после танца постепенно стихла, растворяясь в тёплом гуле зала. Я всё ещё чувствовала тепло ладони Виктора, даже когда мы вернулись к столу, и букет, оставленный рядом, пах свежими цветами. Ведущий поднялся на сцену с более серьёзным выражением лица, чем раньше. – А сейчас, – произнёс он, привлекая внимание гостей, – у нас есть особенная часть вечера. Поздравления от тех, кто не смог быть с нами сегодня лично, но очень хотел разделить этот день с молодожёнами. В зале постепенно стало тише. Свет чуть приглушили. На большом экране за спиной ведущего появился первый ролик. Сначала – короткая пауза, лёгкий шум записи, а затем женское лицо. Елена Крылова. Она выглядела иначе, чем я её представляла по редким упоминаниям. Красивые, но уставшие глаза, аккуратно уложенные волосы, и взгляд, в котором будто навсегда застряла боль. Когда-то она была частью жизни Виктора, и сейчас это ощущалось особенно остро. Я не слышала её слов, краем глаза глядя на Виктора. Он сидел спокойно, но его пальцы на столе чуть сжались. Не резко — едва заметно. Только я бы, наверное, это и заметила. Он отвёл взгляд от экрана. Ведущий быстро сменил слайд. Следующее видео. Галина Васильевна появилась первой – строгая, но с той тёплой усталой улыбкой, которая всегда делает людей мягче. – Дорогие мои... – начала она, и голос у неё сразу стал живым. – Я так хотела быть рядом с вами сегодня. Рядом с ней в кадре появились Денис и Лиля. Денис тут же помахал рукой в камеру слишком энергично, как всегда. – Мы тут все вместе! – радостно сказал он. Лиля закатила глаза, но тоже улыбнулась. – Поздравляем вас, – добавила она спокойнее. – И берегите друг друга. Это самое важное, что у вас теперь есть. Галина Васильевна кивнула. – Счастья вам и терпения. Его понадобится больше всего, поверьте мне. Видео оборвалось на смехе Лили. По залу прокатился мягкий гул улыбок. Я почувствовала, как напряжение, оставшееся после первого видео, постепенно растворяется. Даже Виктор немного расслабил плечи. Ведущий кивнул оператору. – И у нас есть ещё одно поздравление... На экране появилось новое изображение. Андрей. Он выглядел иначе, чем все предыдущие. Более собранный, но взгляд был тяжёлым, будто он заранее знал, что это видео не должно было существовать в идеальном мире этого вечера. Он смотрел прямо в камеру. – Володя, Мария... поздравляю вас, – начал он. – Я рад, что вы нашли друг друга, – он отвёл взгляд в сторону, словно что-то внутри него мешало говорить дальше. – Я не смог приехать. Тишина в зале стала абсолютной. Он сглотнул. – Простите меня, у меня не было выбора. Ещё одна пауза – длиннее предыдущих. И затем он произнёс уже тише, с какой-то странной окончательностью: – И если вы это слышите, значит, я уже согласился с «INGRID». Секунда, две, и видео оборвалось. В зале никто не заговорил, даже ведущий замер, не будучи уверенным, как продолжать. Я почувствовала, как по спине медленно пробежал холод, и медленно повернула голову к Виктору. Он всё ещё смотрел на экран. Лицо у него было спокойное, но пальцы, лежащие на столе, теперь не просто сжались – они замерли, будто он на секунду перестал двигаться вообще. И только тогда я поняла, что этот вечер, полный света, музыки и счастья, на мгновение дал трещину, в которую кто-то только что тихо уронил что-то гораздо более тяжёлое, чем просто поздравление. Шум в зале постепенно вернулся после странного видео, будто люди инстинктивно решили не задерживаться на неловкой паузе. Ведущий быстро сменил тему, заиграла музыка, кто-то снова засмеялся, зазвенели бокалы, но ощущение лёгкого напряжения всё ещё висело в воздухе. – Вот ты где. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стояла Вера. Я даже не заметила её раньше в толпе гостей – она словно появилась из ниоткуда, вынырнув между столами, шумом и светом. Её лицо было сосредоточенным, взгляд быстрым и внимательным. – Ты видела? – сразу спросила она, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. Я кивнула. – Видео Андрея? – Да, – коротко ответила она. Вера сжала губы, подбирая слова. – Это не просто странно, – тихо сказала она. – Это тревожно. Я шумно выдохнула. – «INGRID»... – Вот именно, – перебила Вера. – Ты знаешь, что он имел ввиду? Я покачала головой. – Нет. Она нахмурилась сильнее. – Я тоже не уверен, но Андрей никогда не говорит такие вещи просто так, – напряжённо произнес Виктор и потянулся к телефону. – Где Володя? – спросила я. Вера кивнула в сторону центра зала. Мы вместе повернулись. Володя уже стоял рядом с Марией, но его улыбка стала чуть собранной, чем раньше. Он явно тоже слышал последнее поздравление и теперь пытался делать вид, что ничего не произошло. Я поднялась и быстро подошла к ним вместе с Верой. – Ты видел? – сразу спросила я. Володя посмотрел на меня и нахмурился. – Конечно, видел. В этот момент к нам подошли Виктор, Лиза, Вика и Макс. – Его телефон недоступен, – сообщил первый. – Ира сказала, что его нет дома с самого утра. Макс выглядел так, будто уже мысленно разбирает ситуацию по пунктам. – Окей, – сразу сказал он. – Давайте без паники, но это было максимально крипово. – Спасибо за профессиональный анализ, – фыркнула Лиза. Вика выглядела задумчивой, прищурившись. – Я уже согласился с «INGRID»... – тихо повторила она. – Это звучит как... – Как начало плохого фильма, – закончил Володя. – Или как предупреждение, – добавила я. Володя провёл рукой по лицу. – Ладно. Отличный свадебный вечер: сначала танцы, потом букет, а теперь «INGRID». – Может, он просто... – начала Вера. – Нет, – резко перебил Макс, но тут же смягчился. – Извините, но это не похоже на «просто». Лиза нервно рассмеялась. – Отлично, теперь я точно не смогу спокойно есть торт. Макс кивнул: – Торт под угрозой, согласен. – Мы разберёмся позже, – твёрдо произнёс Володя. – Сегодня у нас свадьба. Я не позволю ничему её испортить. В его голосе появилось то самое, знакомое всем спокойствие, которое обычно возвращало ситуацию под контроль. Виктор посмотрел на меня. Я встретила его взгляд. И почему-то именно это молчаливое понимание между нами сейчас звучало громче всех обсуждений вокруг.