Часть 11. Тень на стене хлева

      Шейн видит в живой Софии не чудо, а приговор своему рассудку: если девочка выжила сама, значит, его «жертва» (убийство Отиса) была не актом спасения, а простым убийством. Это толкает его к краю.       Маадыр понимает: пришло время выйти из тени и показать, кто на этой ферме настоящий хозяин земли.              Вечер опустился на ферму тяжелым багровым пологом. В доме праздновали: Кэрол не отходила от спящей Софии, Рик впервые за много дней улыбался. Но снаружи, в густеющих сумерках, пахло грозой и порохом. Маадыр сидел на перевернутом ведре у входа в конюшню, медленно точа свое мачете. Металл пел под оселком: вжик-вжик. Этот звук успокаивал его старое сердце, которое в груди Бет колотилось слишком быстро. Он увидел Шейна издалека. Тот шел по двору походкой раненого медведя — тяжелой, неровной, со сжатыми кулаками. Шейн остановился у загона, глядя на хлев, где за заколоченными дверями по-прежнему скреблись мертвецы. — Она жива, — прорычал Шейн, не оборачиваясь. — Девчонка жива. Маадыр не прервал работы. — Это хорошая новость, Шейн. Для матери. Для Рика. Для всех нас. — Нет! — Шейн резко развернулся, его лицо в свете заходящего солнца казалось маской из сырого мяса. — Это всё меняет! Мы рисковали всем! Отис... Отис погиб, чтобы мы спасли Карла, потому что мир — это дерьмо, где выживают только сильные! А теперь оказывается, что можно просто отсидеться в трубе и выжить? Он подошел к Маадыру, нависая над ним. От Шейна пахло потом и безумием. — Ты знала, где она. Откуда, черт возьми, ты знала? Ты подстроила это? Чтобы я выглядел монстром? Маадыр медленно поднял голову. Он положил мачете на колени и посмотрел Шейну в глаза — глубоко, с жалостью, как смотрят на бешеную собаку, которую придется пристрелить. — Ты сам сделал себя монстром, Шейн, — тихо сказал Маадыр. — Отис погиб не за Софию. И не за Карла. Он погиб, потому что ты испугался. Ты выбрал самый легкий путь — нажать на курок и убежать. Не вини девочку в том, что у неё хватило воли жить, а у тебя не хватило воли остаться человеком. Шейн замахнулся, его лицо исказилось в яростном оскале, но в этот момент из дома вышел Хершель. — Что здесь происходит? — голос старика Грина был строгим. — Шейн, оставь мою дочь в покое. Шейн переключил ярость на Хершеля. Он ткнул пальцем в сторону хлева. — Твоя дочь — ведьма или сумасшедшая, старик! А ты... ты держишь там смерть! Ты кормишь их курами, пока мы теряем людей! Рик верит тебе, но я — нет. Мы очистим этот сарай прямо сейчас. Шейн выхватил пистолет. На шум из дома выбежали Рик, Гленн и Дэрил. — Шейн, опусти пушку! — крикнул Рик, вставая между другом и Хершелем. — Мы гости в этом доме! — Гости в морге! — заорал Шейн. — Посмотри на него, Рик! Он верит, что они больны! Он подвергает опасности Лори и Карла! Толпа начала заводиться. Ти-Дог и Андреа подошли ближе, в их глазах читалось сомнение. Авторитет Хершеля таял на глазах под напором яростной логики Шейна. Старик Грин стоял, прижимая руки к груди, потерянный и беззащитный. Маадыр встал. Медленно, преодолевая слабость в коленях, он сделал шаг вперед и встал перед отцом. Он не поднял мачете. Он просто выпрямил спину и заговорил — громко, так что его голос перекрыл даже крики Шейна. Это был голос не Бет. Это был голос Маадыра, старейшины рода, чей приказ не обсуждается. — Хватит! Наступила тишина. Даже Шейн на мгновение осекся. — Эта земля кормила нас сто лет, — Маадыр обвел взглядом группу Рика. — Этот человек, мой отец, зашивал ваших детей и давал вам кров, когда вы пришли из леса, как оборванные псы. Вы живы только потому, что здесь есть правила. Одно из них — вы не смеете поднимать голос и оружие на хозяина этого дома. Он повернулся к Шейну. Маадыр сделал шаг прямо на дуло пистолета, упираясь грудью Бет в холодный металл. — Стреляй, Шейн Уолш. Если думаешь, что еще одна смерть сделает твою ложь правдой — стреляй. Но помни: если ты убьешь меня или тронешь хлев без разрешения — ты не выйдешь с этой фермы. Лес тебя не примет. И Рик тебя не прикроет. Рик подошел и положил руку на плечо Шейна, надавив вниз. — Хватит, Шейн. Она права. Убери оружие. Шейн тяжело дышал, его глаза метались от Маадыра к Рику. Он видел, что Дэрил уже положил болт на ложе арбалета, целясь ему в бедро. Он видел, что Гленн и даже Лори смотрят на него с опаской. — Вы все с ума сошли, — прошипел Шейн, опуская пистолет. — Вы умрете здесь. Все до одного. Он развернулся и ушел в темноту, в сторону полей. Хершель тяжело опустился на ступени веранды, его лицо было серым. — Спасибо, Бетти... — прошептал он. — Я не знал... я не думал, что они так... Маадыр сел рядом с отцом и положил свою тонкую руку на его узловатую ладонь. — Они напуганы, отец. А напуганный человек опаснее ходячего. Но мы не отдадим им хлев. Не сейчас. Он посмотрел на Дэрила. Тот кивнул ему — едва заметно, признавая силу. Маадыр знал: он лишь отсрочил неизбежное. Сарай всё равно будет открыт. Но теперь он выигрывал время, чтобы подготовить Мэгги и Хершеля к правде. И, что более важно, он показал Рику, кто на самом деле является становым хребтом этой фермы. Крэк становится глубже, — подумал Маадыр. — Но корень еще держится.