Часть 23. Зеркало шамана

      Вудбери спал, убаюканный ложным чувством безопасности. Фонари горели на главной улице, отбрасывая длинные тени на контейнеры стен. Но «Призрачный отряд» двигался не по улицам. Они шли через подвалы, канализацию и чердаки — тени среди теней. — Рик, Шейн, склады на востоке, — шептал Маадыр, когда они замерли в тени старой кирпичной стены. — Я чувствую их страх. Гленн и Мэгги там. У вас есть пятнадцать минут, чтобы вытащить их до того, как Губернатор узнает о гостях. — А ты? — Рик перехватил револьвер, его глаза лихорадочно блестели. — Куда ты идешь? — Я иду к сердцу этого зверя, — ответил Маадыр. — Я заберу у него зрение. Шейн, прикрой Рика. Не дай ему сорваться, если он увидит Мэрла. Шейн коротко кивнул и хлопнул Маадыра по плечу. В этом жесте было больше доверия, чем в любых словах. — Удачи, старейшина. Встречаемся у пролома. Дэрил и Мишон ушли снимать часовых на вышках. Рик и Шейн растворились в темноте складов. Маадыр остался один. Апартаменты Губернатора Маадыр поднялся по пожарной лестнице на балкон квартиры Мэра. Дверь была заперта, но для опытного вора... то есть шамана, это не было преградой. Он использовал тонкую полоску металла, чтобы бесшумно открыть замок. Внутри пахло дорогим одеколоном, старыми книгами и... застоявшейся водой. Маадыр прошел через гостиную, его шаги были бесшумны. Он искал не оружие и не карты. Он искал тайну. В спальне он нашел потайную дверь, замаскированную под шкаф. Маадыр толкнул её и вошел в секретную комнату. Лицом к лицу с безумием Свет в комнате исходил от нескольких аквариумов, выстроенных вдоль стены. В них, в мутной воде, плавали отрезанные головы. Некоторые были мертвы, их глаза затянуты белесой пленкой. Другие... другие смотрели на Маадыра, их челюсти беззвучно шевелились, пуская пузыри. Кижи эвес, — прошептал Маадыр на тувинском. — Нелюди. В кресле в углу сидел мужчина. Он держал в руках бокал с виски и расчесывал волосы маленькой девочки, стоявшей перед ним на коленях. Но это была не девочка. Это было существо — Пенни, мертвая дочь Губернатора, в платье в горошек, с пустыми глазами. Губернатор поднял голову. На его лице не было страха. Было лишь легкое удивление, смешанное с раздражением. — Красиво, не правда ли? — спросил он приятным, бархатным голосом. — Моя коллекция. Люди, которые не поняли, что мир изменился. Которые хотели забрать у меня мою Пенни. А ты... ты кто такая, дитя? Ты не похожа на моих людей. Ты пробралась сюда, чтобы увидеть чудо? Он встал, не отпуская расческу. Пенни, почуяв живого человека, издала тихий хрип и потянулась к Маадыру. — Она просто голодна, — Губернатор ласково погладил мертвую дочь по волосам. — Мы все здесь голодны до чего-то. До еды, до власти, до любви. А до чего голодна ты? Маадыр не отступил ни на шаг. Он смотрел не на головы в аквариумах, а прямо в глаза Губернатору. Он видел там бездну — черную, бездонную, где эго человека разрослось до размеров бога. — Я пришел не за чудесами, — голос Маадыра прозвучал как удар молота по наковальне. — Я пришел, чтобы увидеть, во что превращается человек, который решил, что он — пастух, когда на самом деле он — волк, который жрет свое стадо. Губернатор рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — У тебя острый язычок для такой маленькой девочки. Ты думаешь, что ты лучше меня? Ты сидишь в своей тюрьме, в грязи и страхе, а я построил город. Город со светом, едой и праздниками. Я даю людям то, что им нужно. Надежду. — Ты даешь им ложь, завернутую в красивую обертку, — Маадыр сделал шаг вперед. — Твой город — это клетка, где люди танцуют под музыку, пока ты пьешь их кровь. Эти головы... они — твоя совесть. Ты убил их, чтобы они не мешали тебе верить в собственное величие. Но они смотрят на тебя каждую ночь. Они кричат тебе, что ты — просто трус, который боится остаться один. Губернатор замер. На его лице проступила вена. Слова Маадыра ударили в самое больное место — в его страх перед одиночеством и потерей контроля. — Заткнись! — прошипел он, его рука потянулась к пистолету. — Я — спаситель этого мира! Я — Мэр! В этот момент за окном раздался взрыв. Рик и Шейн начали свою «вечеринку» на складах. Грохот выстрелов и крики людей ворвались в комнату. — А твои спасители, — Маадыр улыбнулся, и на его бледном лице проступила хитрая улыбка старого шамана, — они прямо сейчас забирают у тебя твою власть. Твой город горит, Филипп. Твоя ложь рассыпается в прах. Губернатор бросил взгляд на Пенни, потом на Маадыра. В его глазах вспыхнула первобытная, животная ярость. — Я убью тебя! Я добавлю твою голову в этот аквариум! Он выстрелил. Маадыр, предсказавший этот выстрел по движению глаз Губернатора, прыгнул в сторону, укрываясь за тяжелым дубовым столом. Пуля разбила один из аквариумов. Вода, головы и осколки стекла хлынули на пол. Мертвая Пенни, испуганная шумом, вцепилась в ногу отца. Губернатор закричал от ярости, пытаясь стряхнуть дочь, и в этот момент Маадыр в два прыжка оказался у балкона. — Уходи, Филипп, — бросил он через плечо. — Уходи, пока огонь не добрался до тебя. Твой город мертв. А мы — живы. Маадыр перемахнул через перила балкона и растворился в ночи. Губернатор остался стоять в луже воды и осколков, среди катающихся по полу голов, прижимая к себе хрипящую Пенни. Вудбери пылал. И в этот момент он понял, что его рай превратился в ад.