Часть 8. Екатерина

      Я никогда не думала, что мне будет так боязнь жить в пятнадцатом веке. Внучка одной моей сотрудницы недавно воскликнула: — Бабушка, жить страшно. Так и есть. Любимая эпоха подобна озеру, окутанному туманным покровом. Те же люди. Различные декорации. Школяры ничем не отличались от бандитов из лихих девяностых. Тогда я ещё не родилась, но наслушалась много страшных рассказов от родителей, бабушек, дедушки, прабабушки и просто знакомых. Не хотела бы я попасть в то время. А теперь я живу в восьмидесятые. Но есть огромный нюанс. Не в двадцатом, а в пятнадцатом веке. Такая глупая шутка. Эх, знать бы, кто надо мной так пошутил. Хотя какому человеку под силу переместить другого в чужую эпоху? Даже не в эпоху, а в книгу. Даже не в книгу, а чёрт знает куда. Как тут не обозлиться на весь белый свет, ума не приложу. Почему-то в последнее время я склонна вспоминать не Гюго, а другого моего любимого писателя. «Каждому по вере его», — сказал Воланд. Возможно, моя наивная вера и привела меня сюда. Но этот кошмар изрядно затянулся. Я оказалась здесь в марте, а теперь студёный январь. Этот год был самым страшным в моей жизни. Я просто не могу обитать здесь. Я чувствую себя зверем, запертым в клетке. Хотя в Средневековье и людей сажали в клетку. Моя бы воля, я бы освободила мятежников и пересажала туда всех убийц, воров и насильников. Хотя негодяи и так получили наказание. На прошлой неделе тем, кто глумились надо мной, отрубили голову. Конечно, не за насилие над блудницей. Об этом в обвинении даже не упомянули. Большинство этих людей были дворяне из обедневших семей. А их редко вешают. Верёвка — казнь для простолюдина. Что же, Жеан принял свою участь достойно, чем разочаровал достойных парижан. Он и в каноне был храбрым юношей. Даже песню спел перед смертью. Мне всегда было жалко братьев Фролло до слёз. А теперь… Я запуталась. Знаю одно, если я когда-нибудь вернусь обратно, то придётся потратиться на психолога. А что касается литературного творчества, то резко придётся менять направление. Я не смогу как и раньше писать про изнасилования и любовь к насильнику. Как бабка отшептала. Или наоборот, буду описывать свой негативный опыт и наказывать негодяев. Думаю, что это здорово мне поможет. Хотя что думать об этом? Новая мистерия Пьера имела оглушительный успех. Не скрою, что по большей части это была моя заслуга. Я была, как говорят в моё время, автором сценария, а Пьер — исполнителем моего замысла. Я бы, конечно, написала лучше, но вкусы публики заметно изменились за пятьсот с лишним лет. У Пьера красивый, хоть и немного скучноватый стиль, у меня яркие идеи и буйное воображение. В общем, сработались. Какой хороший и один. В глазах защипало, едва я вспомнила об одном из любимых выражений бабы Тани. За этот год она могла заболеть и умереть без меня. Интересно, а настоящая Изабо как живёт на моём месте? С работы её, конечно, выгонят? Что соображает необразованная уличная проститутка в редактуре текстов? Я благодарна Гренгуару за то, что не отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи и позволил помогать ему в написании новых литературных трудов. Это вселяло в меня некую гордость. Возможно, я и в пятнадцатом веке не пропаду. Но это не отменяло моего разочарования в эпохе и героях. Да и общее настроение было донельзя подавленным. Думаю, что у меня началась депрессия. Хотя тогда и слова такого не знали. Поэтому пока приходится справляться собственными силами. Роль психолога для меня выполняет блудница Жакелина. Иногда просто выговориться очень важно. Только сегодня новости отнюдь не радостные. — Розину зарезали, — мрачно сообщает моя бывшая товарка. Я могла только беспомощно хлопать бирюзовыми глазами. — Как? — хрипло выдохнула я. Жакелина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Всё же Агнесса тебе по весне все мозги вышибла. Было бы из-за кого. Ты что, не знаешь, как людей на ножи ставят? — Знаю. — Тогда зачем спрашиваешь? — Но это так неожиданно. Тут уж Жакелина безрадостно расхохоталась. — Понятное дело. Ты сама, Изабо, как думаешь? Если, к примеру, воры пойдут грабить людей и будут заранее предупреждать о нападении, то многие ли захотят расстаться с честно или нечестно нажитым добром? Или прежде чем кошелёк срезать, вор должен обратиться к его владельцу? «Месье, мне это серебро нужнее, чем вам. Позвольте вас ограбить». — А преступника хоть нашли? — А кому это надо? Все под Богом ходим. Сегодня повезёт, а завтра не очень. Сама поди знаешь. — Ох, знаю. Решено было помянуть грешную душу. Розина умерла, как подзаборная собака без покаяния. Это никого не удивило, но очень опечалило многих товарок почившей блудницы. Думаю, что в такие моменты женщины подобного пошиба задумываются и о своей жизни. И эти думы нельзя назвать особо приятными. Жакелина, Мария, Колетта, Элизабета, Матюрина, Тони, Симона, Берарда, Мишель и прочие девушки лёгкого поведения обычно напоминали мотыльков. Но сегодня этим мотылькам подрезали крылышки. Когда-то я относилась с презрением к таким особам. Да, за этот год я поняла больше, чем за всю жизнь. Кем для меня была бедняжка Шантфлери? Шлюха и плохая мать. И только оказавшись в шкуре подобной женщины, я даже восхитилась её силой духа. Чёрт меня забери! Я бы на месте Пакетты не дожила бы до двадцати лет. Проще простого кинуться в реку, а вот выживать труднее. И в двадцать первом веке женщине сложно зарабатывать деньги честным трудом. Но у нас больше возможностей. Школа, университет, возможность найти работу и подработку. Поддержка родственников, в конце концов. Здесь же всё было наоборот. Пригубив сладкого, но крепкого вина, девицы стали болтать обо всём на свете. Только сейчас я поняла истинную цель этих своеобразных поминок. Гулящие девки думали прежде всего о себе, а не об убитой товарке. Вино для них было равно веселью и забвению. Так и получилось. Смех, похабные шуточки, весёлые песни. Девицы позабыли, для чего здесь собрались. Среди этих бездумных резвушек была одна, чьи прозрачные глаза пристально смотрели на меня. Эта женщина не стремилась напиться и не поддавалась общему веселью. Как и я. Это меня сразу расположило к серьёзной и задумчивой женщине. Когда очередной визгливый напев стих, новая знакомая сделала мне знак следовать за ней. Я повиновалась. Уж не немая ли она? Или считает меня безгласной овцой? — Мы пришли, — заявило странное создание, пропуская меня. В чистенькую и достаточно комфортабельную каморку. Серый пушистый кот запрыгнул ко мне на колени. Когда я только появилась здесь, то подобные знаки внимания проявлял ко мне белый кот настоящей Изабо. Но в мае он ушёл и не вернулся. Так и я никогда не вернусь в Россию двадцать первого века. С ноября я это поняла отчётливо. Даже злость на окружающих как-то притупилась. Апатия овладела моей душой. Как же я понимала Марью-искусницу. Воля существует только в речах бахвалов. Никто здесь не свободен. Да и в наше время свобода является ещё тем роскошеством. Я вспомнила песню из любимого с детства фильма. — Как чёрные тучи, над нами нависли Гоненья на книги, на речи, на мысли. Запретны поэты, запретны куплеты — Зато, что ни день, издаются за… за… Запреты! Если подумать, то эта песня очень подходила к героям моего любимого романа. И в этой вселенной Клод больше походит на весельчака Сезара, чем на того архидьякона, который был любим мной с юности. Хотя насилие приятелей Жеана раскрыло глаза мне на многое. Может, Эсмеральда не так уж и виновата… Я рассердилась на себя за малодушные мысли. Первое время я и глядеть на Клода не могла. Он в моём сознании стойко ассоциировался с образом насильника. Но все святые видят, что его вины в этом не было. Здесь он на редкость терпеливый человек. Не меньше, чем граф де Пейрак. Кстати, я бы на месте Гюго подала бы на кое-кого в суд за воровство идей. Судите сами. Клод как и Жоффрей — человек, опередивший своё время, учёный и алхимик, к тому же. И хромой, как Квазимодо. Да и имя Клода означает хромой. Гюго в одном эпизоде упоминает, что у Клодушки звучный голос. А в этой реальности мой крашик получил бы звание «Золотого голоса» королевства. Плюс дерзость по отношению к сильным мира сего. Клод не вышел встречать принцессу. Жоффрей поплатился за свою дерзость по отношению к епископу. Архидьякон тоже не миндальничал с Луи де Бомоном и не угождал власть имущим. А вот монах Конан Беше был ментальным близнецом Шармолю. Глупый, желающий отыскать философский камень, но как же ему было далеко до Жоффрея и до Клода. Посредственность, возомнившая себя незаурядностью. Внезапно мне пришла в голову страшная мысль. Ведь Клода запросто могли сжечь на костре. И что тогда стало бы с Жеаном, Эсмеральдой и гипотетическими детьми этой пары? Жеан, конечно, и доброго слова не стоит. Я подобно Лоизе Легуа смеялась, узнав о его казни. Только Клода было жалко до слёз. Я так раскаивалась в своём дурном обращении с архидьяконом. Но не объяснишь же, что виновато моё посттравматическое стрессовое расстройство. Этого слова тоже не было в лексиконе средневековых французов. — Ну? — несколько нетерпеливо спросила светлоглазая женщина. — Что ну? — Зачем пришла? — Так вы, то есть ты, сама меня сюда привела. — Я вижу, что тебя гложет огромное горе. Поведай мне. Я любому горю смогу помочь. — Мне уже никто не поможет. Да и сама история моя такая невероятная, что… — Правда слишком часто кажется нагромождением лжи. Я верю правдивым рассказам, но ложь распознаю мгновенно. Тоже мне ведунья нашлась. Сейчас проверим её способности. Я рассказала всё с самого начала. — Ты мне сказала правду, Катрин, но и ложь в твоём рассказе присутствовала. Моё имя Магдалена. Глупые люди считают меня колдуньей. — Но я сказала правду… — возмутилась я. Тут Магдалена задорно запела: — Порой восстанет брат на брата, Безжалостно, неистово, И всё, что первый крикнет правда, И что второй ответит правда, Правда, да не истина! Я едва сознание не потеряла. Ведьма пела песню из ещё одного моего любимого фильма. — Кто ты, Магдалена? — В разных землях меня называли по-разному. Тебе достаточно знать, что я та, кто поможет тебе вернуться. Но только после того, как ты сознаешься во лжи. — Но я сказала правду. — Правда бывает очень удобная для людей. Только она называется по-иному. Клод Фролло из оригинального романа говорил, что его околдовала ведьма. — Но я говорю правду, — продолжала упорствовать я. — Ну так и архидьякон говорил правду. Очень удобная позиция для таких людей. Я не виноват. Это чары ведьмы сделали из праведника грешника. — Да что ты заладила? Удобная да удобная. — Потому что поступки говорят о человеке больше, чем самые пламенные речи. — Да ну? — Вот и не ну. Не на ипподроме. Ну если ты во всём права, то приятно было познакомиться. Мне показалось, что Магдалена готова растаять, как дым. Я ухватилась за её руку с не меньшей силой, чем мой крашуня. — Нет-нет. Не уходи. Я… — Правда губы жжёт. — Я знала, что Женя давно бросила пить, но не хотела отдавать ей Максимку. Потому что в этом ребёнке вся моя жизнь. — Уже лучше. — Так ты поможешь мне? — Даже не знаю, — нахмурилась ведьма. — Ты опять можешь взяться за старое. — Я даю слово, что больше не буду. Я помирюсь с сестрой. Я не буду препятствовать общению Максимки с матерью. Да и направление творчества сменю. — Последнее уже перебор. Каждый человек имеет право жить так, как ему хочется. — Скоро ли я попаду домой? — Это не так просто. Ты должна найти в этом мире того, кто отправится ради тебя добровольно во вселенную романа Гюго. — Что за бред? — Таковы условия. — Ну… Можно отправить какого-нибудь приговорённого к смерти. — Нельзя. Вместо тебя должен пойти только герой Гюго. — Влипли. — Не переживай. Я вспомнила старую легенду о мужчине, которому дали шанс избежать смерти. Он думал, что старенькие родители пожертвуют собой вместо сына. Но перед смертью не надышишься. Жена согласилась пожертвовать собой. И этот поступок так тронул Смерть, что она оставила в живых обоих. Милый, нежный, добрый Гренгуар. Я заплатила слишком дорогую цену за его жизнь. Такую дорогую, что у меня никогда язык и не повернётся осуждать Эсмеральду. И я веду его не на смерть. Он просто очутится в похожем мире. Ответ Пьера обескуражил меня и вызвал усмешку Магдалены. — Изабо, я всё понимаю. Я даже верю тебе. Но ты сама посуди. Я добился успеха как драматург и поэт. Мне только вчера выплатили деньги за прошлогоднюю мистерию. Я стал состоятельным человеком. И ты предлагаешь всё бросить. Начать заново! В другом Париже есть другой Гренгуар. А кем я там буду? Я и так с трудом выживал. Я наконец-то стал жить по-человечески. И ты предлагаешь мне снова стать никем. — Пьер, ну я же спасла тебя… — Ты настаиваешь, Изабо, но ты неправа. Эту фразу другой Гренгуар сказал своему бывшему другу. Но архидьякона он боялся, а что может сделать бывшая уличная девка? Я ревела в голос. Тут нарисовалась зловредная Эсмеральда. — Что с тобой? — спросила эта профурсетка с кажущимся участием. Я была в таком состоянии, что только могла давиться рыданиями. Раньше я ошибочно полагала, что плясунья сама виновата в том, что Пьер бросил её в трудную минуту. И что я получила за свою любовь и преданность? То же самое. Магдалена рассказала обо всём Эсмеральде. Бывшая танцовщица то смеялась до слёз, то задумчиво смотрела в стену. Иногда потасканная женщина постукивала прекрасно сохранившейся ножкой. Потом она отрывисто произнесла: — Я это сделаю, но не ради такой отвратительной женщины, как ты, Катрин. Просто мне жалко другую Эсмеральду и Квазимодо. Я удочерю этого великовозрастного ребёнка. — Какого из них? — Конечно, Эсмеральду. У Квазимодо есть родитель, чтоб его. Я некогда знавала подобного человека. Его звали Николя. Так вот. Хуже этого демона в рясе я никого не встречала. И битой бывала. Ты, дескать, меня сама довела. И постоянно я бывала виноватой во всём. Я жила с ним хуже, чем великая грешница в геенне огненной. Признания в любви чередовались с подзатыльниками. Причина не была нужна такому человеку. А уж как замечательно с ним было спать. Я лежала, как мёртвое тело, а он и этим довольствовался. А потом я стала возлюбленной молодого графа. Только недолго длилось моё счастье. Меня исполосовали кнутом по приказу венчанной супруги Анри. Он же умыл руки. Как тот прокуратур, о котором ты рассказывала. Только в твоём рассказе. Пилат страдал. Так же как и другой Клод, которого я не хочу знать. — А меня ты тоже не хочешь знать? — раздался знакомый голос. Я вздрогнула. Вот сейчас начнётся… Архидьякон произнёс сквозь зубы. — Вон отсюда! Нам нужно поговорить. Я не умела читать мысли подобно колдунье Магдалене, но думаю, что Пьер испытывал чувство облегчения. Такие люди не любят скандалить и выяснять отношения. Думаю, что он скоро обо мне забудет. Такие люди не умеют любить. Я приложила правое ухо к двери, дабы услышать захватывающий разговор, и тут же охнула от боли. Вредная ведунья схватила меня за левое ухо. — Болтовня влюбленных — вещь довольно банальная. Это — вечное «я люблю вас, — процитировала Магдалена роман Гюго. — Но я хочу слышать этот разговор. — Не слишком ли многого ты хочешь? Я обиженно замолкла. Мне стало скучно. Время шло медленно, как черепаха. Магдалена достала флягу и велела мне сделать пару глотков. Я повиновалась властной женщине без возраста. Несмотря на вздорный характер, эта ходячая загадка была моим единственным шансом вырваться на свободу. Как же я теперь буду ценить то, что имею. Как глупы люди, изводя себя и окружающих жалобами. Мы не замечаем действительно нужных вещей, пока не лишаемся их. На память пришла одна из многочисленных любимых фраз бабы Тани. Что имеем не храним, потервши, плачем. Я всегда отмахивалась от набившей оскомину истины, как от кусачего слепня. Напиток имел привкус мёда и неведомых мне трав. Необычный вкус, но оказалось, что отвар унёс куда-то далеко всю накопившуюся за этот год горечь. Я ощутила странную лёгкость, мне хотелось веселиться, даже привычной злости на весь мир не было. Потом я почувствовала, что хочу спать. В этот раз меня не преследовали кошмары, как это бывало в течение трёх последних месяцев. Напротив, сон был весьма приятным. Флаффным, как бы сказали в наше время. Я шла по цветущему лугу, который никак не хотел заканчиваться. Майские ландыши соседствовали с оранжевыми китайскими фонариками. Рядом с белоснежными чашечками крокусов произрастали пышные осенние астры. Этого не могло быть в реальной жизни, но во сне-то всё возможно. Голубые и розоватые незабудки казались такими крошечными в сравнении с нарядными бархатными маками. Вдали переливалась серебристая лента реки, напоминая своим цветом глаза чародейки Магдалены. Налетел шаловливый ветерок, подхвативший разноцветные лепестки цветов. И тут появилась Джали. Козочка развязала мешочек на шее, но оттуда посыпались не буквы, а швейные принадлежности. Рогатая швея проворно собрала цветочные лепестки и сшила из них радугу. Капризница несколько раз постучала золотым копытом по своей работе. Я поняла её призыв. Превозмогая страх, я забралась на дивную цветочную радугу. Джали последовала моему примеру. Мимо нас проплывали облака, любопытное солнце только глазело на нас, но не осмелилось опалить. Так мы и плыли по небу. День сменился ночью. Мелкие золотинки звёзд водили хоровод вокруг бледной и грустной луны. Радуга искусно лавировала мимо крошечных златоглавых звёздочек и старалась не встречаться с мрачными, тёмными тучами. Одна настырная туча всё же умудрилась боднуть радугу. Я даже не вскрикнула, но Джали испуганно заблеяла. Розовые лепестки засыпали тучу, обратив её в закатное облачко. Наступил рассвет. Я купалась в светлой пене облаков, а коза отбивала копытами непонятный ритм, перепрыгивая с одного облака на другое. Проснулась я довольно рано. В моей комнате ничего не изменилось. Всё тот же ноутбук, настенные часы, фиалки в горшках, книжные полки, деревянная сова. Я вздохнула с облегчением. Мои ступни ощутили привычную мягкость ковра. Что-то пушистое потёрлась о мои ноги. Я закричала не своим голосом. Это была проклятая бесовская коза. В следующий момент мне стало стыдно. Не надо брать пример с Гренгуара. Неблагодарность — один из самых худших человеческих пороков. Эта коза помогла мне попасть обратно. Вот пусть и будет моим домашним животным. Я обещала не препятствовать общению Максимки с матерью. Но тут я поняла, что будет лучше, если он переедет жить к Женьке. Слишком долго я занималась самообманом. По сути я хотела сделать косплей на Клода, а оказалась подобием тех цыганок, которые украли Агнессу у родной матери. Фраза «Бывших алкоголиков, игроманов, наркоманов, проституток и так далее не бывает» работает далеко не во всех случаях жизни. Мне было удобно считать Женьку пропащей личностью, которую я опекаю. Я не хотела отдавать ей ребёнка и планировала забрать у них Илюшу. Я и сама поверила в свои домыслы. Но теперь я буду жить своей жизнью. Как тяжело признавать собственные ошибки. Мой вскрик не остался незамеченным. Но как же я была рада замечаниям родителей и ворчанию бабы Тани. Максимка пришёл в восторг от козы, а бабушка схватилась за голову. — Совсем крыша с увлечением съехала. Кто бы говорил! Сама-то не так давно верила какому-то шарлатану и считала его второй мессией. Но этот год научил меня терпимости к людям. А почему бы и не держать козу на лоджии? Я выдержала целую битву с родственниками, когда заявила, что хочу предоставить сестре второй шанс. Ох, уж это вечное «Сама виновата». Но внезапно мне пришла в голову идея. — Я уезжаю от вас. — Что? — Что слышали. Мне надоело жить с токсиками. Деньги у меня есть. Я куплю коттедж в черте города. В крайнем случае возьму кредит. Да, погорячилась я про терпимость к людям. Но если тринадцатилетняя девочка в пятнадцатом веке не пропала, то и я смогу жить одна. К тому же родители привыкли контролировать мои доходы и отбирать часть зарплаты. Семейный бюджет, чтоб его. При этом себе-то они ни в чём не отказывают. Какой прекрасной будет жизнь без постоянных замечаний, окриков, навязывания своего мнения. Многие берут ипотеку. И ничего, живут. Придётся себя ограничивать во всём. Но игра стоит свеч. Оказалось, что находясь вдали, родственников любить гораздо проще. Взрослым детям и родителям-пенсионерам лучше жить отдельно. Меньше конфликтов будет. Это наблюдение относится только к моей семье. Я знаю много больших семей, где людей прекрасные отношения, но это, увы, не мой случай. Разговор с Женькой прошёл куда спокойнее. Она не выказывала обиды. — А как ты всё-таки бросила пить? — Очень просто. Посмотрела на себя со стороны. Я вздрогнула. — Каким образом. — Ну если ты настаиваешь… То живёт в нашем подъезде Ирка. Да ты её знаешь. Всё лясы с ней точила. Представляю, что она могла рассказать. Я кивнула. Ирка была доброй и несчастной женщиной. Ей очень сильно не повезло в жизни. Но Ирина посвятила свою жизнь помощи бездомным животным. Она так трогательно рассказывала о своих кошках, собаках, птицах и хомяках, что я каждый месяц переводила ей деньги на корм, наполнитель и ветеринара. — Ты, наверное, думаешь, что Ирина большая любительница домашних животных. — Ну, конечно. Разве это не так? Женька засмеялась. — Ох, Катька, а ещё ты меня дурочкой называла. Ирина страстно любит, только не животных, а спиртные напитки. Ты видела фотографии её домашних животных? — Я видела, как она гуляла с овчаркой. — Всё верно. Овчарка ещё не померла с голоду только из-за помощи Марины Николаевны, которая живёт на первом этаже. Вот эта женщина, действительно, святая. Она тихо творит добро. Кормит птиц, пристраивает бездомных котов и собак. И людям помогает, никого не оповещая о своей благотворительности. И делает всё это на свою пенсию и зарплату. Она и мне помогала раньше. — Это не она мне чуть пальцы не прищемила? — Ну не прищемила же. Ей и самой не дают общаться с внучкой. Вот она и не выдержала. Сын женился во второй раз. А первая невестка решила оборвать все контакты с семьёй изменника. Но дело не в этом. Я тогда выпросила у тебя деньги со скандалом. Купила продуктов. А вечером мы с Фаридом решили выпить. И смотрю, Ирка бредёт с собакой. Начала очередную слезливую историю рассказывать. Лучше бы рассказы о животных писала. Талант ведь у человека. — Ты поверила ей? — возмутилась я. — Конечно, нет. Только зачем от такого шанса отказываться. Я, наверное, так же выглядела, когда клянчила у тебя деньги. Я поняла, что мне надоело быть ничтожеством. Я отдала Ирке все оставшиеся деньги. А потом мы с Фаридом вместе решили бросить пить. Без всяких отговорок. В последний раз. Завтра начинаем новую жизнь. В первое время мы были на грани срыва. Но потом всё изменилось. Я теперь работаю администратором в гостинице, а Фарид учится на юриста. Ну а Ирка живёт, как жила. Собаку содержит только Марина Николаевна. Ну и Ирке помогает. Мне было обидно слышать эту правду. Я всегда считала себя практичным человеком. А так вышло, что попалась на удочку хитрой пьянчужки. При этом я не хотела верить в исправление родной сестры. Мне было удобно так жить. Женька погладила козу. — Прекрасное животное. Главное, чтобы ты не встретила по пути Ирку. А то следующая история будет про козу. Какая интересная надпись на ошейнике. На иностранном языке. Что она означает? Как я могла не заметить надписи? Эта была цитата Михаила Булгакова, написанная на французском языке: «Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит». Теперь всё встало на свои места. Ну, конечно. В этой реальности Клод повторил подвиг Орфея не только на словах. Он отправился в другую реальность вместе с Эсмеральдой. Как они там будут жить, я ума не приложу. Ведь они оба станут бездомными бродягами. Да и почему Эсмеральда бросила мать, которую только что нашла. Хотя не мне осуждать её за это. Я решила начать новую жизнь и съехать от родителей. Но одно дело жить с родителями в одном городе, а другое навсегда отправиться в страшное путешествие, оставив богатство и новообретённую мать. Да она что-то говорила про жертву и удочерение. Рассказывала про былого возлюбленного, который издевался над ней, но я никогда не могла понять подобных людей. Хотя что мне думать о развратной женщине? Мне бы со своей жизнью разобраться.