Часть 10. Гематома реальности

Я застыл, не сводя взгляда с пластикового пакета над головой. Косточка внутри качнулась, и крошечный глаз, размером не больше просяного зернышка, сфокусировался прямо на мне. В нем не было злобы — только холодное, нечеловеческое любопытство. Жидкость в трубке, ведущей к моей вене, из прозрачной стала мутной, желтоватой. Той самой. — Нет... — выдохнул я, пытаясь сорвать пластырь, удерживающий иглу в локте. Но пальцы не слушались. Кожа на ладони, там, где был шрам-глаз, стала твердой, как древесная кора. Онемение ползло выше по предплечью, превращая мышцы в неподвижный монолит. — Максим, не дергайся. Это просто курс адаптации, — раздался голос из динамика под потолком. Это был не тот врач. Голос принадлежал бабушке. Но в нем больше не было сухости — он звучал сочно, глубоко, будто она говорила, набрав в рот воды. Дверь палаты бесшумно отъехала в сторону. Вошел человек в белом костюме. Он больше не держал планшет. В его руках был поднос, на котором стоял обычный граненый стакан. Вода в нем подрагивала, хотя пол госпиталя был идеально ровным. — Мы нашли твою «Иглу», Максим, — сказал он, подходя к кровати. — Знаешь, что это на самом деле? Это не обсидиан. Это застывшее время. Концентрированная тишина. Он поставил стакан на тумбочку. Я увидел его отражение в воде. Под маской-насекомым не было человеческого лица. Там была пустота, заполненная серым пеплом, который медленно вращался, образуя воронку. — Служба мониторинга не изучает экологию, — «врач» наклонился ко мне, и я почувствовал запах озона, смешанный с запахом мокрой шерсти Первенца. — Мы изучаем расширение. Павшино — это не место. Это состояние. И ты — первый, кто принес его в себе в большой мир. Он взял стакан и поднес к моим губам. — Пей. Твои вены требуют этого. Ты же чувствуешь, как они сохнут? Я стиснул зубы. Внутри меня бушевал пожар. Каждая клетка тела кричала от жажды, но это был не мой голод. Это кричала земля под госпиталем. Я чувствовал, как бетонные плиты фундамента трескаются, как корни мертвых деревьев Павшино тянутся через километры пустоты, пробиваясь к этой палате. — Где Лика? — прохрипел я через силу. — Вы убили её? Человек в белом замер. — Лика? Ты имеешь в виду ту аномалию с телефоном? Она была всего лишь предохранителем. Старым эхом, которое пыталось удержать колодец в границах деревни. Ты её «выключил», Максим. Когда разбил зеркало, ты убрал последнюю преграду. Он насильно прижал край стакана к моим губам. Холодная влага коснулась кожи. И в этот момент мой телефон в тумбочке снова завибрировал. Звук был настолько громким, что стакан в руке «врача» треснул. Тррр-зинь. Это был не современный рингтон. Это был дребезжащий звон старого аппарата Лики. — Ответь... — прошептал голос матери из динамика, но теперь в нем слышался металл. — Ответь, Максим. Код два. Я из последних сил дернул рукой, разрывая ремень. Боль была острой, вспыхнувшей в плече, но онемение на мгновение отступило. Я схватил телефон и нажал «Принять». — Алло! — закричал я. Из динамика донесся не голос. Из него вырвался поток ледяной, чистой воды. Настоящей воды. Она ударила струей в лицо «врачу», сбивая его с ног. Белый костюм мгновенно потяжелел, наполняясь влагой, и фигура под ним начала терять форму, превращаясь в бесформенный мешок с пеплом. — Беги к окну! — раздался голос Лики. Он был слабым, будто она говорила из-под толщи льда. — Окно — это тоже зеркало! Но оно смотрит наружу! Я сорвал капельницу. Желтая жидкость брызнула на пол, и там, где она коснулась линолеума, тут же начали прорастать белые, костяные пальцы. Я бросился к окну. За стеклом была не парковка госпиталя. Там была бескрайняя серая равнина Павшино, засыпанная пеплом. И посреди этой равнины стоял я. Другой я. Он махал мне рукой, приглашая выйти. Но рядом с ним стояла Лика. На её лице больше не было усталости. Она держала в руках обсидиановый шпиль, который я считал потерянным. — Максим, прыгай! — крикнула она. — Это не госпиталь! Это дно колодца! Они погрузили тебя в сон, чтобы выкачать твою память! Я посмотрел назад. Стены палаты начали плавиться, стекая черной жижей. Тело «врача» на полу раздулось, из него начали вылезать сотни маленьких Первенцев. Я обернулся к окну, сжал кулак, покрытый костяной корой, и ударил по стеклу. Мир взорвался миллионами осколков. Но вместо падения я почувствовал полет. Я приземлился на мягкий, серый пепел. Воздух был холодным и честным. Рядом стояла Лика. — Мы в безопасности? — спросил я, поднимаясь. Она посмотрела на здание госпиталя, которое теперь выглядело как огромный гнилой зуб, торчащий из земли. — Нет, Максим. Мы просто на другом уровне. Но теперь у нас есть игла. И теперь мы знаем, что Служба мониторинга — это и есть колодец. Она протянула мне шпиль. — Глава 10 закончилась. Начинается война за реальность. В небе над Павшино впервые за десятилетия зажглась звезда. Но она не была белой. Она была ярко-красной, как глаз, который наконец-то открылся.