Ласточка

Пять часов в поезде прошли, но усталость не оставляла меня ни на минуту. Спина ныла, ноги дрожали, а глаза сами собой тяготели ко сну. Мне удалось прочесть главу детективного романа, который я в спешке захватила с собой, пока приложение в телефоне искало водителя. Каждый стук рельс отдавался в груди эхом, и я ловила странное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Оборачиваясь назад, я ничего подозрительного не заметила, поэтому отбросила эти мысли как можно скорее. Будить внутреннюю тревожность нельзя, потому что эта дрянь знает ниточки, за которые можно тянуть. Воздух в вагоне казался плотным, будто наполненным ожиданием, и чем ближе я подбиралась к цели, тем острее ощущался трепет от предстоящего дня. Вот и моя станция, пора выходить. Подняв свою сумку с соседнего сиденья и достав чемодан с верхней полки, я медленно направилась к выходу из вагона. Стоило мне выйти из поезда, как в нос ударил запах масла и дешевых булочек, тех, что продавались в небольшом синем ларьке с красным козырьком около вокзалов. Рисковать я была не готова, но что поделать, аромат так меня пленил, что все мои мысли свелись к тому, что покупать еду на вокзале не так уж и плохо. - Простите, можно одну булочку с ванильным кремом и кокосовой стружкой? - Спросила я, доставая из кармана свой серый, потертый со временем, бумажник. За прилавком стоял коротко стриженный и весьма симпатичный молодой человек. Когда он обернулся, я увидела зеленые глаза и бледное лицо, которое было усыпано множеством веснушек. Редко можешь встретить человека с натуральным рыжим цветом волос, еще и эти глаза, словно трава на свежескошенном газоне. Его телосложение было больше моего, да и таких накаченных рук мне еще не удавалось видеть. Хотя, может дело не в том, что ранее меня окружали не такие симпатичные мордашки, а в том, что я забыла какая на вкус сама жизнь и что вообще происходит, пока я зарываюсь в очередной роман. Как-то на работе в издательство мне прислали цветы. Это была сирень, которую я обожала с самого детства, так как ее огромные фиолетовые кусты росли прямо перед входом в дом, где жили только я, моя мать и ее неинтересные ухажеры. Мне так и не удалось выяснить кто направил мне этот ароматный ансамбль в светлой крафтовой бумаге, но и в подробности вдаваться не особо то хотелось. Сначала карьера, а уже потом личная жизнь, однако, у меня было предположение, что моими тайным Валентином оказалась Уитни. Интересно, сколько еще мне посчастливиться встретить таких интересных и запоминающихся людей в данном захолустье. Парень мило улыбнулся мне и протянул самую аппетитную булочку, которую я только видела в своей жизни, тем самым вырвав меня из собственных размышлений. - Как я понимаю, вы не местная, мисс, - сказал он, прищурив глаза от палящего солнца. - Нет, - я забрала свою булочку и почувствовала, как внутри меня проснулись киты, - а что меня выдало? - Просто местные никогда не берут наши булочки, считают, что если они продаются около станции, то они обязательно отравятся ими. Пустые и глупые страхи. Зеленые глаза у этого парня или аромат булочки, что я держала в руках, вызывали во мне чувство голода все больше и больше. - Забавно, у нас в Хислейн все совсем наоборот. Там безумное количество фудкордов прямо на улице и постоянные бесконечные очереди то за хот-догами, то за бургерами, - сказала я и протянула немного смятую купюру. - Нет. Первой покупательнице мой счет, - улыбнулся парень и представился, - Джонатан. - Мариана и мне неудобно, пожалуйста, возьмите, - с улыбкой сказала я и положила на прилавок слегка смятую купюру. Выражение лица парня резко изменилось на нейтральное. - Можно я угощу тебя кофе, Мариана? Если будет свободное время, конечно. - Можно. Как только я закончу все свои дела и...- Я не успела договорить, как парень тут же сунул мне записку со своим номером. - До встречи, Мариана, - с улыбкой произнес Джонатан и отвернулся. На его затылке я заметила очертания тату, как будто бы это были тоненькие веточки или молнии, которые почти доходили до линии роста волос. Подумав, что этот вопрос мне стоит перенести на вторую встречу, я пихнула бумажку с его номером в сумку, откусила нежнейшую булочку и пошла ловить свое такси на ближайшую улицу. Обычно, у входа в аэропорт или же железнодорожного вокзала стоит множество таксистов, которые то и дело кричат названия ближайших городов или местных достопримечательностей, но тут было подозрительно тихо и пусто. Закон не запрещал водителям ловить не особо бдительных пассажиров, поэтому я даже не могу объяснить такой штиль на этом железнодорожном вокзале. Спустя пятнадцать минут я поняла, что такси все-таки поймать не удастся и решила отправиться на остановку, чтобы попытать счастье с автобусом, информацию о котором я ранее нашла в интернете на сайте округа Эллид. Путь до нужной мне остановки оказался не близким, поэтому рука и спина начинали снова побаливать. Как только на горизонте я увидела лист черепицы, который был покрыт плотным мхом, то сразу же поняла, что фотографии не врали. Остановка стояла скромно, крыша из одного листа черепицы слегка покачивалась на четырёх железных балках. Лавочка под ней была потрёпана, краска местами облупилась, и на голой древесине тихо сидела пожилая женщина, сложив руки на коленях. Воздух пах слегка сырой землёй, а где-то вдали слышалось щебетание птиц и редкий шум проезжающих машин. Каменная дорожка за остановкой неровными плитами тянулась среди зелени. - Добрый день, - приветливо улыбнулась я. Женщина неспешно подняла голову, и я неосознанно отошла на пару шагов назад. Лицо у нее было очень морщинистое, в мелких родинках, а вместо правого глаза был мутно-белый стеклянный. Седые волосы были аккуратно собраны в тонкую длинную косу, которую она перекинула через плечо, когда я с ней заговорила. С одной стороны мои руки и плечи одолевала мелкая дрожь, а с другой стороны был страх, что я кажусь невежливой. Мне показалось, что правый глаз старушки будто бы жил своей жизнью или был вообще неподвижен, а вот левый то и дело бегал по мне, словно изучая. Зрелище было не только устрашающим, но и немного мерзким. Мне на ум тут же пришли собственные мысли об интересных людях, которых я еще встречу на своем пути. Стоит купить себе стеклянный шар и попробовать погадать, потому что эта женщина была просто синонимом слова "интересная". Она внимательно посмотрела на меня и будто находясь в трансе прошептала: - Ну надо же, ты так на нее похожа, дорогая, но лишь внешностью. Любовь... ты и понятия не имеешь что это такое, верно? - Пр..простите? - запинаясь произнесла я. - Ох... Это уж вы простите бедную старую женщину, ведь нечасто на наших улицах встретишь любопытных туристов и можно кого-то с кем-то, да и спутать. - Меня зовут Мариана и дело в том, что меня попросили взять интервью для книги у владельца замка Кровенхольд. Позвольте уточнить, что вы имели в виду, когда сказали, что я на нее похожа? На кого я могу быть похожа? - Нет, нет, я просто ошиблась, деточка. Автобус еще не подошел, поэтому тебе придется немного подождать. Он проходит мимо замка и тебе нужно будет немного пройтись пешком вниз по тропинке, которая уводит в чащу к замку. Будь осторожна, ведь не зря он прозван Кровенхольд. Кровь, все дело в крови. Род - это корни, а кровью являются нити, что связывают замок с его тяжелым прошлым. Женщина опять наклонила голову и снова принялась что-то нашептывать себе под нос при этом ногтем правой руки отскребывая старую краску от скамейки. Жути этой дамочке не занимать, но и я не из простых туристов. - Да, я уже наслышана о его репутации из интернета, однако, беру на себя смелость и считаю, что это все сказки и бредни суеверных людей. Образованным и начитанным людям тяжело уверовать в то, что они никогда не видели или в то, что никак не было доказано. Женщина явно не хотела больше продолжать со мной диалог и уставилась своим единственным здоровым глазом куда-то вдаль, словно была загипнотизирована. Я не стала ее больше беспокоить и отошла в сторону на пару шагов. Речь о том, что я не верю в сказки может и кажется грубой или веет невоспитанностью, но верить во что-либо я перестала порядком десяти лет назад, а может даже больше. Дело было в моей пьющей матери, которая никогда не знала своей меры, пока медленно не скатилась в огромную и бездонную яму под красочным названием «алкоголизм». Почти каждый вечер, когда она приходила с работы, то переодевалась в растянутую белую футболку с надписью «Не трогай меня, у меня аллергия на людей», закидывала ноги на стеклянный журнальный столик и просила меня сделать ее любимый напиток - джин-тоник. Мне было девять, когда я научилась мешать разные алкогольные напитки, но это было желанием мой матери, а не моим. Иногда, она возвращалась с бара посреди ночи, вваливалась в мою спальню и просила намешать ей водку с соком. Все коктейли были под ее четким руководством, а я в то время и предположить не могла, что помогаю матери убивать себя. Каждый вечер я возводила глаза в небо, складывала руки около груди и молила господа о том, чтобы она образумилась и поставила свою родную дочь выше алкоголя. Бог словно закрывал уши и не оборачивался на мой зов. Дом был для меня не уютным и родным местом, а тюремным заключением. В детстве я была слишком закрытым ребенком, поэтому и друзей у меня не было. Единственной компанией стал радиоприемник и слегка потертая библия в черном переплете с золотыми буквами. Я получила ее от пастора, который периодически выслушивал маму в исповедальне. Мне также приходилось несколько раз перечитывать и вникать в библию, потому что каждое воскресенье мы ходили с мамой в местную католическую церковь и зачитывали разные отрывки вместе со всеми прихожанами. Маленькая я верила в то, что молитвы помогают. Любви матери сейчас хочу не я, а та маленькая девочка, которая до сих пор живет внутри меня и каждый божий вечер складывает руки и молиться, чтобы ее мама была жива и наконец-то разглядела в ней не подругу, не бармена, а нечто более родное. Дочь. Мать часто запирала меня в детской комнате, когда возвращалась с работы в компании с очередным захмелевшим мужчиной. Как-то раз при очередном отравлении алкоголем она сказала, что никогда не хотела меня, а аборт делать было уже поздно. Ее раздражали схожие черты внешности, которые достались мне от моего отца. Вероятней всего, я рождена от очередного посетителя бара, зная мою мать, или же от одного из работников. Теорий было несколько и все они были печальными. Крайний раз, когда она задыхалась в луже собственной рвоты, я поклялась, что забуду её имя, её внешность и все то общее, что у нас было. В данном абсурде я прожила восемнадцать лет, пока не поступила институт и не поменяла телефон, чтобы эта женщина меня не нашла. Запах алкоголя всегда заставляет меня на мгновение задержать дыхание, будто воздух рядом со мной вдруг становится липким и грязным. Люди говорят, что в нем есть что-то расслабляющее, что он помогает отпустить тревоги, но я никогда не понимала, что именно они хотят отпустить? Себя? Память? Боль? Я слишком хорошо знаю, что бывает, когда отпускаешь слишком многое. Алкоголь для меня не способ забыться, а наоборот, напоминание о голосе, который становился все громче и бессвязнее, о глазах, в которых меня переставали узнавать, о том, как человек может раствориться в чем-то прозрачном и бесцветном. Иногда я думаю, что люди пьют, потому что верят, будто смогут остановиться вовремя. Моя мать тоже так думала. Я смотрела на их бокалы и понимала, что дело не в напитке, а в границе, которую кто-то проводит, а кто-то стирает. И я слишком боюсь однажды не заметить, как исчезнет моя собственная. *** Предчувствие чего-то плохого постепенно стало одолевать меня все больше и больше. Внутренний голос подсказывал, что это далеко не последняя странная встреча, которая произойдет со мной здесь. Ноги все еще болели, а рука почти отвалилась из-за тяжести сумки, которая все еще была рядом со мной. Автобус приехал через сорок минут после нашего диалога со старушкой и зрелище было не самым приятным, но и совсем неудивительным. Как он до сих пор на части не развалился, вот что меня интересует сейчас больше всего. Потертая красная краска, разбитое в нескольких местах лобовое стекло и до безумия шумный двигатель. В этом недоразумении сидело несколько стариков и компания подростков, которые то и дело смеялись и рисовали белым маркером на спинках кресел странные крестообразные узоры. Пройдя внутрь, свою сумку я положила на соседнее сидение рядом с собой и перевела свой взгляд на окно. Старая женщина все также неподвижно вглядывалась в даль и вообще не подавала признаков жизни. Стоило спросить у нее о самочувствии и предложить помощь, но автобус резко тронулся и теперь чувство вины за старушку уйдет вместе со мной в могилу, хотя может она все еще жива и прекрасно себя чувствует. Может мне получится спросить за нее у Джонатана или она вновь встретиться мне живой и здоровой. Время шло, а за окном мелькали бесконечные горы, укутанные лесом, и бескрайние поля, которые никакой особенностью не отличались. Спустя некоторое время, между деревьев я увидела массив леса, который скрывал замок от посторонних глаз и мне очень хотелось поскорее познакомиться с ним поближе. Из старых документов и архивных заметок, которые любезно предоставил мне гугл я узнала интересные факты об этом замке. Он был построен в конце девятнадцатого века в готическом стиле, но без характерных башен и шпилей. Скорее, это гигантское, крепкое сооружение с высокими стенами из темного камня и узкими окнами. В то время он служил не только крепостью, но и тюремным заведением для особо опасных преступников. Внутри сохранились ходы к старинным камерам, предназначенные для содержания заключенных, и даже пыточные залы, расположенные глубоко под землей. Эти комнаты были оборудованы жесткими приспособлениями, использовавшимися для пыток, и применялись в самых тяжелых случаях. Уверена, что не обошлось без самых изощренных пыток, ведь люди – это одни из самых жестоких существ на планете. Стены и металлические решетки, которые до сих пор сохранились, напоминают о суровой строгости того времени. Местные жители в интервью рассказывали, что здесь прошли страшные казни и жестокие процедуры, оставившие на стенах кровь, бесконечные крики и страдания. Мне очень хотелось увидеть эти подвалы собственными глазами, чтобы почувствовать атмосферу того сурового времени и понять весь масштаб жестокости, царившей в этом месте, но страх был сильнее желаний. Пока что. Всю полученную и, надеюсь мною лично проверенную в будущем информацию, я надеялась использовать для написания своих статей в газете издательства. Да, брать интервью у какого-то богатея для семейной книги вообще не моя специальность и не мое желание, но с приказами спорить себе дороже, как оказалось. Уверена, что Скопианс считает, что мне просто необходимо выйти из зоны комфорта, хотя не понимаю для чего именно. Может быть, моя персона ему просто всего-навсего надоела. Насчет свежего воздуха, тут он оказался прав, его здесь было действительно в избытке. Только вот почувствовать в данный момент свежий воздух мне мешало зловоние местного общественного транспорта. Мои мысли прервал резкий толчок. Я выглянула в слегка приоткрытое окно и увидела заросшее кустарником местечко с перекошенной крышей, отдаленно напоминающее остановочный пункт. Видимо, в этом округе у многих есть личных транспорт, так как остановок тут явно не жалуют. На весь салон раздался раздраженный крик водителя о том, что мы находимся почти на территории замка и еще одно гневное предупреждение, что автобус проходит по данному маршруту только один раз в день. Вскочив со своего место и взяв свою сумку с кожаным ремешком и чемодан, я начала быстро продвигаться к выходу дабы не вызвать еще один хриплый вопль, который вряд ли смогла бы вынести еще раз. Спустившись с последней ступеньки, я глубоко вздохнула, обернулась и увидела устремленные на меня хмурые лица. Не поняв причину столь необычного поведения, я отбросила все мысли и поспешила в кусты, потому что как раз за ними и находилась заброшенная тропинка, уходящая по направлению к замку. Хорошо, что старушка меня сориентировала, потому что спрашивать дорогу у местных не сильно то и хотелось. Гостеприимством тут никто и не блистал, как я понимаю. Пока я медленно брела по каменной тропинке, пару раз успело разыграться и мое воображение. Тропа, по которой я шла, казалась забытой не только людьми, но и временем. Трава лениво касалась щиколоток, ветви склонялись так низко, будто шептались у меня над головой. Я шла медленно, позволяя себе растворяться в этом месте, и почти сразу почувствовала, как воображение начинает играть со мной легко, почти шутливо. В каждом шорохе мне слышались шаги, но не пугающие, а будто чьи-то нетерпеливые словно меня торопили или поддразнивали. Тени скользили между деревьями, и я ловила себя на мысли, что вот-вот кого-то увижу, но каждый раз это оказывался лишь ветер, перебегающий с места на место. Замок впереди вырастал постепенно, без угрозы скорее, как обещание, и я вдруг подумала, что, возможно, все эти игры не попытка напугать меня, а приглашение: идти дальше, не останавливаясь. Примерно через милю я всё-таки выбралась из темного и дружелюбного леса и передо мной возвысился громоздкий железный забор с острыми пиками. Мне удалось узнать заранее о его существовании по фотографиям. Вокруг замка эта полоса железа казалась непозволительно высокой с зубами, готовыми проглотить меня. Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как холодная весенняя влага пробирается сквозь пальто, прижимая волосы к лицу. Я тут же остановилась, вдохнула воздуха и ощутила странное почти знакомое напряжение. - Ну, вот и он, — прошептала я, глядя на величественный замок через металлически прутья, — тот самый труднопроизносимый замок. Узор забора, который уходил вдаль был завораживающим. Даже лианы казались настоящими, хотя острые заточенные шипы говорили об обратном. За величественным ограждением красовался зеленый ковёр из сочной травы, покрывающий всю территорию замка. Роскошные круглые клумбы, преимущественно с розами, были расположены в шахматном порядке, а некоторые кустовые по стойке смирно выстроились около фонтана круглой формы. Видно, что за газоном и садом регулярно ухаживали и это было похвально для того, кто проживал в этой семейной реликвии. Замок Кровенхольд величественно вздымался над своими землями, словно безмолвный властелин, чья власть простиралась и по земле, и по самому небу. Он поднимался цельной, монолитной громадой без башен и ярких цветов. Тяжёлый и непреклонный, как сама местность, на которой был воздвигнут. Его строгие линии казались высеченными из сумрака, а тени от зубчатых стен медленно стекали на окрестные холмы, будто следы древнего могущества. У подножия, как тёмные стражи, раскинулись густые плющи. Они оплетали камень тяжёлыми плетями, скрывая очертания стен от чужих глаз, словно сам замок не желал быть увиденным. Боялся, чтобы его секреты никто не раскрыл. Каменные стены, холодные и суровые, были тронуты налётом веков. Серый камень местами потемнел, местами покрылся трещинами, в которых прятались тени прошлого. Глядя сквозь высокий забор на этот неприступный силуэт, я ощущала не страх, а жгучее, почти болезненное желание прикоснуться к истории, что дремала за этими стенами. Я медленно брела вдоль забора в поисках входа на эту запретную территорию в мыслях недоумевая, что кто-то в современном мире может владеть и пользоваться чем-то столь нереальным и столь величественным. Спустя некоторое время мне все-таки удалось выйти на широкую подъездную дорогу, которая упиралась в ворота замка. Я попыталась открыть ворота самостоятельно или отыскать хотя бы намек на звонок, но, как и ранее, я думаю, что эта громадина открывается только изнутри. Должна подметить, что фотографии и реальность не совсем отличались. Ворота и правда были массивными, но на них не было ни единого намека на ржавчину. На дороге с обратной стороны показался силуэт идущего в мою сторону человека. Когда он подошёл ближе я разглядела что ко мне на встречу идет мужчина ростом где-то в шесть футов. Его голову покрывали густые седые волосы, а на вид ему было около семидесяти лет. Он шёл уверенной походкой с гордо поднятым подбородком и прямой спиной. На нем был чёрный фрак, туфли в тон, бабочка и белая рубашка. Так с иголочки я никогда не выглядела как бы не старалась. Мне стало неловко за свой внешний вид, ведь, на мне была синяя шелковая блуза и потертые джинсы, которые я в тайне спрятала от Уитни. Одна надежда на строгое пальто, которое закрывало меня от ветра. Ворота медленно растворились мне на встречу, и я сделала шаг назад. - Мисс, Лаветти, добро пожаловать в замок Кровенхольд. Меня зовут Флетчер Амброуз, и я личный ассистент и дворецкий мистера Равенвуд. Вы можете обращаться ко мне просто Флетчер. - Добрый день, Флетчер. Можете называть меня просто по имени. - Как будет удобно. Позвольте я помогу вам с багажом? - Благодарю. Я передала свой чемодан и проследовала за дворецким к парадному входу и чем ближе мы подходили к замку, тем больше он казался. Мой взгляд скользил по ухоженной лужайке, огромным вытянутым окнам, выходящим нам навстречу и потрясающей архитектуре того времени, которая сейчас нам почти недоступна. Последствия минимализма нанесли небывалый ущерб архитектурному направлению. Перед замком раскинулась широкая ровная лужайка, почти неестественно ухоженная, словно сама земля здесь подчинялась чьей-то строгой воле. Трава была густой и тёмно-изумрудной, а слабый ветер пробегал по ней мягкими волнами, точно по поверхности спокойного озера. Ни тропинки, ни случайного цветка - только это тихое, настороженное пространство, отделяющее внешний мир от каменной громады. Лужайка тянулась к самому фасаду, упираясь в высокие стены, чья тень ложилась на траву тяжёлым прохладным покрывалом. Вблизи камень казался ещё суровее. На нём виднелись следы времени: выщербленные края, тонкие трещины, потемневшие швы между блоками, а в самом центре этой каменной стены возвышались гигантские тяжелые двери, двустворчатые, из тёмного дерева, почерневшего от дождей и столетий. Доски были толстыми, словно вырезанными из цельных стволов древних деревьев, и стянуты широкими железными полосами. Металл уже потускнел, но всё ещё хранил суровую прочность. Кольца-ручки, тяжёлые и холодные на вид, свисали неподвижно, будто ожидая того, кто осмелится их коснуться. В этих дверях чувствовалась не просто преграда. В них была граница. Стоило представить, как они медленно раскрываются, и сердце начинало биться чаще: за ними скрывалось нечто большее, чем просто внутренний двор. За ними начиналась своя история. Мы поднялись по ступеням вверх, и я вошла в, предусмотрительно распахнутую передо мной, дверь. Затем мы прошли вперед, и я невольно выдохнула, ведь мой восторг не остановился на саде и не планировал останавливаться далее. Передо мной простирался огромного размера мраморный холл, залитый солнечным светом, проникавшим в него с цветных витражей. Они окрашивали помещение рассеянным желтыми, зелеными, красными и синими цветами. Увидев мой заинтересованный взгляд Флетчер, пояснил: - В солнечную погоду они у всех вызывают восторг, что меня всегда радует. Я служу этому замку столько сколько себя помню, и с появлением мистера Равенвуд он заиграл новыми красками. Эта мозаика здесь со времён первых властителей, мистер Равенвуд лично контролировал проводившиеся реставрационные работы по восстановлению витражей и как мы можем наблюдать работа проведена успешно. - Да, они и впрямь безупречны. Никогда не видела ничего подобного. Затем мы поднялись по широкой каменной лестнице, которая была украшена багровым ковром, на второй этаж. Свернув на право, мы проследовали по уже обитому ковром полу в глубь замка. От стен веяло старостью и прохладой, а в коридоре сильно чувствовалось сырость. - Должно быть работы ещё не окончены? - Вы очень наблюдательны. Реставрация достаточно длительный и скрупулезный процесс, но нынешний владелец распорядился, что пока вы будите у нас гостить работы приостановят. Лишний шум может доставить вам неудобства, а это не соответствует гостеприимству данной семьи. В правом крыле, по которому мы сейчас двигаемся расположены гостевые комнаты. Не во всех комнатах проведены необходимые для безопасности работы, но некоторые из них уже пригодны для проживания. Риск дело благородное, но не в данном случае. В левом крыле находится картинная галерея, больше с вами на этаже никого не будет. Сегодня мы никого не ждём точно. Я бы знал. Мы остановились около массивной двери из красного дерева. Ее украшала золотая ручка с изображением ласточки, но старость была выдана лишь ничтожными царапинами и мелкими трещинами по основанию. Дверь казалась такой высокой, что мне пришлось задрать голову вверх, чтобы разглядеть ее полностью. Дворецкий открыл ее, и мы вошли в просторную спальню с окнами. Напротив входной двери располагались три каменных окна, сиреневые шторы были отдёрнуты и внутрь пробивалось яркое весеннее солнце. С правой стороны стояла двуспальная кровать с балдахинном и струящимися от него волнами воздушной белой ткани. По бокам от кровати стояли тумбы с металлическими подсвечниками. В противоположной стороне я увидела встроенный в стену платяной шкаф и письменный стол, примыкавший к стене напротив окон. Весь интерьер был выполнен не просто со вкусом, а со всем изяществом и бережностью, которую можно было только представить. Письменный стол и шкаф были выполнены ручной работой, за это ручаюсь точно, потому что изгибы дерева и тонкие линии оснований никак не подделать бездушной машиной. Представить не могу сколько стоил этот замок, если мебель была также выкуплена и отреставрирована. Медленно подойдя к письменному столу, я провела по нему ладонью и упилась восторгом от того, что нашла розетку. Мой ноутбук спокойно ждал меня и мое писательское вдохновение в сумке, а без зарядного устройства мне бы пришлось делать заметки самостоятельно и уже потом перепечатывать их в систему. Рукописи в наше время не ценились, если только вы не знамениты или не мертвы. Не могу дождаться, когда мне удастся сесть за этот стол и сделать пару очерков описания данного величия. Уверена, что для семейной книги понадобится описание замка, поэтому приложу все усилия, чтобы подобрать достаточно прилагательных. При такой атмосфере и обстановке, меня явно ждал успех на три или четыре страницы. Флетчер бережно поставил мою сумку на софу с золотыми ножками и мягким серым основанием, которая стояла у изножья кровати и показал мне смежную комнату, предназначенную для водных процедур. Дворецкий улыбнулся и сказал: - Господин просил извиниться и передать, что встретится с вами завтра за обедом, так как у него появились неотложные дела по работе. Так сегодня у вас будет немного времени, чтобы освоиться в замке и разложить ваши вещи. - Благодарна за данную внимательность, ведь мне еще не приходилось бывать в подобных местах, поэтому время на освоение не будет лишним. Также я немного устала, пришлось побродить по окрестностям прежде, чем мне удалось найти дорогу к замку. Я могу сегодня пройтись по замку? Лицо Флетчера изменилось. Он прищурил глаза и нахмурил лоб. Странная реакция, но понятная. Какая-то незнакомка приехала в замок, да еще и нагло собралась бродить по его коридорам в одиночестве. - Не следует. Замок огромен и без помощи здесь легко заблудиться. Я хмыкнула на его слова и облокотилась плечом на шкаф. Флетчер спешно отклонялся, и я наконец-то осталась одна. Спешно подойдя к кровати, сбросила с себя обувь и рухнула на мягкие подушки. Никогда мне не удавалось спать на такой огромной кровати. Сколько же еще раз я подумаю об этом самом «никогда», пока буду тут жить. Такое ощущение, что тут могло уместится три меня. Приятная ткань одеяла, которое было наброшено свершу, сразу же обняла меня и забрала в свои объятия. Дорога, действительно, была несправедливо выматывающей и мои веки тяжелели с каждым вдохом. Этот день был самым странным за мою жизнь, но это не очерняло очарование теплой и уютной кровати, которая была моей на пару недель. У меня в голове даже проскочила мысль о том, что я хочу задержаться здесь больше выделенного срока, но мысли о Хиро быстро вернули меня домой. Скучаю по этому пушистому засранцу и не могу представить как буду просыпаться без его мяуканья. Сомнений в подруге не было, поэтому я ненадолго прикрыла глаза.