Живой зонт

Неделя пролетела на удивление тихо. Первые пару дней Тобио буквально засыпал её сообщениями, уточняя перевод каждого второго слова и спотыкаясь на сложных оборотах, но затем внезапно замолчал. Чат, который раньше разрывался от его вопросов, затих. Фумико, глядя на экран телефона, лишь разочарованно вздыхала. Она была почти уверена: парень сдался. Наткнулся на непреодолимую стену из витиеватых описаний старого Токио и решил, что волейбол всё-таки понятнее, чем чувства книжной героини. Она уже мысленно подготовилась к тому, что в понедельник он принесёт книгу обратно, неловко буркнет извинения и положит её на край стола, так и не добравшись до завязки сюжета. «Всё-таки это было слишком для него», — думала она, перелистывая страницы своего учебника. Ей было немного грустно, ведь в ту минуту в библиотеке его решимость казалась такой настоящей. Она уже начала привыкать к тому, что Тобио пытается понять не просто английский, а частичку её собственного мира. К середине недели Фумико заставила себя выбросить мысли о книге из головы. У первогодок на носу был важный проверочный тест — своего рода генеральная репетиция перед настоящим экзаменом, и от его результатов зависело, допустят ли Тобио к следующим играм. Ответственность давила, и девушка решила подойти к делу со всей серьезностью. Она сходила в учительскую и, вежливо выпросив примеры заданий за прошлые годы, потратила целый вечер на их разбор. Фумико составила четкий план занятий, выделив самые коварные ловушки в грамматике и типичные ошибки, на которых обычно сыпались спортсмены. Когда наступил день их очередной встречи в библиотеке, она разложила перед собой стопку распечаток, готовая к решительному штурму знаний. Тобио пришел вовремя, но выглядел непривычно тихим. Он молча сел рядом, и Фумико, даже не взглянув на его рюкзак (в котором, как она думала, пылится недочитанная книга), сразу перешла к делу. — Слушай внимательно, — серьезно начала она, пододвигая к нему первый лист. — Игры кончились. Если ты провалишь этот тест, никакие подачи тебя не спасут. Я составила план на оставшиеся дни, и мы будем следовать ему поминутно. Тобио послушно кивнул, открывая тетрадь, но Фумико заметила, что он как-то странно замялся, прежде чем достать ручку. Фумико замерла, всматриваясь в его лицо. Обычно Тобио либо ворчал на сложность заданий, либо с азартом принимал вызов, но сейчас он казался каким-то отстранённым, словно его мысли блуждали где-то очень далеко от тестов прошлых лет. — Кагеяма, — негромко позвала она, заглядывая ему в глаза. — Всё нормально? Ты какой-то... не такой сегодня. Что-то случилось на тренировке? Парень даже не поднял взгляда. Он лишь сильнее сжал пальцами край стола и коротко, почти сухо отрезал: — Всё хорошо. Давай продолжать занятия. У нас мало времени. Фумико нахмурилась, но настаивать не стала. Она видела, что за этой напускной собранностью скрывается какая-то внутренняя борьба. Весь вечер они работали в непривычной, почти звенящей тишине. Тобио впитывал правила с какой-то пугающей жадностью, быстро исправляя ошибки, но в перерывах, когда Фумико отворачивалась к своим записям, он бросал короткие, тяжёлые взгляды на свой рюкзак. В конце занятия, когда библиотека начала пустеть, Фумико не выдержала. Она медленно закрыла свой конспект и посмотрела на него в упор. — Ты не задал ни одного вопроса по книге за четыре дня, — произнесла она, внимательно следя за его реакцией. — Если ты решил её бросить, просто отдай. Я не буду смеяться, правда. Я же предупреждала, что это сложно. Тобио наконец поднял голову. В его глазах не было поражения — там читалось что-то похожее на глубокую, мучительную задумчивость. — Ты меня за слабака принимаешь? — грубовато буркнул Тобио, и в его голосе прорезалась та самая знакомая упрямая гордость. Он наконец поднял на неё прямой, вызывающий взгляд. Фумико замерла, поражённая этой внезапной переменой: перед ней снова был тот самый «Король», который не признаёт поражений ни на площадке, ни за учебником. — Я же сказал, что прочитаю, — отрезал он, и в его тоне не было ни тени сомнения. — Я словами на ветер не бросаюсь. Так что можешь об этом не переживать. Если я за что-то взялся, я доведу это до конца. Даже если там каждое второе слово — какая-то заумная чушь. Фумико невольно вздрогнула от его напора, но тут же почувствовала, как внутри разливается странное облегчение. Она прикусила губу, стараясь скрыть невольную улыбку. Его самоуверенность, которая раньше её так раздражала, сейчас казалась чем-то надёжным и даже... правильным. — Ладно-ладно, поняла, — примирительно подняла она ладони, забирая свои распечатки. — Извини, что усомнилась в твоём упорстве. Просто... если застрянешь на каком-то особенно грустном моменте, не забудь, что это всего лишь книга. Тобио лишь коротко кивнул, собирая свои вещи. Он выглядел так, будто эта книга стала для него личным вызовом, важнее любого волейбольного финала. До конца недели их график стал по-настоящему изматывающим. Фумико видела, как Тобио буквально разрывается между площадкой и учебниками, но не давала ему спуску. Даже в субботу и воскресенье, когда школа пустовала, она приходила в библиотеку сразу после его изнурительных тренировок. Они сидели в тишине огромного зала, освещенного лишь парой ламп, и разбирали сложные тесты прошлых лет. Фумико видела, что с каждым днём парень выглядит всё более «помятым»: под глазами залегли тени, а его обычная резкость сменилась какой-то сонной покорностью. Он всё чаще тер виски и подолгу вглядывался в одну точку, прежде чем записать ответ. — Эй, — тихо позвала она его в воскресенье вечером, когда он в очередной раз замер над заданием по аудированию. — Может, на сегодня хватит? Ты уже засыпаешь на ходу. Если ты завтра отрубишься прямо на тесте, все наши мучения будут зря. Тобио встряхнул головой, пытаясь прогнать морок, и упрямо сжал ручку. — Нет. Ещё один вариант. Я должен быть уверен. Фумико вздохнула, чувствуя одновременно и укол совести за такую нагрузку, и невольное восхищение его фанатизмом. Она понимала, что он делает это не только ради волейбола, но и чтобы не упасть в её глазах после того громкого заявления о «слабаке». — Ладно, — сдалась она, пододвигая к нему стакан воды. — Последний на сегодня. И пообещай, что как только придешь домой — сразу ляжешь спать. Никакого волейбола на видео и... никакой книги сегодня, слышишь? Тобио лишь коротко, почти по-военному кивнул, хотя в его сумке по-прежнему лежал тот самый потрёпанный томик, который он, кажется, не выпускал из рук даже по ночам. В понедельник, сразу после окончания теста, они столкнулись в школьном коридоре. Тобио выглядел на удивление бодрым, хотя следы бессонных ночей всё еще читались в его взгляде. Как только он увидел Фумико, он уверенно зашагал ей навстречу. — Тест был не таким уж и сложным, — с ходу выпал он, не дожидаясь вопроса. — Порог я точно переступил, даже выше. Я успел выполнить большинство заданий и, кажется, ничего не напутал в тех дурацких временах глаголов. Фумико облегченно выдохнула, чувствуя, как гора падает с её плеч. Все эти часы в библиотеке и вечерние звонки явно не прошли даром. — Результаты скажут только завтра, — добавил Тобио, поправляя лямку рюкзака. — Так что сегодня у нас нет смысла видеться в библиотеке. Отдохни. А завтра, когда нам раздадут работы, мы сможем обсудить мои ошибки. Если они там вообще будут. Он бросил на неё короткий, почти победный взгляд, в котором промелькнула тень той самой «королевской» уверенности. Фумико лишь улыбнулась в ответ — после такой гонки им обоим действительно требовалась передышка. — Договорились, — кивнула она. — Иди отдыхай, Кагеяма. Завтра узнаем, насколько ты был внимателен. Фумико сидела за привычным столом, лениво листая ленту в телефоне. В библиотеке было необычно тихо, и звук шагов Кагеямы она узнала ещё до того, как он показался из-за стеллажей. Парень подошёл и замер прямо перед ней. Его лицо было непривычно застывшим, почти суровым, не выражая ровным счётом никаких эмоций. Он молча протянул ей сложенный листок, и на секунду у Фумико ёкнуло сердце — неужели всё-таки провалился? Она быстро развернула бумагу и замерла. В верхнем углу красовалось жирное «81». Восемьдесят один балл из ста. Для человека, который ещё пару недель назад с трудом преодолевал порог в тридцать пять, это был не просто успех — это был настоящий триумф. Фумико медленно подняла голову. Кагеяма всё так же стоял неподвижно, сохраняя маску ледяного спокойствия, но в глубине его уставших, покрасневших от недосыпа глаз полыхнула такая яркая победная искра, что девушке стало ясно: он ждал этой минуты больше, чем финала чемпионата. — Восемьдесят один?.. — выдохнула она, не веря собственным глазам. — Тобио, это же почти «отлично». Ты... ты превзошёл сам себя. — Я же сказал, что не слабак, — негромко, но с явным превосходством отозвался он. Напряжение в его плечах наконец сменилось гордостью. Фумико смотрела на заветную цифру «81», и внутри неё разливалось непривычное, теплое чувство — смесь облегчения, искренней радости и гордости за этого упрямого парня. Она знала, какой ценой дался этот балл: сколько часов он провел над учебниками после изнурительных тренировок и сколько раз переспрашивал одно и то же, пока правила не впечатались в память. Не выдержав, она резко поднялась со стула. Прежде чем Тобио успел отреагировать или вставить очередную колкость про свою «королевскую» выдержку, Фумико крепко обняла его, уткнувшись носом в плечо. — Ты молодец, Кагеяма! — негромко, но эмоционально произнесла она, сжимая пальцы на его куртке. — Слышишь? Настоящий молодец. Хоть ты и придурок редкий, раз довел себя до такого состояния ради одного теста. Тобио замер, словно его ударило током. Он стоял неподвижно, не зная, куда деть руки, и Фумико чувствовала, как бешено колотится его сердце после такого внезапного порыва нежности. В библиотеке на мгновение стало так тихо, что слышно было только их дыхание. — Эй... ты чего? — наконец глухо выдавил он, но отстраняться не спешил. Напротив, его руки неуверенно, почти невесомо коснулись её спины в ответном жесте. — А что, должна была ударить? Могу исправить, — без доли смущения отозвалась Фумико, легко отстранившись. Она полоснула его озорным взглядом, в котором не было ни капли той неловкости, которую сейчас явно испытывал Тобио. Она буднично опустилась на свое место и похлопала ладонью по столу, призывая его сесть рядом. — Ладно, победа победой, а ошибки сами себя не разберут. Давай сюда, — скомандовала она, притягивая листок с заветным баллом поближе к свету лампы. — Посмотрим, где ты всё-таки напортачил. Девятнадцать баллов где-то же потерялись. Тобио послушно сел рядом, всё еще немного «пришибленный» её внезапным объятием. Его обычная колючесть куда-то испарилась, уступив место странному, почти домашнему спокойствию. Он молча наблюдал за тем, как её тонкий палец скользит по строчкам его ответов, выискивая неточности. — Так... артикли, ну конечно, — пробормотала она, делая пометку карандашом. — И вот здесь, в косвенной речи. Я же говорила, что время должно «уходить» назад. Она подняла на него взгляд, ожидая привычного ворчания о том, что это «сложно и тупо», но Тобио лишь внимательно слушал, подперев щеку кулаком. Казалось, сейчас ему было важно не просто исправить ошибку, а услышать каждое её слово. Закончив с разбором ошибок, Фумико откинулась на спинку стула и облегчённо выдохнула. — На сегодня точно всё. Тебе нужно отдохнуть хотя бы пару дней, — сказала она, закрывая тетрадь. — Мозг не железный, а перед настоящим экзаменом нам понадобится свежая голова. Начнём плотную подготовку чуть позже. Она начала неспешно собирать вещи, складывая ручки и конспекты в сумку. Внезапно тишину библиотеки прорезал глухой, раскатистый удар грома, от которого даже стёкла в старых рамах мелко задрожали. Фумико вздрогнула и только сейчас обернулась к окну. За стеклом было почти темно. На улицу обрушился настоящий тропический ливень — плотная стена воды скрыла соседние корпуса школы и деревья, превратив всё в серую мазню. Крупные капли с такой силой барабанили по подоконнику, что казалось, будто кто-то кидает в окно горсти мелких камней. — Ого... — пробормотала она, растерянно глядя на бушующую стихию. — Кажется, я немного пропустила момент, когда погода решила сойти с ума. Она перевела взгляд на Тобио, который тоже замер, рассматривая ливень. У неё с собой не было зонта, а идти до станции под таким водопадом означало промокнуть до нитки за первую же минуту. — У тебя есть зонт? — с надеждой спросила она, хотя по его обычному спортивному рюкзаку было понятно, что такие «мелочи» он с собой носит редко. Наконец, Фумико не выдержала и заглянула в приложение с прогнозом погоды. Её лицо вытянулось. — Приплыли... — вздохнула она, разворачивая экран к парню. — Пишут, что это затяжной фронт. Закончится не раньше чем через три часа, а то и к ночи. Она обвела взглядом пустую, полутёмную библиотеку. Оставаться здесь допоздна было нельзя — скоро придёт охранник проверять этажи, да и есть хотелось нещадно. — Слушай, а ты далеко живёшь? — спросила она. Получив в ответ лишь утвердительный, но хмурый кивок, Фумико закусила губу. Она представила, как он будет добираться до станции, а потом идти от поезда — под таким водопадом он промокнет до нитки через минуту. Девушка что-то быстро прикинула в уме, а затем решительно посмотрела ему прямо в глаза. — Значит так, план спасения. Если прикрыть головы сумками и очень быстро перебирать ногами, мы можем добежать до моего дома. Это буквально два квартала отсюда, гораздо ближе, чем станция. Там я, может, найду для тебя какую-нибудь сухую одежду из папиных вещей — он всё равно в командировке, а вы с ним почти одного роста. Иначе мы тут либо до ночи просидим, либо ты сляжешь с простудой перед самым экзаменом. Кагеяма замер, переваривая предложение. Перспектива оказаться дома у Фумико заставила его сердце пропустить удар, но холодный гул дождя за окном быстро вернул его к реальности. — Ладно, — выдохнул он, покрепче перехватывая лямки рюкзака. Они стояли в пустом школьном холле, где эхо от грозы за окном казалось еще громче. Фумико покрепче перехватила ремень своей сумки, проверяя, плотно ли закрыты замки. — Ты готов? — спросила она, бросив быстрый взгляд на Тобио. Тот лишь сосредоточенно кивнул, поправляя лямки своего объемного рюкзака. Они подошли к массивным стеклянным дверям выхода. По ту сторону стекло было полностью залито водой, по нему бежали бесконечные струи, сквозь которые едва пробивался свет уличных фонарей. Фумико глубоко вдохнула прохладный, пахнущий озоном воздух и накинула сумку на голову, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие козырька. — На счет три... Один, два... — она замялась на секунду, глядя на бушующий снаружи хаос. — Три! Тобио первым толкнул тяжелую дверь, и в лицо им тут же ударил резкий порыв холодного ветра вперемешку с косой стеной дождя. Первые же шаги по ступеням крыльца превратились в испытание: кроссовки мгновенно набрали воды, а одежда начала тяжелеть, прилипая к телу. Они бежали по школьному двору, где асфальт превратился в сплошное мелкое озеро. Фумико, сощурившись от летящих в лицо капель, старалась не поскользнуться на повороте к воротам. Кагеяма бежал чуть сбоку, фактически закрывая её своим корпусом от самого сильного ветра, который норовил вырвать сумку у неё из рук. Гром грохотал где-то совсем рядом, заглушая шлепки их подошв по лужам и их собственное тяжелое дыхание. Когда они наконец выскочили за школьные ворота и свернули в сторону её дома, видимость стала совсем плохой. Уличные фонари раскачивались на ветру, отбрасывая мечущиеся тени на залитую водой дорогу. На очередном повороте, когда ветер полоснул наотмашь холодными струями, Фумико на секунду обернулась, чтобы проверить, поспевает ли Кагеяма. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Тобио даже не пытался прикрыть собственную голову. Он крепко прижимал свою огромную спортивную сумку к груди. Его волосы давно превратились в мокрые пряди, облепившие лицо, а вода ручьями стекала по шее под форму, но он, кажется, этого даже не замечал, сосредоточенно подстраиваясь под её шаг. — Эй, придурок! — сорвалось у неё с губ. — Живо прикройся сумкой, ты же промокнешь насквозь! Она кричала изо всех сил, но её голос мгновенно тонул в неистовом шуме ливня и раскатах грома, катившихся над крышами домов. Кагеяма лишь мельком взглянул на неё сквозь залитые водой ресницы, упрямо мотнул головой и сделал широкий шаг вперед, перекрывая собой очередной порыв ветра. Понимая, что спорить сейчас бесполезно, Фумико лишь злилась на его нелепое самопожертвование, но в груди стало странно горячо. Схватив его за свободный край формы, чтобы он не отстал, она из последних сил рванула к знакомой калитке. Они пролетели последние метры по узкому переулку и, тяжело дыша, буквально ввалились под козырек её крыльца. — Ты совсем сдурел?! — выпалила она, наконец совладав с ключом и распахивая дверь. Голос Фумико дрожал не то от холода, не то от злости на его запредельное упрямство. Они буквально ввалились в прихожую, и за их спинами с тяжелым хлопком закрылась дверь, отсекая яростный гул ливня. В помещении воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и ритмичным звуком капель, падающих с их одежды на коврик. Девушка отбросила намокшую сумку в сторону и обернулась к Кагеяме. Зрелище было плачевное: с его волос вода бежала ручьями, форма потемнела от влаги и тяжело липла к плечам, а лицо было бледным от ледяного ветра. — Я же тебе орала — прикройся! — она сердито стряхнула воду со своих рукавов, сверля его взглядом. — Ты же связующий, тебе болеть нельзя, а ты подставился под этот водопад как... как... Она замолчала, не найдя подходящего слова. Тобио стоял посреди прихожей, не решаясь пройти дальше, чтобы не запачкать пол. Он лишь неловко шмыгнул носом и посмотрел на неё — насквозь промокший, взъерошенный, но с каким-то странным, упрямым удовлетворением в глазах, потому что сама она пострадала от ливня куда меньше. — Сумка... тяжелая была, неудобно, — глухо буркнул он, пытаясь оправдаться, хотя оба понимали, что это ложь. — Иди в ванную, живо, — скомандовала Фумико, указывая рукой в глубь коридора. — Пока я ищу тебе сухие вещи, даже не думай выходить. И вытрись там нормально. Тобио замер на коврике у двери, словно вкопанный. Вода с его одежды и промокших насквозь кроссовок уже успела натечь в небольшую лужицу, но он, кажется, боялся сделать даже шаг по чистому полу. Он переводил растерянный взгляд со своих грязных подошв на Фумико, выглядя в этот момент совсем не как грозный «Король площадки», а как промокший бездомный кот, которого внезапно пустили в тепло. — Чего стоишь? — уже мягче спросила Фумико, заметив его замешательство. — Пол вытру, не сахарный. Иди давай, прямо по коридору и направо. Она сделала шаг к нему и, не раздумывая, сама потянула за край его тяжелой, мокрой формы, помогая стащить её с плеч. Кагеяма послушно поддался, едва не задев её локтем, и застыл в одной футболке, которая прилипла к его телу, подчеркивая атлетичное телосложение. — Там на полке лежат чистые полотенца, бери любое, — добавила она, подталкивая его в спину в сторону ванной. — И сними всё мокрое, я сейчас принесу одежду. Только не вздумай стесняться, простуда — штука похуже неловкости. Тобио, всё еще храня молчание и стараясь не смотреть ей в глаза, боком проскользнул в указанную дверь. Как только за ним щелкнул замок, Фумико выдохнула и прислонилась лбом к прохладной стене коридора. Её саму тоже била мелкая дрожь, но сейчас важнее было привести в чувство этого самоотверженного придурка. Она направилась к шкафу отца, перебирая вешалки в поисках чего-то максимально уютного. Фумико быстро перерыла отцовский шкаф, выудив оттуда плотные трикотажные штаны на завязках и объемную серую кофту с начесом. Вещи пахли чистым кондиционером и домом. Она подошла к ванной, за дверью которой слышался шум воды и приглушенная возня, и аккуратно опустила стопку на пол прямо перед порогом. — Кагеяма, я положила одежду под дверь! — крикнула она, стараясь перекрыть звук воды. — Как закончишь — бери, они чистые и теплые. Не дожидаясь ответа, она поспешила в прихожую. Схватив старую тряпку и ведро, Фумико принялась усердно вытирать лужи, которые они нанесли с улицы. Ее собственные штаны неприятно липли к ногам, а по спине бегали мурашки от холода, но она упорно терла паркет, бормоча под нос что-то про «упрямых связующих», которые не умеют пользоваться сумками по назначению. Закончив с полом, она сама быстро переоделась в сухую домашнюю одежду в своей комнате, накинув сверху пушистый кардиган. Когда она вернулась в коридор, дверь ванной как раз тихо скрипнула. Тобио вышел, окутанный облаком пара. Отцовские вещи сидели на нем на удивление неплохо, хоть штаны и были чуть коротковаты в щиколотках из-за его роста, а кофта в плечах натянулась сильнее, чем на отце. С мокрыми, взъерошенными волосами и раскрасневшимся от горячей воды лицом, он выглядел непривычно домашним и каким-то... безобидным. — Спасибо, — глухо произнес он, избегая ее взгляда и неловко одергивая край чужой кофты. Кивнув, Фумико жестом указала ему на гостиную. — Иди в зал, садись на диван. Я сейчас. Пока Тобио неловко переступал порог комнаты, чувствуя себя слишком огромным для этого уютного пространства, девушка быстро закинула их мокрую, пахнущую дождем одежду в стиральную машину. Она выставила режим сушки, надеясь, что к моменту его ухода вещи будут хотя бы не ледяными. Взяв с полки свежее, пушистое полотенце, она зашла в зал. Кагеяма сидел на самом краю дивана, выпрямив спину, и рассматривал свои ладони. Его волосы всё еще были мокрыми, и тяжелые капли медленно скатывались по шее за воротник отцовской кофты. Фумико подошла сзади, накинула полотенце ему на голову и начала мягко, но уверенно растирать его шевелюру. Тобио вздрогнул от неожиданности и на мгновение напрягся, но почти сразу обмяк, позволяя ей делать то, что она считает нужным. — Сиди смирно, «герой», — проворчала она, просушивая его короткие пряди. — Если ты завтра проснешься с заложенным носом, я сама напишу твоему тренеру, что это ты решил поиграть в зонтик для других. От него пахло домашним мылом и чем-то теплым. В тишине комнаты было слышно только шуршание ткани. Парень молчал, но Фумико видела, как его уши снова стали пунцовыми. Он сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть лишний раз, пока её руки находились так близко к его лицу. Фумико замерла, так и не убрав полотенце с его плеч. Она тихо спросила, не проголодался ли он и не знобит ли его, но ответом была лишь сонная тишина. Когда она осторожно откинула край мягкой ткани, её взгляду открылось непривычно умиротворённое лицо Кагеямы. Его глаза были полуприкрыты, длинные ресницы подрагивали, а дыхание стало глубоким и мерным. Видимо, горячая вода, домашнее тепло и мягкие движения полотенца окончательно доконали его и без того выжатый организм. Все бессонные ночи над книгой и изматывающие тренировки навалились на него в один миг, как только он почувствовал себя в безопасности. — Тобио? — шепотом позвала она, наклонившись к самому его лицу. Он едва заметно качнул головой, но глаз не открыл, лишь ниже опустил подбородок, почти касаясь груди. В этот момент он совсем не походил на сурового «Короля площадки» — просто смертельно уставший парень, который наконец-то позволил себе расслабиться. Фумико невольно залюбовалась этой редкой переменой. Она понимала, что будить его сейчас — почти преступление, но и оставлять сидеть в такой позе на краю дивана было нельзя. Фумико зашипела сквозь зубы, ругая себя за неловкость. Попытка изобразить из себя сильную и заботливую обернулась тем, что Тобио с глухим «бух» приземлился на диванные подушки. От неожиданного удара и встряски он невнятно замычал, его брови сошлись на переносице, а глаза на мгновение приоткрылись, мутные от глубокого сна. — Тихо, тихо, «Ваше Величество», — прошептала она, поспешно прижимая ладонь к его плечу, чтобы он не вскочил в панике. — Спи дальше, это просто диван на тебя напал. Тобио что-то недовольно проворчал — видимо, на своём «волейбольном» языке, — но сопротивляться не стал. Тепло дома и мягкость обивки подействовали лучше любого снотворного. Он лишь поудобнее уткнулся щекой в подушку, снова проваливаясь в сон, и его дыхание выровнялось. Фумико выдохнула, чувствуя, как у самой подкашиваются ноги от усталости. Она отошла в соседнюю комнату и вернулась с большим флисовым пледом. Бережно, стараясь больше не устраивать «крушений», она укрыла его до самого подбородка, подтыкая края. Она присела на край ковра рядом с диваном, глядя на его умиротворённое лицо. В свете тусклой лампы он казался совсем другим — не грозным соперником или упрямым учеником, а кем-то очень близким. Фумико тихо прокралась на кухню, стараясь не скрипеть половицами. Щелкнула кнопка чайника, и его мягкое гудение заполнило комнату, перекрывая шум дождя за окном. Достав телефон, она быстро набрала сообщение маме: «Мам, тут ливень стеной, пришлось приютить первогодку, а то бы промок до костей. Не пугайся, если увидишь чужие кроссовки в прихожей. Скорее всего, к твоему приходу он уже уйдет, как только транспорт наладится». Отправив текст, она прислонилась к кухонной столешнице, наблюдая за тем, как первые пузырьки воздуха поднимаются со дна стеклянного чайника. Мысли невольно вернулись к парню в гостиной. Называть его «просто первогодкой» уже казалось каким-то лукавством — слишком много часов они провели за одним столом, слишком много общего у них появилось за эти недели. Она достала две большие кружки и банку с ароматным чаем, который мама всегда заваривала по особым случаям. Пока напиток настаивался, Фумико прислушивалась к звукам из зала. Там было тихо. Фумико присела на край дивана и принялась настойчиво трясти Кагеяму за плечо. — Эй, вставай, соня! — негромко, но твердо позвала она. — Поднимайся, я чай заварила. Тебе нужно хоть что-то съесть, ты же со вечерней тренировки, небось, на одном молоке держишься. Поешь, а потом, если захочешь, хоть до утра спи. Тобио в ответ лишь недовольно нахмурился, не желая покидать уютное тепло пледа. Он что-то невнятно пробурчал — то ли протест против английской грамматики, то ли нежелание вылезать из сна, — и, не открывая глаз, резко дернул Фумико за руку. Девушка, не ожидавшая такой силы от сонного парня, не удержала равновесие и охнула, когда её буквально притянуло к дивану. Кагеяма, всё ещё пребывая в пограничном состоянии между сном и реальностью, перехватил её запястье и, кажется, даже не осознавая, что делает, уткнулся носом в её ладонь, словно искал дополнительный источник тепла. — Еще пять минут... — глухо пробормотал он, прижимая её руку к своей щеке и затихая. Фумико замерла, боясь даже пошевелиться. Сердце застучало где-то в самом горле. В полумраке гостиной, под мерный шум дождя за окном, этот жест казался до невозможности личным. Фумико замерла лишь на секунду, чувствуя тепло его кожи, но быстро взяла себя в руки. Совладав с внезапным смущением, она решительно перехватила инициативу. Вместо того чтобы поддаться моменту, она довольно ощутимо сжала его щеку пальцами, потянув в сторону. — Эй, «Ваше Величество», просыпаемся! — громко прошептала она, заставляя его приоткрыть глаза. — Я на это не поведусь, даже не надейся. Даже если ты в полубреду и наполовину спишь, это не повод использовать мою руку вместо подушки. Кагеяма окончательно пришел в себя. Он испуганно моргнул, фокусируя взгляд на лице Фумико, которая нависла над ним с самым невозмутимым видом. Осознание того, что он только что сделал, накрыло его волной жара. Он резко отпустил её запястье, едва не отшатнувшись к спинке дивана, и его лицо мгновенно приобрело пунцовый оттенок, конкурирующий с цветом спелого томата. — Я... я не... это вышло случайно! — выпалил он, заикаясь и отчаянно пытаясь пригладить всклокоченные волосы. — Мне просто... приснилось, что я мяч ловлю... или что-то такое! — Ага, очень похожа моя рука на волейбольный мяч, — саркастично хмыкнула Фумико, поднимаясь на ноги и поправляя кардиган. — Вставай давай. Чай на столе, сэндвичи тоже. Если не поешь сейчас, я всё скормлю котам на улице, когда дождь стихнет. Она развернулась и зашагала на кухню, стараясь, чтобы он не заметил, как у неё самой слегка подрагивают кончики пальцев. Тобио молча опустился на стул, стараясь не задевать локтями расставленную посуду — в этой уютной кухне он казался себе чересчур огромным и нескладным. Парень несмело взял сэндвич и сделал большой глоток чая, чувствуя, как приятное тепло наконец пробирается под кожу. Фумико сидела напротив, подперев щеку рукой и внимательно наблюдая за тем, как он ест. — Послушай, — мягко начала она, разламывая свое печенье. — Ты вообще спал на этой неделе? Хоть пару часов в сутки выходило? Кагеяма замер с кружкой в руках, глядя куда-то в пар, поднимающийся над чаем. Он не привык жаловаться, но сейчас скрывать усталость было бессмысленно. — Немного, — глухо отозвался он. — Тренировки заканчивались поздно, а потом... та книга. И правила. Я просто не хотел всё забыть к утру. — Нельзя же так, придурок, — вздохнула Фумико, качая головой. — Ты себя просто уничтожаешь. Организму нужен отдых, иначе на настоящем экзамене твой мозг просто отключится прямо посреди предложения. Волейбол требует сил, но учёба — не меньше. Если ты свалишься с ног, кому от этого будет лучше? Тобио поднял на неё взгляд — серьёзный и какой-то обезоруживающе честный. — Я просто не хотел тебя подвести, — тихо произнёс он. — Ты столько времени на меня потратила. Было бы паршиво получить низкий балл после всего этого. Фумико на мгновение лишилась дара речи, не ожидая такой прямоты. Она быстро отвела глаза к окну, где капли дождя всё ещё лениво стекали по стеклу. — Прошёл порог — и это уже отлично, — мягко отрезала Фумико, отставляя свою кружку. — Я не требую от тебя высших баллов, Тобио. Мне не нужно, чтобы ты становился профессором лингвистики за две недели. Главное, чтобы ты оставался в игре и не выгорал дотла. Она посмотрела на него в упор, пытаясь донести эту простую мысль до его упрямой головы. Кагеяма замер с недоеденным сэндвичем, внимательно слушая. В тусклом свете кухонной лампы его лицо казалось осунувшимся, а плечи — тяжелыми. — Пойми, — продолжила она, чуть тише. — Если ты завтра на тренировке упадешь в обморок от недосыпа, твой «81 балл» не будет стоить ровным счетом ничего. Так что пообещай мне: завтра — никаких учебников. И никакой «Трагедии в Токио». Только сон и волейбол. Договорились? Тобио нехотя кивнул, хотя по его глазам было видно, как трудно ему дается это обещание «ничего не делать». Он допил чай одним большим глотком и поставил кружку на стол с тихим стуком. — Ладно. Обещаю, — глухо отозвался он. — Только... ты тоже ложись. Ты из-за меня сегодня до полуночи возишься. Фумико невольно улыбнулась. Похоже, этот «Король» начал учиться заботе не только о мяче, но и о людях вокруг. Когда Фумико упомянула книгу, Тобио вдруг странно засуетился. Он неловко поднялся, пробормотал что-то невнятное и быстро вышел в коридор к своему рюкзаку. Девушка осталась сидеть за столом, в недоумении глядя ему вслед, пока он не вернулся с «Трагедией в Токио» в одной руке, старательно пряча вторую за спиной. — Я... я дочитал, — глухо произнёс он, останавливаясь у края стола. — До самого конца. И там, в последней главе, было про то, что она собирала их... ну, кукол этих. Он замолчал, подбирая слова, и медленно вывел скрытую руку из-за спины. На его широкой ладони лежала небольшая деревянная кукла Кокэси — расписанная вручную, с тонкими чертами лица и изящным узором на корпусе. Фумико замерла. В романе героиня действительно находила утешение в этих традиционных фигурках, и сама девушка с детства обожала их, но в их краях, в Сендае, найти качественную Кокэси было той еще квестом. Тобио неловко кашлянул, стараясь не смотреть ей в глаза, пока его собственные уши пылали пунцовым. — Я зашел в ту старую лавку у вокзала... в общем, вот. За то, что возилась со мной. И за то, что ты... ну, настоящая Фумико. Он почти насильно вложил теплую деревянную фигурку ей в руку. Кукла идеально легла в ладонь, сохранив тепло его пальцев. Фумико смотрела на подарок, чувствуя, как внутри всё переворачивается от того, насколько внимательным оказался этот «глупый» волейболист. Он не просто читал слова — он искал в них её. На этом их разговор не закончился. Тобио, всё ещё не поднимая взгляда от стола, начал говорить — сбивчиво, запинаясь и подбирая слова так тяжело, словно вытягивал их из самого сложного учебника. Он начал сравнивать её с героиней книги, неуклюже перечисляя, что Фумико такая же смелая, сильная и... красивая. Ей было непривычно видеть его таким: грозный связующий, который на площадке раздаёт команды одним взглядом, сейчас выглядел совершенно беззащитным. Он то и дело замолкал, хмурился, а потом резко выдохнул, запустив пятерню в свои и без того всклокоченные волосы. — Это... это сложно, — пробормотал он, зажмурившись на секунду. — Когда я прокручивал всё это в голове, это выглядело намного лучше. Звучало... ну, правильнее. А сейчас всё наперекосяк. В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном редкие капли дождя лениво бьются о стекло. Тобио замолчал на целую минуту, сжимая край своей кофты, а потом, собрав остатки мужества, неуверенно признался: — В общем... я, кажется, чувствую к тебе симпатию. Ну, ты мне нравишься. Сильно. Он наконец поднял на неё взгляд — прямой, честный и до предела напряжённый, словно он ждал приговора. Фумико замерла, всё ещё сжимая в ладони маленькую деревянную куклу, чувствуя, как внутри всё затрепетало от этого простого и такого тяжёлого для него признания. — А-а... — протянула Фумико, и этот звук застрял где-то в горле. Её глаза расширились, а зрачки на мгновение затопили всю радужку. Она смотрела на него, не мигая, пока до сознания медленно доходил смысл его слов. Секунда, вторая — и девушка почувствовала, как по шее и щекам разливается обжигающий, непривычный румянец, становясь ярче с каждым ударом сердца. Не выдержав его прямого, выжидающего взгляда, Фумико резко закрыла лицо обеими ладонями, прячась от этого невыносимого момента. В кухонной тишине её голос прозвучал глухо, почти неразличимо сквозь пальцы: — Ну ты и придурок, Кагеяма... Настоящий идиот. Она сидела, уткнувшись в ладони, чувствуя, как горят кончики ушей. Маленькая кукла Кокэси всё ещё была зажата в её пальцах, напоминая о том, что это не сон и не очередная сложная задача по английскому. Тобио же, услышав привычное «придурок», внезапно расслабился — эта реакция была ему понятна. Он неловко кашлянул, рассматривая свои ладони на столе. — Почему это я идиот? — буркнул он уже смелее, хотя голос всё ещё немного подрагивал. — Я просто сказал правду. Ты сама учила, что в языке важно четко выражать свои мысли. Вот я и... выразил. Фумико чуть развела пальцы, подглядывая за ним одним глазом. Вид смущенного, но довольного собой Тобио заставил её сердце сделать лишний кульбит. Фумико на мгновение замерла, пытаясь уложить в голове всё происходящее. Она смотрела на маленькую Кокэси, и в её мыслях проносились все их споры, чаепития и бесконечные правила английского. Она уже открыла было рот, чтобы что-то ответить, но Тобио её опередил. Видя её замешательство, он глубоко вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и, отчаянно краснея, произнёс: — I... I love you, Fumiko. Девушка вздрогнула от неожиданности. Слышать эти слова от него на японском было потрясением, но то, что он решился произнести их на языке, который давался ему с таким трудом, поразило её в самое сердце. Он явно долго репетировал эту фразу, стараясь не перепутать ни единого звука ради неё. Фумико сначала широко распахнула глаза от удивления, но уже через секунду её лицо осветила теплая, искренняя улыбка. Она медленно протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — I love you too, Tobio, — мягко ответила она, безупречно выговаривая каждое слово. Кагеяма замер, и на его лице отразилось такое колоссальное облегчение, будто он только что выиграл самый важный матч в своей жизни. В этот момент за окном гром в последний раз глухо рокотнул где-то вдалеке, и ливень окончательно сменился мирным шелестом капель. В уютной кухне, освещенной мягким светом, они сидели друг напротив друга — «Король» площадки и его «строгий учитель», которые наконец-то нашли общий язык, и дело было вовсе не в грамматике. Они посидели на кухне ещё несколько минут, допивая остывший чай в уютной тишине, которую нарушало лишь мерное тиканье часов. Напряжение окончательно исчезло, оставив после себя приятную сонную истому. Когда кружки опустели, Фумико поднялась и жестом позвала его обратно в гостиную. В зале всё ещё царил полумрак, освещённый лишь мягким светом из коридора. Тобио остановился у дивана, на котором ещё сохранилось тепло от его недавнего сна. Он обернулся к девушке и, неловко переминаясь с ноги на ногу, с лёгким, почти нечитаемым намёком произнёс: — Слушай... на улице всё ещё льёт. И диван... он довольно широкий. Может, поспим вместе? Ну, чтобы теплее было. Фумико замерла, удивлённо приподняв бровь. Видеть, как этот прямолинейный парень пытается завуалировать своё желание быть рядом, было донельзя забавно. Его взгляд метался от подушек к ней, и в этом «поспать вместе» не было ни капли пошлости — только искренняя, почти детская потребность в близости после такого эмоционального вечера. — Ты это сейчас как «Король» приказываешь или как мой ученик просишь? — усмехнулась она, но уже через секунду сама потянулась к краю пледа. Тобио лишь шмыгнул носом и поспешно улёгся у самого края, освобождая ей побольше места. Когда Фумико пристроилась рядом, укрыв их обоих пушистым флисом, он осторожно притянул её к себе, позволяя ей уткнуться носом в изгиб его плеча. — Спи уже, придурок, — прошептала она, закрывая глаза под мерный шум дождя. Утро наступило незаметно. Дождь за окном окончательно стих, оставив после себя лишь свежесть и редкую капель по карнизу. Входная дверь тихо скрипнула, и в прихожую вошла мама Фумико, устало потирая плечи после ночной смены. — Фумико, я дома! — негромко позвала она, снимая плащ. — Прости, что так поздно, транспорт совсем не ходил из-за ливня В ответ из глубины квартиры донеслась лишь безмятежная тишина. Женщина нахмурилась, проходя вглубь коридора. Она помнила сообщение дочери о «незваном госте», но была уверена, что парень давно ушёл. Заглянув в гостиную, она замерла на пороге. На диване, укрытые общим пушистым пледом, крепко спали двое. Её дочь уютно устроилась на плече того самого рослого первогодки, о котором столько рассказывала в последние недели, а его рука по-хозяйски, но очень бережно приобнимала девушку за талию. Рядом на журнальном столике сиротливо стояли две пустые кружки и маленькая деревянная кукла Кокэси. Мама Фумико замерла, медленно приподняв бровь, а затем, уперев руку в бок, негромко, но с явным материнским лукавством произнесла: — Та-ак... И это ещё что такое, я стесняюсь спросить? Тобио подскочил на диване так резко, будто над его ухом прозвучал судейский свисток на финале национальных. Он замер с расширенными глазами, всё еще в отцовской кофте, которая была ему явно впритык, и нелепо всклокоченными волосами. Фумико же, потревоженная его резким движением, лишь лениво приоткрыла один глаз и, увидев замершую в дверях мать, обреченно застонала, зарываясь лицом в подушку. Она медленно села, поправляя растрепанные волосы, и, поймав на себе пристальный, вопросительный взгляд мамы, на мгновение замялась. Щёки снова опалило жаром, но отступать было поздно. — Мам, это Кагеяма Тобио, — начала она, стараясь придать голосу твердости, хотя кончики пальцев заметно подрагивали. — Он... ну, вроде как мой парень. Тот самый придурок, который вчера решил поработать зонтом. Услышав слово «парень», Тобио, кажется, окончательно забыл, как дышать. Его лицо приобрело такой ярко-пунцовый оттенок, что он мог бы соревноваться с цветом той самой куклы Кокэси на столе. Он судорожно кивнул, едва не ударившись лбом о собственные колени в попытке изобразить поклон сидя. — З-здравствуйте! Очень приятно! Простите за вторжение! — выпалил он на одном дыхании. Мама Фумико медленно перевела взгляд с окончательно оцепенелого Кагеямы на свою пунцовую дочь, а затем — на маленькую деревянную фигурку Кокэси, стоявшую на столе рядом с пустыми кружками. На её губах заиграла мягкая, понимающая улыбка, в которой не было и тени строгости. — Что ж, — женщина тепло хмыкнула, сложив руки на груди и оценивающе оглядывая высокого гостя в отцовской кофте. — Я очень рада наконец-то видеть твоего «вроде бы парня» в нашем доме, Фумико. По крайней мере, теперь я знаю, ради кого ты так усердно составляла планы занятий. Тобио, услышав это, кажется, окончательно забыл, как дышать, и лишь судорожно кивнул, не зная, куда деть руки от смущения. Фумико же, поймав лукавый взгляд матери, лишь крепче сжала пальцами край пледа, чувствуя, что этот дождливый вечер и неловкое утро стали началом чего-то по-настоящему важного.