Глава 10

Тишина. Снег.

Луна над лесом.

Где-то там, за деревьями,

Кто-то ждёт.

Туве Янссон, из сборника «Стихи».

По будним дням родители могли отвозить Джерри только вечером. Джерри сказал, что им не нужно утруждаться, он спокойно доедет до прадедушки и вернётся обратно на общественном транспорте. - Звони, когда доедешь и когда будешь собираться домой, - сказал Кристиан. – Если рабочий день уже закончится, я буду тебя забирать. Хенриикке не пришло в голову это сказать. Она никогда не просила детей звонить, даже когда те были маленькими, потому что из своей семьи она вынесла другую модель детско-родительских отношений, не привыкла к такому. Кристиан был её полной противоположностью. - Хорошо, я буду звонить, - согласился Джерри. Общественный транспорт ходил исправно, с этим не было никаких проблем. Джерри просыпался около восьми утра, на протяжении нескольких недель он постепенно смещал время пробуждения, подстраивая его под график остальных домочадцев. Делал зарядку, принимал душ, завтракал, мыл посуду за собой и за семьёй – договорился с родителями, что эта домашняя обязанность будет на нём. К двенадцати приходил на автобусную остановку и уезжал в сторону Порвоо. Автобус отходил ровно в полдень. В первый его самостоятельный приезд Отсо встретил Джерри со сдержанными удивлением и недоверием, не верил до конца, что правнук вернётся. Потом встречал его с улыбкой. Раз через раз Джерри приходилось заново представляться. Джерри терпеливо повторял: «Меня зовут Том». Главное – прадедушка не забывал их знакомство, его историю и то, чему он хочет научиться. Имя – это мелочь. Почему-то из головы Отсо выпадало только оно. Каждый день Джерри приезжал к прадедушке. Они общались, обедали и ехали на ту поляну в лесу. Джерри учёл, что прадедушке было сложно долго стоять, и положил в багажник складной стул, который приметил в его доме. Отсо не видел, как правнук брал стул, и был приятно удивлён его вниманием, когда тот его достал, разложил и поставил, чтобы он мог сесть. - Ты любишь читать? – спросил Отсо, когда они отдыхали дома. - Да, люблю. - Я тоже люблю, - Отсо чуть кивнул. – Любил. Сейчас почти не читаю, потому что глаза устают, голова и шея начинают болеть. - Я могу тебе почитать, - предложил Джерри. - Не нужно. Чтение вслух утомляет, не хочу тебя обременять. - У меня есть идея, - Джерри вытащил из кармана телефон и спросил: - Какая твоя любимая книга? - У меня не одна любимая. – Отсо задумался ненадолго. – Пусть будет «Степной волк» Германа Гессе. Джерри быстро нашёл и включил нужную книгу, телефон заговорил приятным мужским голосом, воспроизводя начало произведения. - Ты можешь слушать аудиокниги, - сказал он. - Интересно как, - под впечатлением произнёс Отсо. – Я и не знал, что такое есть. - Хельга тебе никогда не включала? Отсо покачал головой: - Я не говорил ей, что скучаю по книгам. - Я научу тебя включать аудиокниги. Теперь ежедневно отводили время прослушиванию книги: до обеда или вечером, если возвращались не поздно. Вдумчиво прослушав три главы, Отсо поднял ладонь: - Хватит. Такое чтение совсем не утомляет, можно увлечься и весь день просидеть. Сорока минут в день будет достаточно. Отсо потянулся к своему смартфону, покрутил в руках. Джерри, как и обещал, научил его и включать, и выключать аудиокнигу, и каждый день повторял урок, когда прадедушка забывался. - Как остановить? – Отсо так и не разобрался и протянул телефон правнуку. – Выключи. Хоть современный смартфон он имел не первый год, Отсо толком им не пользовался, путался в иконках. Джерри выключил аудиокнигу и положил руки на колени, поинтересовался: - Тебе нравится что-нибудь из финской литературы? - Да, у меня есть любимые книги из наших. - Можно будет потом послушать что-нибудь из них, мне это будет полезно, - Джерри лучезарно улыбнулся прадедушке. – Мне нужно будет знать экзамен по финской литературе, а ты поможешь мне в ней разобраться. - Сколько тебе лет? – Отсо нахмурился. - Семнадцать, в сентябре восемнадцать будет. Во Франции я уже заканчивал школу, но здесь мои французские успехи не засчитали. Мне нужно сдать экзамен за девятый класс, чтобы иметь возможность учиться дальше, - объяснил Джерри. Отсо покачал головой: - Неправильно это. Ты толковый парень, тебе учиться надо, профессию получить. Иди лучше в профессиональное училище. В университет поступить всегда успеешь, если захочешь, а после училища у тебя будет толковая специальность и практические навыки. Джерри покивал, соглашаясь с ним. Каждый день на поляне в лесу прадедушка учил Джерри чему-то новому. Рассказывал тонкости снайперского ремесла от бывалого. «Винтовка – не инструмент, а продолжение тебя. Когда ты почувствуешь это, ты перестанешь бояться отдачи». После нескольких выстрелов у Джерри от отдачи начинало ныть плечо, он терпел и учился. Перед зеркалом в ванной он разглядывал налитой синяк на плече. «Тело должно быть ни напряжённым, ни расслабленным. Оно должно быть нейтральным. Будешь напряжённым – быстро устанешь и начнёшь дрожать, расслабишься – растечёшься. Ты должен держать позу за счёт статичного тонуса мышц». Джерри учился. «Стреляй после выдоха. Выдох, задержка дыхания – выстрел. Не задерживай дыхание дольше 8 секунд, начнёшь дрожать». Выдох, не дышать, стрелять. Оказалось, что момент выстрела – тоже мудрёная наука. «Выстрел должен быть неожиданным для тебя. Если ты будешь знать, когда он произойдёт, ты дёрнешь рукой. Это рефлекс. Дёрнешься – промажешь». Это правило прямо вытекало из предыдущего. Концентрация снайпера – это умение быть неподвижным, видеть всё и попадать в цель, оставаясь спокойным на уровне пульса. Да, быстрое сердцебиение тоже враг. Когда сердце частит, руки непроизвольно, незаметно глазу подрагивают. Джерри запоминал. - Нужно будет ещё пляжный зонтик брать с собой, чтобы тебе солнце не напекло, - с улыбкой сказал Джерри в сторону отдыхающего на раскладном стуле прадедушки. Отсо посмеялся и махнул на него рукой: - Ты меня разбалуешь своей заботой, - но он был приятно тронут вниманием правнука. Джерри предложил ему подкрепиться и сам сел рядом на примятую траву, тоже запустил руку в контейнер с ягодами. Сегодня голубика. Они стали перекусывать на поляне едва не каждый день, ели ягоды, или заранее вымытые и нарезанные фрукты/овощи, или сэндвичи, которые Джерри подготавливал у прадедушки дома и раскладывал по контейнерам. - Когда-то мы с Катри часто устраивали пикники с детьми, с внуками потом тоже ходили, - поделился Отсо. - А с правнуками? – прожевав, спросил Джерри. - С правнуками уже нет, - покачал головой Отсо. – Или я не помню. С тобой вот сейчас, - он посмотрел на Джерри. Джерри улыбнулся ему уголками рта и кивнул. Потом сказал: - Я никогда не был на пикнике ни с человеком, который меня вырастил, ни с опекуном после. Когда-то я мечтал о семейном пикнике. Желание сбылось, - Джерри поднял половинку сэндвича, как салютуют бокалом, и шире улыбнулся прадедушке. Отсо улыбнулся в ответ. Он понимал, о чём говорит правнук, и чувствовал что-то важное от этого простого перекуса на поляне в лесу; от того, что это был не единичный праздник семейного внимания для старика, а почти что система. Правнук не спрашивал, нужно ли, он просто брал с собой еду, садился рядом и ел вместе с ним. Винтовка в руках, передача опыта, перерыв-перекус, продолжение обучения – Отсо давно не ощущал себя таким живым и счастливым, наполненным смыслом, как в эти дни. Отсо даже начал делать какую-никакую разминку по утрам, потому что у него появилось желание провести ещё один день не в полусне, не в воспоминаниях, а живым, бодрым по возможности и на ногах. На четвёртый день Джерри уже уверенно поражал мишени с тридцати метров. Отсо сидел на стуле и наблюдал, прикрывая глаза ладонью от солнца, наставлял. «Не смотри на перекрестие прицела. Смотри на цель. Перекрестие должно быть немного размытым, цель – чёткой». С каждым днём Хельга всё меньше времени проводила в доме Отсо, она уже приезжала только для уборки, закупки продуктов и прочего и приготовления завтрака и обеда, и то только потому, что Отсо не хотел нагружать правнука бытом. Ужин для себя и прадедушки Джерри готовил сам. «Не дёргай курок, не жми отрывисто – нажимай плавно, как будто выдавливаешь зубную пасту из тюбика». Чтобы не переводить впустую продукты в больших количествах, перешли к использованию других мишеней. Нарезали картона из старых обувных коробок, которых у Отсо в кладовке хранилось в избытке, нарисовали мишень: круги серой краской из гаража, что осталась от покраски дома, центр дешёвенькой красной акварелью, которую Джерри купил. «Оба глаза должны быть открыты. Будешь держать один закрытым – устанешь через час. Снайпер не целится, когда видит объект, он лежит в готовности задолго до того, как цель выйдет в поле зрения». Джерри провёл кончиками пальцев по крышке чёрного пианино, что стояло в одной из комнат. Инструмент покрывал тонкий слой пыли. - Ты играешь на пианино? – спросил Джерри. – Или бабушка играла? - Я играл, - ответил Отсо. – Меня мама отдала в музыкальную школу, я плакал, не хотел туда ходить… - он ненадолго замолчал, слабо улыбнулся воспоминаниям. – Потом вошёл во вкус так, что было не оттащить. Я всю жизнь играл, когда было время. Джерри одной рукой поднял крышку и второй наиграл короткий отрывок красивой мелодии. - Ты тоже играешь? - Да, я тоже играю, - кивнул Джерри и обернулся к прадедушке. – Сыграем вместе? - Ой, я, наверное, и не вспомню ничего… - А мы будем импровизировать. Отсо подошёл к пианино, сел на табуретку. - Знаешь «Грустный вальс» Яна Сибеллиуса? – спросил он. - Нет, не знаю, - Джерри качнул головой. – Но ты начинай, а я подыграю, когда пойму музыку. Отсо кивнул и, подумав ещё немного над инструментом, коснулся клавиш. Джерри слушал музыку, складывая в голове логику нот. Повтор они играли вместе. Под конец Отсо улыбался, и, когда они закончили, выдохнул и опустил руки. Музицирование добавилось к совместному досугу. Джерри как раз подумывал, что хотел бы иметь возможность играть и как получить пианино. Но не стоило забывать, зачем он здесь. Джерри не забывал, хотя и расслаблялся местами. - Нет-нет, так нельзя, - Отсо остановил Джерри, севшего по-турецки на землю с винтовкой. – Просто стрелку стоя ещё можно стрелять, сидя – никогда. Ещё один урок: «Настоящий снайпер всегда стреляет с опорой». На восьмой день Отсо уложил Джерри на землю. Джерри отплевался от травинки, попавшей в рот, и снова припал к прицелу. Другая травинка щекотала левую щёку. Выстрел, привычная уже отдача в плечо. Они не только играли вместе на пианино, но и пели хором под собственный аккомпанемент. Отсо уже совершенно точно мог сказать, что не помнит, когда в последний раз так радовался, так свободно смеялся. Наверное, в 44-ом году, там, на фронте ещё. Потом любой его момент счастья проходил под тенью молчания. Сейчас он мог дышать свободно и радоваться искренне, не следя за словами, потому что рядом правнук, который его понимает, который слушает и не осуждает, который смеётся вместе с ним, талантливо поёт немецкие песни, обсуждает литературу и берёт с собой в лес контейнер с вкусным и полезным перекусом. Правнук, который проводит с ним время просто так, а не потому, что должен. Отсо не собирался учить правнука убивать, только правильно стрелять, но всё равно проскальзывало то или иное правило, относящееся не к спортивной стрельбе по неодушевлённым мишеням. Снайпер – всегда убийца, и его знания и умения соответствующие. - Целься в грудь, а не голову. - Почему? – Джерри обернулся к прадедушке, опустив винтовку. – Выстрел в голову смертоноснее. Снайперов почти всегда изображают стреляющими в голову. - Выстрел в голову – это для кино, - со знанием дела ответил Отсо. – На войне стреляют в корпус. Потому что грудная клетка больше и менее подвижна, в неё больше вероятность попасть, а даже если эта пуля не убьёт, раненый в грудь человек в лесу – почти что труп. Я тебе сейчас покажу. Отсо тяжело встал, опираясь на трость, и отошёл к опушке, встал между деревьев. - Посмотри на меня в прицел, - громко сказал он. Джерри поднял винтовку и заглянул в прицел, нашёл взглядом фигуру прадедушки. - Попробуй прицелиться в голову, - говорил Отсо и то поворачивал голову, то наклонял. – Теперь попробуй в грудь. Видишь разницу? Человек не может двигать туловищем так, как головой. Стрелять в грудь, значит. Отсо вернулся и сел на свой стул, поёрзал и спросил: - Вода ещё есть? Джерри утвердительно кивнул, сходил к машине и принёс прадедушке бутылку воды. Сам тоже сделал несколько глотков из второй бутылки. «Следи за ветром. Если ветер в лицо – пуля ляжет выше. В спину – ниже. Слева – уйдёт вправо. Справа – влево уйдёт. Смотри на листья, на траву, на дым, если есть». «Смотри, как лист лежит на дереве, как падает шишка. Как тень движется по стволу. Учись у природы, учись читать её знаки, и тогда никакой враг тебя не найдёт». Джерри получил по голове шишкой. В первый раз от дерева – они уже проводили тренировки не только на открытой местности поляны, но и в примыкающем к ней лесу. Второй раз от прадедушки, который говорил, что он талантливый, но быть незаметным пока плохо умеет. - Ты худой и длинный, - произнёс Отсо. - Это плохо? – спросил в ответ Джерри. - Отчасти да, отчасти нет. Тебе сложнее держать винтовку, чем коренастому мужчине, ты сильнее ощущаешь отдачу. Но благодаря телосложению тебе легче спрятаться, чем кому-то более крупному. Учись. Учись быть травой, быть деревом, мхом и кустарником. Ты не человек с винтовкой. Ты – часть леса. Отсо забывался, забывал, что не собирался учить правнука убивать. Он отпустил себя – это его мастерство, и он не может передать его в полной мере, умалчивая о той его части, которая есть не просто умение метко стрелять. Прадедушка взял моду направлять его и воспитывать таким образом – бросался сухими прошлогодними шишками. - Дедушка, я не белка, - Джерри недовольно обернулся к нему. - Я должен как-то направлять тебя, когда ты ошибаешься, а бить тебя тростью я не могу, - ответил Отсо. - И как ты ими попадаешь? – Джерри покрутил в руке шишку, которой ему до этого прилетело по спине. - Они же лёгкие и плохо летят. - Нужно уметь бросать. - Научишь меня? – Джерри снова взглянул на прадедушку через плечо. – Так если винтовку уроню, то хотя бы закидаю врага шишками, как боевой грызун. Они уже достаточно сблизились, притёрлись друг к другу, чтобы Отсо позволял себе подобные вещи. Когда-то Отсо делал так в отряде. Нет, они не поправляли путём метания шишек ошибки друг друга – они развлекались. Так развлекались, что однажды Томас остался с подбитым глазом – Отсо не рассчитал силу. Суровые снайперы, наводящие ужас неуловимые призраки леса, а на деле они все были молодыми парнями, вчерашними мальчишками, которым тоже хотелось подурачиться, даже в условиях войны. Они подбирали шишки с лесной подстилки, когда та не была укрыта снегом на метр, и устраивали бои. Кому девятнадцать лет, кому двадцать с чем-то. Самому старшему, их командиру, было 26 лет. Он смотрел на них снисходительно и много курил – и тоже иногда играл с ними. Однажды в далёком прошлом Отсо бросался шишками со своими детьми. Потом больше никогда. Боялся, что перемкнёт памятью. По возвращении домой к прадедушке Джерри вычёсывал из волос труху от шишек, вытряхивал из штанов и из-под майки травинки и прочий сор. Один раз и в трусах обнаружились следы ползанья по поляне и подлеску. - Можешь принять душ, - сказал Отсо. - Можно? – Джерри посмотрел на него, перестав отряхиваться от лесной трухи. - Можно. Я не экономлю воду, - Отсо неровно улыбнулся. – Раньше я очень любил принимать тёплую ванну. Сейчас уже нет, тяжело вставать из неё. Джерри кивнул и пошёл в ванную. Вышел оттуда одетый, вытирая мокрые волосы полотенцем. - Там фен есть, старенький, но рабочий, - подсказал Отсо. – Катри им пользовалась с 80хх годов. Посмотри в комнате на втором этаже, от лестницы прямо и налево. Это была комната Катри. - У вас были отдельные спальни? – спросил Джерри, прежде чем уйти. - Нет, спали мы вместе, но у нас были и личные комнаты: у меня кабинет, а у Катри комната, где она прихорашивалась, хранила большую часть гардероба и украшения. - Это звучит очень мило. - Да, - Отсо согласно кивнул, сцепив руки на животе. – Я любил смотреть, как она мажет лицо кремом, наносит макияж. Она мне разрешала. Джерри поднялся на второй этаж, прошёл вперёд и открыл деревянную дверь слева. Комната выглядела и пахла так, словно сюда очень давно никто не заходил. Так пахнет ушедшее время. На трюмо лежал горчичного цвета фен. Последним утром Катри вымыла и высушила перед зеркалом волосы, как делала всю жизнь в этом доме. Ночью её не стало. Фен так и остался лежать здесь. Отсо не разрешал Хельге делать уборку в бывшей комнате Катри – он не запрещал категорично, но и не просил её об уборке, а помощница по уходу убиралась только там, где её просили – и в комнатах постоянного пользования, таких как кухня, ванная, спальня Отсо и гостиная. Отсо сам кое-как убирался в этой комнате. В последний раз полгода назад. Подойдя к трюмо, Джерри заглянул в чуть мутное из-за ровного слоя пыли зеркало. Из отражения на него мог бы смотреть призрак прабабушки, там, за спиной. Джерри посмотрел в зеркало секунд пять и опустил взгляд, тронул кончиками пальцев крышку круглой шкатулки, стирая пыль. В шкатулке лежали украшения, в том числе ювелирные изделия. Джерри перебрал в пальцах серёжки, пропустил между пальцев цепочку с жемчужной подвеской. Ему бы не помешало то, что можно превратить в деньги. Но воровать он не будет. Сложив украшения на место, Джерри закрыл шкатулку. Рядом стояла фотография в рамке – молодые ещё прабабушка и прадедушка, им тут лет тридцать. Катри была красивой женщиной с обаятельной детской улыбкой. Блондинка с модной укладкой тех годов, в тёмно-вишнёвом платье с принтом белых цветов и кружевом на коротких рукавах. Джерри приоткрыл окно, чтобы свежий воздух немного разогнал затхлость комнаты, взял фен и ушёл в ванную. Потом с сухими уже волосами и феном в руках подошёл к Отсо: - Я открыл окно в комнате бабушки, ты не возражаешь? - Правильно сделал, - кивнул ему Отсо. – Я раньше там проветривал, когда делал уборку. Только на ночь нужно будет закрыть, грозу обещают. «Целься не в голову, не в сердце. Целься в деталь: в пуговицу, например». В четверг вечером Джерри спросил у родителей: - Мама, папа, можно я проведу выходные у прадедушки? - Все выходные? – переспросила Хенриикка, которая этого не ожидала. - Да. Я езжу туда и обратно каждый день, удобнее будет сразу там и проснуться, - бодро ответил Джерри. – Я уеду завтра, вернусь в воскресенье вечером. Как раз и мне хорошо, прадедушка помогает мне готовиться к экзамену по финской литературе, он очень начитанный, и всем будет спокойнее, что он не будет один на выходных. - Почему ты не попросил нас помочь? – удивился Кристиан, а в глубине души, хотя это и неправильно, ему стало обидно. Джерри опустил взгляд и ковырнул пальцем край стола: - Я не хотел вас утомлять. Вы же устаёте на работе и после хотите отдохнуть. - Ты всегда можешь к нам обратиться, - Кристиан тронул его за руку, чтобы поднял глаза, и заглянул в лицо. – Но, честно говоря, с финской литературой я тебе не помогу, - он немного неловко улыбнулся, затем посмеялся. – За всю жизнь я прочитал всего одну книгу на финском, и то – половину не понял, половину проплакал из-за того, как это сложно. Но если ты захочешь изучать испанскую литературу, ты знаешь, к кому обратиться. - Конечно. Джерри тепло улыбнулся отцу, затем вопросительно посмотрел на маму в ожидании вердикта. Его отпустили. - Спасибо! Джерри порывисто обнял папу, но сконфузился, отступил и снова опустил глаза. Маму он просто взял за руку – как пожал руку. - У нас замечательный сын, - сказал Кристиан, с сердечной улыбкой глядя вслед ушедшему Джерри. – Первое время я очень переживал, что он не может нас принять, что мы не сможем стать для него хорошими родителями и настоящей семьёй, но сейчас я вижу, что всё хорошо, и не могу на него нарадоваться. Том как солнышко – неуверенное пока, но очень светлое и ласковое солнышко. - Да, Том хороший, - согласилась Хенриикка. – Ему просто нужно было время. Нам всем оно было нужно. В пятницу Джерри обрадовал прадедушку, что приехал к нему на два с половиной дня. Они это обсуждали накануне, но мало ли Отсо забыл. День прошёл по тому же сценарию, что и предыдущие. Вечер – по-новому. - Дедушка, ты забыл принять лекарство, - Джерри постучал ногтем по боку упаковки. – Оно есть в твоём расписании. - А, снотворное, - отозвался Отсо. – Забываю о нём, оно и не всегда помогает. Подставив ладонь для таблетки, он положил её в рот и запил тёплой водой. Перед сном он старался пить тёплую. - Если ночью услышишь шорохи, шаги, не обращай внимания, - сказал Отсо, сидя на краю расстеленной постели. – Иногда у меня бессонница. - Можешь разбудить меня, чтобы не было скучно. Я буду здесь рядом, - Джерри указал в сторону гостиной. Отсо нахмурился: - Но на первом этаже нет больше спален. Только его спальню перенесли на первый этаж, потому что тяжело стало преодолевать лестницу. - Я посплю на диване, не хочу уходить на другой этаж, - ответил Джерри и улыбнулся прадедушке. – Добрых снов.

***

Отсо проснулся в шесть утра, не стал пока застилать постель на случай, если захочет доспать. Посидел в кресле, посмотрел в окно на пустую улицу, потом тихо вышел из комнаты, опираясь на тросточку. В гостиной спал Джерри. Отсо не хотел его будить, но остановился в паре метров перед диваном, глядя на спящего правнука. В этом тихом утреннем часе, в этом умиротворённом юношеском лице он видел и ощущал их похожесть. У правнука волосы каштановые, кожа бледная, без единого пятнышка, брови тёмные, выгнутой формы, карие глаза. У Отсо в молодости волосы были русые, глаза светлые, льдисто-зелёные, на белой коже лица немного неярких веснушек, всего с десяток на носу было да около, после пятидесяти лет сошли. Объективно они совсем не похожи внешне, а Отсо видел иначе. Он вспоминал, как тоже был таким же молодым – с густыми русыми волосами, ровной упругой кожей и веснушками; как его не пугало, что мир рушится и меняется, что мир охвачен огнём войны; как он смеялся, дружил, влюблялся. Это не про тоску по молодости, это про чувство связи и солидарности. Он – прошлое, а этот парень – будущее. Лежит укрытый по грудь пледом, наверное, видит сны. Джерри открыл глаза, остановил взгляд на прадедушке. Отсо подумал, что обычно люди вздрагивают, когда просыпаются и неожиданно видят кого-то перед собой, а правнук не дрогнул. Спокойно смотрел ясным взглядом. - Извини, что разбудил, - сказал Отсо и хотел уйти. - Ты уже встал? – спросил в ответ Джерри, сев на диване. - Да. Может быть, посплю ещё, но вряд ли, мне уже не хочется спать. Ты спи. Джерри откинул плед и зевнул, потом предложил: - Приготовить завтрак? - Я сам приготовлю, - Отсо махнул на него рукой. – Спи, рано ещё. Джерри поднялся с дивана и пошёл за ним, сел за кухонный стол. Не навязывал прадедушке помощь, но не остался спать, был рядом. Отсо это отметил. Он, может быть, и старик, но не совсем немощный. Приятно иногда снова побыть полноправным хозяином в своём доме, который всё делает сам. - Будешь овсянку? – спросил Отсо, достав кастрюльку. - Буду, - ответил Джерри и через паузу добавил: - Можно мне на молоке? - Я тоже больше люблю на молоке, - Отсо обернулся к нему и неровно улыбнулся. – Врачи говорят, что на воде полезнее, только такую давно уже и ем… Ай. Отсо махнул рукой, тем самым посылая далеко и врачей, и свою устоявшуюся диету. Потом засыпал в кастрюльку грубые хлопья, влил немного воды, ровно столько, чтобы хлопья размокли, и залил молоком. Две чайные ложки сахара, немного соли – и томиться на медленном огне. Помешав кашу, Отсо положил деревянную ложку и снова обернулся к правнуку. Тот сидел взлохмаченный со сна, немного сонный. Перехватил его взгляд, мимолётно улыбнулся, снова зевнул и сладко потянулся. - Ягоды добавлять? – спросил Отсо, выключив огонь под кастрюлькой. – Я с ними больше люблю. - Да, добавь, - согласился Джерри. – Можно немного клюквы? Ещё голубику и бруснику. Отсо кивнул, заправил две порции каши ягодами: себе положил те же самые, только клюквы побольше, не забыв добавить по куску масла в каждую тарелку, и тоже сел за стол. Джерри попробовал горячий завтрак, который больше напоминал молочный, нежно-сладкий десерт, сдобренный ягодной кислинкой и свежестью. - Вкусно, - сказал он. – У меня дома овсянку готовят на воде, и, честно говоря, это не очень вкусно. - Понимаю, - покивал Отсо. – Я с детства привык к сладкой молочной овсянке, мне мама готовила, когда была возможность. Катри тоже её любила, а потом, когда в конце 70хх мир объявил войну жирам, перешла на овсянку на воде и меня пыталась заставить. А я, когда готовил, всё равно варил на молоке и с сахаром, но только для себя, её выбор я уважал. Закончив с завтраком, Джерри и Отсо сообща помыли руками посуду. Запускать машинку ради двух тарелок и кастрюльки не имело смысла, а ждать, когда достаточно накопится, можно и неделю. После Джерри принял душ. - Я расчёску дома забыл, - сказал он, придя к прадедушке. - Моя тебе вряд ли подойдёт, у тебя волос больше. Можешь взять пока расчёску Катри, она в ящике трюмо. От волос Катри расчёску всегда чистила, но всё равно помой её. Джерри так и поступил. Расчёсываясь в комнате покойной прабабушки, он смотрел на своё отражение в зеркале и думал, стоит ли ему постричься, или оставить длину, или продолжить отращивать. Волосы у него уже почти касались плеч. Положив расчёску, Джерри коснулся пряди у лица и заправил волосы за ухо. Красивый. Но это не повод для самолюбования, а факт. Том мог бы быть очень красивым парнем. Джерри коснулся двумя пальцами груди и, опустив руку, отошёл от трюмо. В гостиной Отсо включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Джерри присоединился к нему, присев на подлокотник дивана. - Аномально тёплую погоду обещают на начало июля, - произнёс Отсо вслед за ведущей прогноза погоды. - Нужно будет приобрести солнцезащитный крем, - поддержал тему Джерри. Отсо повернул к нему голову, окинул взглядом и сказал: - Да, ты светленький, тебе нужно. - У тебя кожа тоже совсем не тёмная. - Когда я был в твоём возрасте, эти солнцезащитные кремы, наверное, ещё и не изобрели, - Отсо усмехнулся и вернул взгляд к телевизору. – Ими точно никто массово не пользовался, не до того было. О, Великобритания выходит из Евросоюза. Они никогда и не были по-настоящему с нами. Джерри поставил локоть на спинку дивана и подпёр кулаком подбородок, тоже слушал новости. Пошла криминальная сводка. - Задержаны подозреваемые в ограблении ювелирного магазина в центре Хельсинки… В пятницу в баре города Эспоо произошла драка, один участник госпитализирован с травмой головы. Полиция задержала зачинщика, которым оказался ранее несудимый мужчина 37 лет… В столичном районе Каллио за неделю угнано 12 велосипедов. Полиция советует использовать двойные замки и не оставлять велосипеды на ночь в неохраняемых местах… В отличие от остальных, криминальные новости были Джерри действительно интересны. Мало ли. Не хотелось бы не знать, что Эванес не единственная угроза в окрестностях. Джерри хотелось быть единственным, кто ходит в лес не за ягодами и не за красотой природы. Но Финляндия безопасная страна с низкой преступностью. Только велосипеды активно угоняют – и ни одного маньяка. Досмотрев новости, Отсо выключил телевизор и посмотрел на правнука. От простора телевизора они плавно перешли к разговорам. - Дедушка, как ты познакомился с бабушкой? – поинтересовался Джерри. - Можно сказать, что у нас были две первые встречи, - Отсо чуть кивнул сам себе. – В первый раз я увидел Катри в апреле 45-го. Тогда для нас закончилась война, прибывали эшелоны с теми, кто возвращался домой. Я подумал, что Катри была в эвакуации – такой она была аккуратной, с укладкой и в чёрной шляпке, какие тогда были в моде. Потом я узнал, что нет, она была медсестрой на передовой. Второй раз мы встретились в 46-ом году, тоже весной. Я тогда переехал и пришёл в новую больницу, чтобы пройти обязательные обследования, и запутался там, зашёл в педиатрическое отделение. А там она. Катри проводила меня к нужному кабинету, я спросил, до которого часа она работает, и встретил после смены… В 47-ом году мы поженились. - Получается, моя бабушка – твоя дочь – довольно поздно родила мою маму? - Тридцать один год – это молодость, - ответил Отсо. - Твоя бабушка была очень серьёзной девушкой, деловитой, носила брючные костюмы, училась, работала. Я не был против, если она никогда не выйдет замуж, но она вышла и родила твоего дядю Лави. - Моего дядю? – переспросил Джерри. Об этом родственнике он слышал впервые. - Да, Лави, - Отсо вновь кивнул, подтверждая, что всё говорит правильно. – Ты с ним не сможешь познакомиться, он покончил с собой в тридцать лет. Ой, забыл, - он нахмурился и скривил губы, бросил взгляд на правнука. – Это же тайна. - Тайна? – снова переспросил Джерри, полагая, что может узнать что-то важное. – Тайна, что он покончил с собой? - Тайна, что болел, - Отсо без смягчений озвучил правду. – Чем-то тяжёлым психическим болел, однозначный диагноз ему так и не смогли поставить. Всю жизнь парень мучался, как начал понимать, что с ним не так. Поэтому он и лишил себя жизни, а до этого он оборвал все контакты с семьёй, годами жил отшельником. Наш с Катри сын был таким же, Вяйнё его звали, он погиб в пять лет. - Вяйнё тоже болел чем-то психическим? - Болел, - Отсо покивал. – Странный был мальчик, мы пытались что-то сделать, но никак. Когда он родился, у нас уже была Айно, твоя бабушка, потом младшая родилась – Тайна. «Так вот оно, оказывается, что!» - Джерри мысленно воскликнул и усмехнулся. Как удачно разговор зашёл о прошлом и о семье. Получается, Том мог заболеть и без всего, что случилось? Были предпосылки? Выходит, что да. Психически больные в двух поколениях – это уже некая система. В трёх вместе с ними. Три поколения, три больных мальчика, которые не выжили в разном возрасте. А Джерри – он и есть болезнь, воплощение расстройства. Он – тот, кто занял место того, кто сгорел. - Потом были два выкидыша, - продолжал рассказывать Отсо. – Катри хотела родить сына. Мне, главное, без разницы было, какого пола дети, я говорил, что меня вполне устраивают дочери, а она упёрлась, что должна родить мне сына, - он усмехнулся воспоминаниям. – Второго ребёнка мы потеряли не на маленьком сроке, четыре с половиной месяца было. Катри выпросила у врачей сказать, кто там был. Там был мальчик. Когда врачи запретили Катри продолжать пытаться снова родить, мы даже хотели усыновить ребёнка. Собрались уже, а потом посмотрели на дочек – разве нам их не было недостаточно? Мы решили, что у нас уже есть дети, которым мы нужны, и нам их хватит, и никуда не пошли. - Это одновременно очень трогательная и грустная история, - с чувством сказал Джерри. - На будущее запомни – если твоя женщина маниакально будет хотеть родить, запрети ей. Поговори с ней, предохраняйся. Лучше живите без детей для себя, если они не получаются. Я бы не простил себе, если бы с Катри что-то случилось. Джерри покивал в знак того, что понимает и запомнит дедушкино наставление. Хотя о детях он не думал ни сейчас, ни в перспективе. Не о размножении ему сейчас нужно думать, и вряд ли он когда-нибудь задумается о продолжении рода. У него иное предназначение. - Дедушка, ты скучаешь по бабушке? – спросил Джерри. - Скучаю. Иногда я забываю, что её нет. - Я заметил, что в комнате бабушки немного пыльно. Может быть, сделаем там уборку? Я помогу. - Это было бы кстати, - ответил Отсо. – Мне самому сложно уже, я на второй этаж полгода не поднимался, а Хельгу я не хочу просить навести там порядок. Ты поможешь мне подняться по лестнице? - Конечно помогу. Поднимались на второй этаж так же, как спускались и поднимались из подвала – Джерри ступал вровень с прадедушкой и поддерживал его под локоть. - Как поделим зоны уборки? – спросил Джерри, оглядевшись в комнате. – Я могу помыть полы, а ты… - он взял паузу, чтобы прадедушка ответил, чем может заняться он. - Ты можешь помыть окна? Давно я их тут не мыл, - сказал Отсо. Джерри разве что теоретически представлял себе процедуру мытья окон, но взялся за это дело. Если он и делал что-то не так, Отсо об этом не говорил. Отсо половину времени наблюдал за ним, затем начал протирать пыль. Закончив натирать стёкла, Джерри открыл окно на проветривание. Полы они мыли вместе. - Я помою тут, а ты под мебелью, куда я не нагнусь, - поделил Отсо. Джерри согласился. Когда и полы засияли чистотой, Отсо стал протирать полиролью лакированную мебель, а правнука попросил залезть на стул и протереть пыль на массивном высоком и длинном шкафу – гардеробе покойной Катри. Там грязи оказалось больше, чем везде в комнате. Джерри раз фыркнул от пыли, второй раз уже полноценно чихнул. - Осторожно, не упади, - сказал ему Отсо. - Не волнуйся, дедушка, не упаду, - ответил Джерри с улыбкой. - Нужно будет как-нибудь разобрать шкаф, - погодя произнёс Отсо. – Может быть, что-то можно отдать на благотворительность, на повторное использование. Если там всё от времени не прохудилось. Джерри повёл бровью, удивлённый тем, что прадедушка, который столько лет держал эту комнату в неизменном виде, готов отдать одежду покойной жены. - Можно? – спросил он, указав на шкаф. Отсо кивнул. Джерри открыл шкаф. Из него пахло застоявшимся воздухом и немного духами. До сих пор духами. Джерри легко, бережно провёл кончиками пальцев по аккуратному ряду вешалок и снял одну с жёлтым платьем, украшенным прозрачными камушками, которые ловили свет и казались белыми, сверкающими. Закрытое, прямого кроя, необычного оттенка – уже не лимон, ещё не канарейка, что-то между. Повернувшись к зеркалу, Джерри приложил к себе вешалку с платьем. - Катри ненавидела это платье, - посмеялся Отсо. – Оно ей совершенно не шло, она сама не знала, зачем его купила – купилась на то, что оно красиво выглядело на манекене, в примерочной тоже ничего смотрелось. Она надела его всего пару раз, помню, как она весь вечер нервничала и дёргалась, шептала мне, что чувствует себя ряженным цыплёнком. Мы тогда были на… свадьбе моего коллеги? Да, наверное, это было тогда. Вторая его свадьба. - Да, это сложный цвет, мало кому он будет к лицу, - согласился Джерри и вернул платье на место. Взял вешалку с другим платьем – цвета пыльной розы, украшенное кружевами. Это другое дело, пастельные оттенки должны быть ему к лицу. Джерри не собирался примерять платье. Может быть, и примерил бы ради интереса, но не при прадедушке. - Дедушка, ты сказал, что твой сын и мой дядя болели психическими заболеваниями. Был кто-нибудь ещё? – полюбопытствовал Джерри, отвернувшись от шкафа. - Были, - кивнул Отсо. – В семье Катри в каждом поколении кто-то болел, только мальчики. Все не жили долго и не оставляли после себя детей, кроме одной пары близнецов. Они были не прямыми предками Катри, один болел… как это называется?.. расстройством множественной личности[1]. Они прожили до глубокой старости, у одного точно была семья и дети. В старости уже Катри мне однажды сказала, что в том числе поэтому она не осуждала меня за моё прошлое – она считала, что не имеет на это права, потому что бракованная. Я сказал ей, что это глупость, и запретил ей говорить это и обвинять себя. Потому что то, что делал я, было моим выбором, а она не выбирала рожать больных сыновей. На одно только я обиделся, но это было так давно, что уже неважно. Катри рассказала мне о своей семейной проблеме, только когда стало заметно, что с Вяйнё что-то не так, ему тогда три года было. Поэтому Катри и пошла в медицину – она надеялась, что это поможет ей разобраться в проблеме и рожать здоровых детей. Точно, не случайность – система. Предопределённость. Даже родственник с диссоциативным расстройством идентичности в их роду был. Но это уже не имело значения. Поскольку не было того, кто болел – был тот, кто есть болезнь в форме человека. Это просто информация, которая могла кое-что объяснить. Другой вопрос – может ли заболеть тот, кто рождён болезнью? Джерри допустил эту мысль и отложил в сторону. Этот вопрос сложнее всей дискуссионной философии мира разом. Замолчав, Отсо внимательно смотрел на правнука. И задал вопрос: - Ты болеешь? Джерри тоже посмотрел на него, держал взгляд немного дольше, чем люди обычно смотрят, и ответил: - Нет, я не болею. Отсо кивнул. Джерри унёс уборочные принадлежности и вернулся в комнату, где остался прадедушка. Посмотрел на трюмо и, сев на пуфик, неторопливо провёл расчёской по волосам. Отсо молча смотрел, как он расчёсывается, отражаясь в зеркале. Сколько лет он не видел, чтобы кто-то сидел за этим трюмо и наводил красоту, чтобы кто-то отражался в этом зеркале? Не нагло, но так естественно, словно так и надо. И впервые за долгие годы кто-то другой в этой комнате, перед этим зеркалом воспринимался правильно. Впервые в этой комнате присутствовала жизнь, а не память и доживание. Новая юная жизнь, которая сидит у старенького трюмо и расчёсывает волосы. - Сюда можно поставить кровать, - сказал Отсо. – Это удобная комната. Джерри вопросительно к нему обернулся, и прадедушка добавил: - У тебя будет своё спальное место в моём доме. - Спасибо, дедушка, мне приятно, - ответил Джерри, положив расчёску. – Но не надо пока делать перестановку. Меня вполне устраивает диван. - Хорошо. Отсо кивнул, соглашаясь не торопиться. В конце концов, может быть, пройдёт время, и правнук перестанет к нему приезжать. Но после этих двух недель он будет ждать и будет рад его видеть. - Дедушка, может быть, съездим в магазин? – предложил Джерри, отвернувшись от холодильника. – У тебя заканчиваются некоторые продукты, а тебе будет удобнее самому выбрать, что тебе нужно, чего ты хочешь. - Я давно не был в магазине… - Отсо размыслил вслух и ответил: - Давай съездим. - Но поедем на общественном транспорте. В городе больше шансов, что на меня обратит внимание полиция, - Джерри улыбнулся, смягчая тонкий нажим первой части высказывания. Никто не говорил вслух, что водительских прав у него нет, но Отсо это прекрасно понимал. Иначе бы не подсказывал, как проехать, чтобы не встретить дорожную полицию, и где меньше дорожных камер. - В автобусе мне будет неудобно, - сказал Отсо. – Вызовем такси. Джерри согласно кивнул. Такси так такси. Такси в Финляндии непопулярный и дорогой вид транспорта, но он есть. Денег Отсо не жалел, ему уже не для чего экономить. Джерри помог ему и сесть в приехавшую машину, и выйти из неё около супермаркета. В торговом зале Джерри катил тележку, Отсо шёл рядом, опираясь на тросточку, и разглядывал ассортимент на полках, выискивая то, что ему нужно. Прежде всего молоко. - Везде ставят полтора процента, - высказал он, покрутив в руках бутылку, и поставил её обратно на полку. – Я пожирнее люблю. - Вот более жирное, - Джерри указал на соседнюю полку. – Тебе какое больше нравится? - Это, «Täysmaito». Джерри положил в тележку красную картонную коробку молока указанной марки. - Полуторапроцентное тоже нужно взять, - сказал Отсо и сам взял с полки и поставил в тележку упаковку молока. – В качестве напитка пойдёт. А в кашу нужно молоко пожирнее. Нужно ещё это купить… эту… - он нахмурился и подвигал пальцами в воздухе, пытаясь вспомнить название. - Тряпку для мытья посуды, - подсказал Джерри. – Твою уже нужно заменить. - Мне не нравится тряпка, ей неудобно мыть. Возьми губку. Жёсткую губку. Сейчас покажу. Джерри пошёл вслед за ним в отдел товаров для дома. В тележку отправилась упаковка пластиковых губок для мытья посуды, органический гель для стирки и порошок для мытья ванн и раковин. - Как насчёт ароматизатора для дома? – поинтересовался Джерри, показав прадедушке диффузор. Отсо забрал из его рук флакончик с палочками и натуральным ароматическим маслом, посмотрел название, понюхал и сказал: - Ваниль. Сладко. Поставив ванильный ароматизатор на полку, он взял другой, с ароматом берёзы: - Лучше этот. Отсо не припомнил, чтобы дома у него когда-либо стояли эти ароматизаторы. Но почему бы не попробовать. - Можем купить и с ванилью, если тебе нравится запах, - добавил Отсо, посмотрев на правнука. - Мне больше нравятся свежие запахи. Берёза подойдёт. Отсо расплатился на кассе, пакеты с покупками донесли до нового такси и уехали домой. Дальше день пошёл по накатанному сценарию: прослушивание аудиокниги, обед, который готовили вместе, отдых и поездка в лес. Вечером посмотрели фильм, который Отсо любил в детстве, старый очень, немой ещё. Джерри старался не зевнуть. Воскресенье прошло по тому же расписанию, но вместо уборки было принятие ванны. Джерри предложил прадедушке свою помощь, мотивируя это тем, что понимает, что Отсо некомфортно мыться при посторонней женщине, а он тоже мужчина и не чужой человек. Договорились на том, что Отсо останется в нижнем белье, Джерри поможет ему сесть в набранную ванну, Отсо понежится там, помоется, и Джерри поможет ему выбраться. Такой вариант Отсо устроил: всё же он был не настолько немощен, чтобы его мыл родной правнук, но совсем без помощи принять любимую тёплую ванну он действительно уже не мог. - Я провожу тебя до остановки, - сказал Отсо вечером. - Тебе потом придётся возвращаться одному. Не нужно, я сам дойду, - заботливо и разумно отказался Джерри. Попрощавшись, он пообещал снова приехать завтра. А прадедушка напоследок сказал, что завтра будет учить его стрелять с семидесяти метров. Добрался до своего пригорода Джерри спокойно, на всякий случай внимательно поглядывая по сторонам, не видно ли где-то синей ламборгини. Дома он подсел к маме, когда рядом никого больше не было, и завёл разговор: - Мама, прадедушка кое-что рассказал про нашу семью. Про твоего брата Лави. Взгляд Хенриикки треснул испугом и растерянностью, прежде чем она успела подумать и проконтролировать реакцию. - Мам, - Джерри смотрел ей в глаза. – Я знаю и про твоего дядю Вяйнё, который умер в детстве. Взгляд Хенриикки дрожал, она молчала. - Теперь я понимаю, почему ты так себя вела, - Джерри продолжил говорить проникновенно, очень по-взрослому. – Ты росла с братом, который не был здоров; ты любила его, но его никто не смог спасти. Ты знала про то, что у нас в роду было много больных мальчиков, и ты боялась, что я такой же. Наверное, ты и сейчас боишься. Хенриикка не выдержала – это слишком глубокая правда, слишком больная правда. Она закрыла лицо ладонями и сгорбилась, по щекам потекли беззвучные слёзы. Она совсем не смогла справиться – встала и ушла, сбежала. Джерри пришёл на кухню за мамой, которая стояла, опёршись руками на тумбу, сжимала край так, что пальцы белели и немели. - Мама, тебе не нужно ничего бояться, я не болею. То, что было со мной – результат внешних обстоятельств, а не наследственности. Джерри обнял маму со спины и добавил ей в макушку: - В каждой системе есть исключение. Не бойся. «Да, я исключение. Болезнь не может заболеть». Мама разрыдалась уже в голос, повернулась и уткнулась лицом ему в грудь. Джерри обнимал её, поглаживал по спине и голове. Больше ничего не нужно было говорить. Хенриикка никогда не была эмоциональной. Это неправильно – рыдать на груди недавно обретённого сына, должно быть наоборот. Но она слишком долго жила с зажатой пружиной ужаса в груди. Отстранившись, Хенриикка утёрла слёзы на одной щеке и указала рукой на стол: - Выпьем?.. – она запнулась, поняв, что предложила выпить несовершеннолетнему сыну, и махнула рукой. - Нальёшь мне стопку? – Джерри улыбнулся ей. – Больше одной моим почкам не понравится. Хенриикка слишком устала, слишком подорвалась на этом выплеске чувств. Она достала бутылку водки из морозилки и разлила по двум стопкам прозрачную, ледяную, тягучую почти жидкость. Они сели за стол, выпили, помолчали. - Не говори об этом Кристиану, - попросила Хенриикка, указав взглядом на бутылку. – И… обо всём, что тебе рассказал Отсо, не говори. Пожалуйста. Джерри покачал головой: - Не скажу. [1] Устаревшее название диссоциативного расстройства идентичности.