1.

      Год.       Год, пролетевший так быстро и непонятно, что когда он увидел новость среди привычной ленты фанатского творчества и сплетней актерского мира, то застыл, изумленно уставившись в телефон. Странного чувства дежавю накрыло его.       Вот он точно также, до смешного нелепо, смотрел в одну точку, пока Барси, в их старенькой квартирке где-то на окраине, лепетал об успехе.       Год после его первой премьеры. Ещё через пару недель он мог смело отпраздновать годовщину того крупного фильма, после показа которого он обзавелся своей командой, новыми знакомствами и прочими плюшками. Все это сейчас казалось таким естественным.       Санчез неторопливо встал с кровати, откладывая гаджет в сторону. Непроизвольная волна смешанных эмоций захлестнула его. На пару секунд даже закрались мысли о смысле жизни и делает ли он то, что действительно хочет.       Пришлось взять себя в руки, напоминая о том пути, что был пройден.       Он мельком взглянул на вид за окном. Городские высотки стремились ввысь, поражая количеством этажей и этим чувством свободы. Хотелось, как в первые дни проживания здесь, прижаться ладонями к стеклу, сначала робко, боясь опустить взгляд.       После чуть осмелел. Смог сделать шаг вперед и опереться лбом на прозрачный материал, отделяющий его от недолгого полета и смерти. Сердце билось всё быстрее и быстрее.       Это было таким новым тогда.Таким неземным. То чувство опасности, когда они скакали по гаражам и прятались на заброшенных пятиэтажках, стало ничтожным, слишком мелким для разгоряченного разума.       Негромко вздохнул, на ощупь дотягиваясь до тумбочки и хватая мятую футболку. Натянул через голову и тут же выдвинулся в сторону кухни.       Когда мать ему говорила, что деньги – это главное в жизни, она была права. Безоговорочно права. Может, его скептицизм насчет выздоровления с помощью вдыхания паров горячей картошки тоже скоро исчезнет.       Но сейчас он невольно благодарил её за эти мысли, вбитые в его маленькую и несмышлёную головку.       Пусть, как иногда Санчез себе признавался, прежде всего жаден он был до признания его способностей, хотя всегда тянулся к славе чуть сильнее, но именно финансы давали ему возможность закрывать эти маленькие потребности.       Изначально, то была огромная удача, что он попал именно в тот фильм, к тому режиссеру и к тем визажистам и костюмерам, которые сделали из него конфетку, постаравшись настолько, что ему даже пришлось согласиться с Барси, уверявшему о немалой доле популярности с самого начала его карьеры из-за умелой работы именно этой части съёмочной команды.       Если подытожить, то именно благодаря деньгам он не ютился в небольшой квартирке вместе с Барси, как в самом начале его творческого пути, после их переезда.       Утро всегда начиналось размеренно, ну, когда у него был такой редкий и долгожданный выходной, запланированный за месяц и заверенный у каждого человека, так или иначе работающего с ним или на него.       Аромат кофе разносился по уютной кухоньке, смешиваясь с тем непонятным запахом ароматических палочек, стоящих на самой верхушке шкафа для кухонной утвари. Их практической пользы он так и не понял, но был приятен сам факт.       Вот она – безделушка, при чем не самая дешевая, именно что с завышенной ценой за непонятно какие свойства. Дурость и только.       Просто небольшой знак для самого себя, мелочь, но такая приятная. Больше можно не экономить на себе – купить понравившуюся вещицу легко и не думать, на какие деньги ему завтра хотя бы добраться до работы, что уж говорить о еде.       Тот же самый кофе. Не какая-то дрянь за полтора доллара, напоминающая по вкусу воду из лужи в самом плохом районе его родного городка, если его прошлое место жительства вообще можно было назвать городом.       Хороший кофе. Качественный. Натуральный.       Он и кофе то не любил никогда. А сейчас вот – рутина, которую он выстраивал по кирпичикам. Нажимал сам себе на свои же слабые точки, радуя и балуя, конечно, не без помощи ненавязчивой поддержки. И психолога.       Санчез бы всем порекомендовал ходить к психологу. Хорошему, желательно, со всякими дипломами на стене, чтобы создавалось ощущение, словно ты в надежных руках.       И всё же его внутренние монологи всегда что-то прерывало. Будь то обычные прохожие или ассистент или…       Как только он комфортно устроился у барной стойки с кружкой горячего кофе, в его ленивый поток мыслей вторгся внешний раздражитель. Трель телефона из спальни. Из рта вырвался протяжный жалобный стон. Закралась такая заманчивая, чуть вредящая окружающим мысль. Выкинуть гаджет в окно. Но можно было бы и просто выключить его, соврать после, что потерял.       Совесть всё-таки проснулась и именно её потуги не дали исполнить столь желанный план. На хорошие новости он и не надеялся. Или на что-то кроме работы. Нет, работа-то ему нравилась, да и руки чесались принять участие в каком-нибудь новом проекте.       Но это был его выходной.       Обговоренный со всем, заранее запланированный и далее по списку тех мук, которых он прошел ради этого. Шел Санчез очень медленно, на пару мгновений даже постояв перед лежащим вниз экраном телефоном, понадеявшись, что это мошенники.       К сожалению, ведь он не мог его так просто послать, это был Барси. Вновь звучавший чрезмерно радостно, непонятно тараторя и почти не дыша.       Чуть позже Санчез пожалеет, что не выкинул телефон в окно к чертям собачьим.