Глава 12: Продвижение

Первые дни похода проходили в напряженной тишине. Воины двигались через леса и поля, оставленные Багордскими войсками. Многие деревни и небольшие города были оставлены врагом в спешке — там не было ни солдат, ни населения, только пепел от сожжённых домов и поля, покрытые остатками боёв. Это была пустошь, уничтоженная войной. — Они сжигают всё, что могут, — заметил один из офицеров. — Багордцы хотят лишить нас ресурсов. — Это их тактика, — подтвердил Вальдгард, оглядывая сожжённые деревни. — Они будут пытаться нас заморить голодом, оставив нас без припасов. Но их стратегия нас не остановит. Легат знал, что нужно двигаться быстро, чтобы враг не смог создать линию обороны. Но чем глубже они углублялись в вражеские территории, тем напряжённее становилась ситуация. Солдаты становились более осторожными — каждый шаг вперед был рискованным. Противник мог затаиться за каждым поворотом. Через несколько дней продвижения армии, когда они достигли крупного перекрёстка дорог, их встретили первые остатки войск противника. Это была небольшая армия, примерно в несколько сотен солдат, но они держали оборону на стратегически важной высоте. Командир знал, что этот отряд пытался задержать его войска, давая основным силам Багорда время на перегруппировку. — Подготовить артиллерию, — приказал он своим офицерам. — Мы должны раздолбать их укрепления. Гарнизон противника был хорошо защищён — укреплённые позиции на холмах и замаскированные арбалетчики представляли собой серьёзную угрозу. Но Вальдгард уже знал, как действовать в таких ситуациях. — Мы окружим их, — сказал он центуриону Фабрегасу. — Нанесём удар с флангов, чтобы сломать их линию обороны. Артиллерийские расчёты начали обстрел позиций противника, посылая снаряды в укрепления на высоте. Войска группировки Север начали медленно наступать, используя прикрытие рельефа, чтобы не попасть под стрелы врага. Их шаг был уверенным, несмотря на обстрел. Когда первая атака была отбита, Вальдгард скомандовал: — В атаку с флангов. Бей в центре! Легко вооружённые солдаты быстро обошли холмы с обеих сторон, нанося неожиданный удар с флангов. Враг был застигнут врасплох — линия обороны начала рушиться под натиском Ангордских войск. Паника охватила вражеские ряды, и вскоре их командиры были убиты, оставшиеся солдаты бросились в беспорядочное отступление. — Догнать и убить всех! — кричал легат, указывая на бегущие ряды врага. Пыль оседала на разбитых дорогах северо-востока, и армия группировки Север, медленно продвигалась вглубь вражеских территорий. Каждый день был наполнен однообразным шумом шагов, скрипом повозок и криками командиров. Победа уже не приносила того опьяняющего ощущения триумфа, как раньше. Всё сливалось в серый поток битвы за битвой, каждая из которых становилась только частью большого, бесконечного механизма войны. Солдаты были измотаны, но продолжали идти. Это не была армия героев или завоевателей — это была армия людей, которые каждый день боролись с усталостью, голодом и страхом. Им приходилось сражаться не только с врагом, но и с самим собой. Вальдгард это знал. Он видел их, слышал, как они шепчутся по ночам о доме, о семьях, которые они могли никогда больше не увидеть. Они двигались на запад, где ситуация становилась всё хуже. Война здесь была более жестокой и беспощадной. Вражеские войска, хоть и были побеждены в северо-восточной кампании, продолжали сопротивление на юго-западе с ожесточённой яростью. Именно туда пришли плохие вести. — Легат, — подошёл к ветерану центурион Фабрегас, его лицо было мрачным. — Ларик... его армия потерпела поражение на западном фронте. Вальдгард взглянул на Эльдрика. В его глазах отразилась вся тяжесть этой новости. Он знал, что Ларик был одним из лучших командиров королевства. Его войска были хорошо обучены, его стратегия была безупречной, но даже он не смог удержать линию фронта. — Где? — холодно спросил он, не отрывая взгляда от горизонта. — В долине Мертон, — ответил Эльдрик. — Противник окружил его силы. Погибло около двух тысяч человек. Остатки войска отступили. Мы потеряли контроль над юго-западными регионами. Маг медленно кивнул. Внутри него что-то рухнуло, как будто груз, который он уже нес на своих плечах, вдруг стал ещё тяжелее. Он понимал, что это поражение изменит ход войны. Западные земли были ключевыми для снабжения и обороны. Теперь всё зависело от того, как быстро они смогут среагировать и удержать свои позиции на востоке. — Наши люди? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Много погибших, — сказал Фабрегас. — Остальные в панике отступают к ближайшему городу, но враг наступает. Нам придётся действовать быстро, если мы хотим спасти остатки армии легата Ларика. Вальдгард закрыл глаза на мгновение, давая себе передышку, но мысли не отпускали. Они были как тёмные тучи, сгущавшиеся вокруг его сознания. Он знал, что теперь его армия должна была не только продвигаться вперёд, но и удерживать тылы. Они были в окружении не менее опасной реальности — без подкреплений и ресурсов с запада их победы на северо-востоке могли обернуться ничем. Война. Это слово больше не значило для Вальдгарда то, что оно значило в начале. Раньше оно было вызовом, проверкой силы, борьбы за землю и власть. Теперь же это была тягучая реальность, которая медленно выжигала его изнутри. Каждый день битвы приносил лишь больше боли. Он видел это в глазах своих людей. Когда они впервые шли на войну, они верили, что это борьба за что-то великое. Теперь же они знали, что сражаются только за то, чтобы не умереть. Вальдгард помнил, как раньше обсуждали военные кампании, сидя у костров с воинами, как это казалось чем-то героическим. Но что героического в том, чтобы смотреть, как тысячи солдат падают замертво на поле, в грязи и крови, без шанса на победу? Где был тот славный финал, который они себе воображали? Эти мысли заполонили его разум, когда они готовились к новой атаке. Его армия должна была теперь не просто наступать, но и быть готовой к отступлению, если западный фронт полностью рухнет. Багордцы, укрепившиеся на западе, могли вскоре объединить силы и нанести решающий удар по центральным землям. Королевство балансировало на грани катастрофы. Они собрались в командном шатре поздно ночью. Офицеры, истощённые, сидели за грубо сколоченным столом, на котором лежала карта региона. Красные линии фронта пересекали контур королевства, и с каждой минутой эти линии казались всё более неустойчивыми. — Мы должны держать позиции здесь, — сказал один из офицеров, указывая на восточные рубежи. — Но без западных укреплений мы можем оказаться окружены. Противник может пробиться через юг и отрезать нас от столицы. — Западный фронт важен, но у нас нет ресурсов, чтобы отправить туда подкрепления, — возразил другой. — Если мы ослабим восток, Багордцы возьмут эти территории под контроль, и тогда нам придётся отбивать их уже в столице. Легат сидел молча, слушая их, и внутренне боролся с тем, что должно было стать его решением. Как командир, он знал, что каждый шаг будет иметь последствия. Если они потеряют запад, то восток станет следующей целью. Но если они отдадут западные земли без боя, то потеряют больше, чем просто территорию — они потеряют уверенность в победе. — Мы должны укрепить восточный фронт, — наконец произнёс он. Его голос был тихим, но твёрдым. — Если запад пал, значит, они уже двигаются к нам. Мы должны быть готовы к их наступлению. Офицеры кивнули, принимая его слова. Все понимали, что это решение далось нелегко. Война разрывала их земли на части, и чем дольше они сражались, тем меньше оставалось надежд. С тех пор как они двинулись на восток, каждый день становился похож на предыдущий. Армия, хоть и добивалась успехов, медленно осознавала, что война больше не была лишь битвой за победу. Она стала изнурительной, бесконечной борьбой за выживание. Они продолжали двигаться, держа оборону, но каждый шаг вперёд теперь был окружён туманом неопределённости. Война на западе проиграна, но пока ещё не окончена. Впереди их ждали новые битвы, и ни одна из них не обещала быть лёгкой. Вестник прибыл на рассвете, когда лагерь ещё только начинал просыпаться. Лёгкий туман клубился над полем, где отдыхала армия Ангордцев, а костры догорали, едва освещая фигуры солдат. Вестник, вымотанный долгим путешествием, остановился перед командным шатром и протянул запечатанный свиток офицеру, который немедленно передал его легату. — Это от короля Ихронии, Легат, — сообщил офицер, передавая свиток. Вальдгард взглянул на печать. Король Ихронии, его далёкой родины, наконец решил вмешаться в этот конфликт. Это был поворотный момент. Он вскрыл письмо, его глаза медленно пробежали по строчкам. Королевство Ихрония, людская держава на западе, отправляло свои войска на восточный фронт. Пара тысяч их солдат уже шла к линии Мерет, чтобы удерживать позиции. Король Ихронии, в своём донесении, ясно давал понять, что теперь Ихрония выступает против Багорда, но это решение далось ему нелегко. На протяжении всего конфликта король держался в стороне, не спеша выбирать сторону. Но теперь, когда война охватывала всё больше земель, он не мог оставаться нейтральным. — Ихрония присылает войска, чтобы удержать восточные позиции, — произнёс, закрывая письмо. — Нам приказано двигаться на запад, чтобы разбить остатки сил Багорда и... казнить Легата Ларика за поражение. Эти слова повисли в воздухе, как тёмные тучи над лагерем. Офицеры молчали, понимая, что теперь ситуация стала ещё более сложной. Вальдгард знал Ларика. Он был хорошим командиром, но поражение на западном фронте обернулось для него позором. И теперь королевство требовало расплаты. — Казнить Легата? — пробормотал центурион Фабрегас, его лицо отразило недоумение. — Ларик ведь не трус. Он сражался до конца. Маг не ответил сразу. Его мысли ушли глубже. Это было больше, чем просто война. Это был вопрос политики, власти, амбиций. И в центре всего этого находились простые солдаты, такие как он, которые проливали кровь ради целей, которые часто даже не понимали.