Глава 13: Движение на запад

Через несколько дней армия начала своё движение на запад. Их путь проходил через деревни и города, которые уже были опустошены войной. Солдаты молчали, их лица были сосредоточены, ведь впереди их ждала новая задача. Но внутри легата всё больше росло чувство неопределённости. Он знал, что Багордцев рисуют жестокими и дикими существами, чёрными душами, почти лишёнными человечности. Пропаганда на стороне королевства всегда изображала их как абсолютное зло. Но Вальдгард, пройдя через столько сражений, видел нечто иное. Он видел их не как монстров, а как таких же людей, вынужденных сражаться за свою жизнь, за свои семьи. Да, среди них были жестокие командиры и фанатики, но были и такие, кто просто исполнял свой долг, так же, как и он сам. Люди, загнанные в угол, ставшие жертвами войны, которую они не выбирали. Он вспоминал лица убитых врагов. Иногда они смотрели на него не с ненавистью, а с тем же страхом и отчаянием, что и его собственные солдаты. За их плечами тоже были семьи, друзья, кто-то, кто ждал их дома. И вот теперь ему предстояло уничтожить остатки этой армии. Война превратила всех в зверей. И он чувствовал, как эта тьма медленно накрывает и его. — Почему они сделали нас врагами? — думал Вальдгард, глядя на горизонты, пока его армия продвигалась вперёд. — Они такие же люди, как и мы. Почему мы сражаемся, когда могли бы договориться? Но ответы на эти вопросы всегда оставались в тени. Он знал, что это война за власть, за земли, за ресурсы. Однако она отнимала нечто более важное — человечность. Офицеры продолжали говорить о зверствах Багордцев. Каждый раз, когда они упоминали о них, их лица становились мрачнее, а голоса — полны презрения. Они описывали их как жестоких, тёмных существ, способных только на разрушение. — Их души чёрны, как сама бездна, — говорил один из опционов. — Это не люди. Они уничтожают всё на своём пути. Сжигали деревни, убивали без разбора. Но Вальдгард знал, что это не вся правда. Он видел тех, кто сдавался, кто бросал оружие и пытался спастись. Пропаганда рисовала врага как абсолютное зло, но реальность была другой. Враг был таким же, как они — запуганным, уставшим от войны, потерявшим смысл в жизни. — Они тоже люди, — думал он, глядя на лицо мёртвого солдата, которого они нашли на обочине дороги. — Такие же, как и мы. Эти мысли не оставляли его. Каждый новый день приближал их к решающему сражению на западе. И с каждым днём он чувствовал, как его собственная человечность исчезает в этой бесконечной бойне. Самым сложным было осознание того, что ему придётся казнить Ларика. Этот человек не был плохим, он был верным легатом, который сражался до последнего. И теперь, из-за политической ошибки или неправильного решения, ему предстояло умереть позорной смертью. Маг знал, что Ларик не заслуживает такой участи, но приказы были чёткими. Он не мог остановить машину войны, которая уже начала свой путь. Ему оставалось только следовать ей, уничтожая врагов и подчиняясь приказам. — Если это война, — думал Вальдгард, — то что останется от нас, когда она закончится? Он знал, что после этой войны будет мало тех, кто вернётся к прежней жизни. И он был среди тех, кто уже чувствовал, что никогда больше не будет прежним. Армия медленно, но уверенно продвигалась на запад. Дороги, по которым они шли, были усеяны следами прежних сражений — сожжённые деревни, разрушенные крепости, тела, забытые на обочинах. Каждый шаг всё больше приближал их к новому столкновению с войсками Багорда, но в тишине этих дней, перед лицом грядущей бойни, легат начал чувствовать странное изменение внутри себя. Внутренний голос, который когда-то звал его к сражениям ради победы и чести, стал раскалываться. Одной его части — той, что прожила десятки лет в битвах и страдании, — всё больше хотелось нового столкновения, новой крови, новых побед. Этот голос был яростным, непреклонным. Он напоминал древнего воина, который жил только ради сражений и разрушений. С каждым днём, с каждым боем, эта сторона Вальдгарда становилась сильнее. Но была и другая часть. Та, которая всё ещё задавалась вопросами о смысле этого бесконечного конфликта. Та, что видела остатки человечности как в его войсках, так и во враге. Эта часть пыталась понять, что сделало их врагами, что заставило их так долго сражаться, когда они могли найти другие пути. Она сомневалась в каждом приказе, каждом шаге вперед. Но эта сторона становилась всё слабее. С каждой новой милей по пути на запад он ощущал, как две его стороны начали бороться внутри него. Иногда он слышал собственные мысли, будто это были голоса разных людей. Один голос шептал ему о победе, о полном крахе врага, о том, что война — это его путь, и другого пути для него нет. Этот голос наполнял его силой, толкал к новым битвам, напоминал ему, что его сила делает его непобедимым. — Ты создал из себя оружие, — шептал голос. — Не ищи смысла там, где его нет. Ты рожден для войны. Но другой голос был тише, слабее, и его слова были полны боли и сомнений. — К чему всё это? — спрашивал голос, который всё ещё пытался найти смысл. — Эти люди, эти битвы... сколько ещё нужно пролить крови, чтобы понять, что всё это бессмысленно? Эта борьба разрывала его изнутри, заставляя его терять равновесие. Легат начал замечать, как его мысли иногда размываются, как он начинает путать собственные желания и чувства. Иногда он ловил себя на том, что испытывает удовольствие от мысли о грядущем сражении, даже не осознавая этого. А затем, спустя несколько мгновений, он приходил в себя, чувствуя отвращение к своим мыслям. Вальдгард понимал, что это не просто внутренний конфликт. Его сила, которую он использовал всё чаще и всё мощнее, начала менять его. Каменная магия, с которой он был так близок, стала частью его самого. Но эта магия приносила с собой не только мощь, но и разрушение. Она медленно, как яд, начинала влиять на его разум. Его тело становилось крепче, сильнее, но с этим приходила и тяжесть. Иногда его кожа казалась ему слишком жёсткой, почти каменной. Его руки были словно вырублены из скал, и каждый раз, когда он чувствовал в себе приток магической силы, его мысли становились более яростными, более дикими. — Это не просто магия, — подумал он однажды ночью, глядя на свои руки, когда они дрожали после использования силы. — Это что-то иное. Сила, которую я не контролирую. В те моменты, когда его разум разрывался на части, он видел перед собой образ каменного воина, безжалостного, неустанного, который живёт только для того, чтобы разрушать. Этот образ пугал его, но в то же время манил. Он чувствовал, как часть его души начинает стремиться к этому состоянию, к состоянию абсолютной силы и власти, где нет места сомнениям или жалости. Войска приближались к месту нового столкновения. Впереди их ждали армии Багорда, готовые защищать свои последние укрепления. Воин знал, что это сражение может стать решающим. Но внутренний конфликт не оставлял его. Часть его была готова броситься в бой, жаждала новой крови, новой победы. Эта часть кричала ему, что он должен стать тем, кем его сделала война — неуязвимым, безжалостным воином, который разрушает всё на своём пути. Но другая часть всё ещё пыталась найти ответ. Что будет дальше? Что будет после этой победы? Сколько ещё людей он должен уничтожить, прежде чем этот конфликт закончится? И действительно ли эта победа будет означать конец войны, или только её новую фазу? — Это не так просто, — шептал он себе, осознавая, что битва внутри него была не менее жестокой, чем та, что ожидала его впереди. Эта внутренняя борьба начала захватывать его всё сильнее. Но он знал, что не может позволить себе слабость. Впереди его ждал новый бой, и армия ждала его приказов. Он должен был быть сильным, даже если сам становился чуждым себе. На горизонте поднимались солнца, освещая поле, которое вот-вот станет ареной величайшей битвы. Две армии стояли друг напротив друга, готовые к столкновению. Воздух был насыщен напряжением, как перед грозой. Тысячи солдат, и каждая из армий знала, что впереди их ждёт кровавая схватка, где выжившие смогут назвать себя героями, а мёртвые — жертвами войны. Армия Ангода стояла в полной готовности. Их ряды были полны закалённых воинов, кавалерия располагалась на флангах, готовая в любой момент рвануть в бой. Воины Ихронии, прибывшие на помощь, отличались особенной мотивацией — они сражались за свою честь, за свою землю, за свободу. Луки были натянуты, копья подняты, клинки блестели под утренним светом. Но впереди, на другой стороне поля, стояли войска Багорда. Их оборона была выстроена искусно — глубокие окопы, укрепления из дерева и камня, и огромные животные в броне, стоявшие наготове. Эти звери — многотонные гиганты с мощными металлическими пластинами, закрывающими их тела, — должны были стать таранами, способными разорвать линии противника и посеять хаос среди войск противника. Вальдгард стоял в первых рядах. Он больше не ехал верхом на своём кабане, которого потерял в прошлом бою. Теперь он был пешим командиром, как и многие другие. Его молот сверкал в его руках, а в груди бурлила мощь, которую он едва мог контролировать. Он чувствовал, как внутри него нарастает волна ярости и желания уничтожать. Его психика продолжала медленно трещать под давлением силы, но он больше не боролся с этим. Он чувствовал, что теряет себя, но уже не мог остановить этот процесс. Его солдаты смотрели на него с уважением и страхом. Он был их лидером, но уже не тем человеком, каким был раньше. Он стал чем-то большим — существом, которое жило лишь ради битвы. — К оружию! — раздался его голос, разрезая утреннюю тишину. Его команда была чёткой и холодной, как сталь. — Вперёд! Первыми в бой вступили лучники. С обеих сторон поле боя накрыла тьма стрел, устремившихся в небо. Тысячи остроконечных снарядов взлетели над головами воинов, прежде чем обрушиться на врагов. Крики боли и страха эхом разнеслись по полю, когда стрелы нашли свои цели. Но ни одна из армий не отступала. Солдаты начали двигаться вперёд, медленно, но неумолимо. Вальдгард шёл вместе со своими воинами. Каждый шаг тяжело отдавался по земле, но он не чувствовал страха — его сознание уже полностью поглотила ярость. Его взгляд был сосредоточен на вражеских укреплениях и огромных зверях, которые уже готовились к атаке. Когда армии приблизились друг к другу, началась первая волна столкновений. Копья столкнулись с щитами, мечи срезали плоть и кости, а ряды солдат завязли в кровавой схватке. Каждое движение было смертельно опасным. Солдаты Багорда сражались с отчаянием, словно знали, что это их последний бой. Но их неумолимая сила столкнулась с мотивированной и хорошо подготовленной армией легата Стонеро. Кавалерия союзников ринулась на фланги, пытаясь обойти вражеские позиции. Конные воины ворвались в ряды врага с неистовством. Их мечи мелькали в воздухе, разрубая солдат, которые не успевали ответить. Это было прекрасно организованное наступление, и Вальдгард знал, что у них есть шанс прорвать фланги и окружить врага. Но внезапно на поле боя появились огромные животные, бронированные звери Багорда. Эти чудовища, вооружённые рогами и бронированными щитами на боках, начали свою атаку. Они мчались прямо на ряды Ангордских солдат, разрывая их на куски. Звери таранным ударом пробивали щиты и строи, сметая всё на своём пути. Крики солдат, которых сбивали с ног, разлетались по полю, смешиваясь с грохотом копыт и звуками разрываемой брони. — Держать строй! — кричал один из командиров, пытаясь удержать солдат в порядке. Но звери Багорда не знали жалости. Каждый их удар был смертелен. Маг видел, как его люди падают под ударами этих монстров. Он чувствовал, как его ярость накрывает его целиком. В этот момент он больше не мог контролировать свою силу. Его молот засветился энергией, которая пульсировала в его руках. Он ринулся вперёд, не думая о том, что стоит перед ним. Первый зверь, который оказался в его поле зрения, готовился таранить новую волну солдат, но Вальдгард не дал ему шанса. Он сжал свой молот и с невероятной силой обрушил его на броню животного. Звук удара был оглушительным — магия, которую он вложил в свой удар, разорвала металлическую пластину на куски. Животное взревело, но воин уже нанёс второй удар, целясь в голову зверя. Сокрушительный удар разнёс череп монстра, и тот рухнул на землю. Его люди наблюдали, как он в одиночку сражается с гигантскими зверями, уничтожая их одного за другим. Он был в центре сражения, как смертоносный вихрь. Его молот разносил врагов, и каждый удар был наполнен не только физической силой, но и яростью, которую маг больше не мог сдерживать. — Вперёд! — ревел он, его голос был похож на рёв зверя, что уже давно жил внутри него. Враги боялись его. Солдаты Багорда отступали перед его гневом, но звери всё ещё пытались прорваться. Вальдгард рвался вперёд, его разум всё больше погружался в безумие сражения. Ему больше не нужно было думать о стратегии — он жил только ради того, чтобы уничтожать. Битва длилась часами. Земля была пропитана кровью, поле боя стало месивом из тел и металла. Оба войска теряли силы, но никто не хотел отступать. Воины Ихронии сражались с бесстрашием, а солдаты легата рвались вперёд под его командованием. Но Вальдгард уже не был тем командиром, который знал, когда остановиться. Его разум был полностью охвачен битвой. Он чувствовал, как его силы нарастают, как каменная магия захватывает его тело, делая его ещё более могущественным. Каждый его удар был смертелен, каждый враг, встретивший его на пути, был уничтожен. Враги падали, но и его люди не оставались без потерь. Багордцы сражались до последнего. Каждый солдат знал, что эта битва решит исход войны. Огромные звери, несмотря на потери, продолжали таранить союзные войска, разрывая ряды. Но легат был неудержим. Он стал символом хаоса и разрушения на поле боя. Его люди видели это и следовали за ним, вдохновлённые его решимостью и безумием. Они знали, что их командир не остановится, пока последний враг не падёт. Сражение, которое длилось казалось вечность, наконец начало утихать. Командир, весь покрытый кровью — как врагов, так и своих солдат, — стоял среди хаоса. Его дыхание было тяжёлым, сердце бешено стучало в груди, а молот в руке казался невероятно тяжёлым. Каждая мышца его тела ныла от усталости, но ярость, которая захватила его разум, не позволяла ему ослабить хватку. Враг начал отступать. Армия Багорда, ослабленная, истощённая, не выдержала натиска. В их глазах был страх перед Ангордцами, а особенно перед легатом, который разрывал их ряды, уничтожал огромных зверей, не останавливаясь ни на секунду. Но теперь, когда звери пали под его молотом и ударами артиллерии, противник осознал неизбежность поражения. Один за другим звери падали — несколько раз Вальдгард обрушивал на них свою ярость, разрывая их броню, раскалывая их тела, пока от них не оставалось ничего, кроме кровавой груды мяса. Остальные звери, ещё живые, оказались под огнём артиллерии и пикинёров, которые, наконец, справились с задачей уничтожения этих гигантов. Земля была усеяна телами павших. Солдаты, как союзные, так и вражеские, лежали повсюду — их кровь пропитывала землю, превращая её в вязкую жижу. Крики раненых смешивались с тишиной после боя, создавая странный гул, который эхом разносился по полю. Он, наконец, остановился. Его разум, ошеломлённый битвой и магией, постепенно начинал приходить в себя. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя среди поля смерти. Его руки дрожали от усталости, молот едва держался в его пальцах. Но всё, что он видел вокруг — это разрушение, которое он сам сотворил. Солдаты тоже остановились. Усталость давила на них с каждым шагом, их лица были покрыты пылью и кровью. Их тела, исцарапанные и израненные, не могли выдержать больше. Но они смотрели на своего легата и знали — они выжили. Это сражение было выиграно, но какой ценой? Багордцы, осознав, что больше не могут сражаться, начали медленно отступать. Их ряды развалились, остатки армии бежали прочь с поля боя, бросив свои укрепления и зверей. Они были сломлены. Теперь для них оставался только один выход — спасаться бегством. Солдаты Ангорда, наблюдая за отступающими врагами, не ринулись в погоню. Их силы были на исходе. Они тоже были истощены, и каждый новый шаг казался невозможным. Битва завершилась, но желание преследовать врага уже не оставалось. — Перегруппироваться! — раздался хриплый голос Вальдгарда, его команда эхом разнеслась по полю. — Возвращаемся на позиции. Его солдаты, хотя и усталые, выполнили приказ. Они начали собираться, медленно покидая поле боя. Каждый шаг был болезненным, каждый взгляд — усталым. Но они знали, что ещё не время праздновать победу. Им нужно было вернуться, укрепить свои позиции и восстановить силы перед новыми сражениями. Командир медленно шёл среди своих людей, чувствуя, как его тело наливалось тяжестью. Он был покрыт кровью с головы до ног, его доспехи были разбиты и изуродованы, а магическая сила внутри него наконец начала утихать. Усталость навалилась на него с такой силой, что ему казалось, что он вот-вот рухнет. Но не только его тело было измучено. Его разум был измотан не меньше. Он чувствовал, как тьма, которая нарастала в его душе во время сражения, начала угасать, оставляя лишь пустоту. Битва была выиграна, но внутренняя борьба всё ещё продолжалась. — Уходим, — тихо произнёс он себе под нос, не ожидая ответа. Солдаты медленно двигались, помогая раненым и собирая оставшихся в живых. В их глазах не было радости, только глубокая усталость и осознание того, что война ещё не окончена. Их враг отступил, но это был лишь временный успех. Им предстояло перегруппироваться и готовиться к новым боям. Вальдгард знал это. Он больше не был уверен в том, что эта война принесёт что-то хорошее. Всё, что оставалось — это усталость, кровь и пепел. Но он был Легатом, и пока его армия стояла на ногах, он должен был вести их вперёд.