2

2 февраля, 2011 Шесть минут после полуночи. Я вся закутана, как Человек-Невидимка. Или Женщина-Невидимка. Девушка-Невидимка? А, пофиг. Ночной сторож только что принялся за перекус, что значит, что у меня есть всего десять минут чтобы проникнуть внутрь, провернуть дело и выбраться наружу прежде чем он начнет очередной обход. Никому не известно, зачем в Уинслоу ночной сторож, они ни черта не делают даже когда в школе открыто вербуют в банды среди бела дня. Все же, говорю я себе, хоть это и мелкая месть, с чего-то надо начинать. За плечами у меня тяжелый рюкзак — компромисс моих обстоятельств и требований довольно ограниченной доступной технологии. Я поменяла источник питания на наскоро собранный батарейный блок, который на прошлой неделе представлял из себя сборку из сорока упаковок никеле-кадмиевых аккумуляторов типоразмера АА. Я пересобрала ее, добавила емкий конденсатор быстрого разряда, и полностью зарядила все той же радиопоглощающей матрицей, что дает мне около одной десятой секунды работы дезинтегратора. Как раз достаточно времени, чтобы сломать замок на будке с аварийным генератором. Устанавливаю толстый картонный короб, предназначенный чтобы скрывать свечение деконструкционного луча. Тупо, дешево, убого, но работает. Может, и не тупо вовсе. Аккуратно направляю дезинтегратор так, чтобы выхлоп частиц уходил в небо, выставляю одну десятую секунды и настраиваю на удаление тонкой полоски металла из дужки замка. Крошечная вспышка, и готово. Замок открывается и падает на пол с тяжелым лязгом. Я замираю, вслушиваясь. Не слышно, чтобы кто-нибудь приближался. Хорошо. Быстро работаю, вытаскиваю из генератора якорь с обмотками, выдергивая столько проводов, сколько получится. Толстые кожаные перчатки за что-то цепляются, и я, сдавленно чертыхаясь, нетерпеливо дергаю их, чтобы высвободить. Вроде нигде не прорезало. Хорошо. Господи, ну и тяжеленная же эта хрень. Запихиваю все в рюкзак, потеснив батарейный блок. Если бы весь прошлый месяц я не перетаскала кучу разного хлама для своих штуковин, я бы это никогда домой не дотащила. И то, придется едва ползти. Вставляю замок обратно в петли, и тут до меня доносится шаркание кроссовок по гравию. Смотрю на часы. Прошло всего восемь минут! Он еще не должен был идти в обход! Едва не чертыхаюсь, но нужно вести себя тихо. Стараюсь, насколько позволяет мое худосочное телосложение, спрятаться за будкой, у стены здания. Несмотря даже на рюкзак, места достаточно. Похоже, иногда полезно быть худющей шваброй. Медленно дышу через рот, борясь с паническим желанием пыхтеть как паровоз. Шаги замедляются и останавливаются рядом с будкой. Я дрожу. Доносится удивленное хмыканье, и затем звякание замка, вытаскиваемого из петель. — Что за…? — произносит мягкий голос с небольшим акцентом. Это не сторож. — Что там? — ворчит другой голос. — Кто-то уже тут побывал. — шепчет первый. — Но бензин не взяли. — Какая нахрен разница? Заливай бензин и валим, жирный мудак скоро закончит жрать. Кто-то ворует солярку из генератора? А я-то думала, это я опустилась на дно. И они решили, что там «бензин»? Боже мой, если меня из-за этих идиотов сцапают… …то этого и следует ожидать, с моим-то везением. Я осторожно опускаю руку на землю, чувствуя гравий через перчатку. С другой стороны будки генератора слышится гулкий стук пустой пластиковой канистры. Лязг металла о металл, недолгая тишина, тихий всасывающий звук и плеск жидкости внутри канистры. В тишине это звучит подобно водопаду. — Быстрей, быстрей давай, ну! Жирные жрут быстро! — нетерпеливо шепчет второй голос. Оглядываюсь в поисках пути отхода. К несчастью, вокруг будки нет никаких укрытий, и только примерно в двадцати футах начинаются жидкие кустики. Я бы не стала ручаться за то, что они слишком обдолбаны, чтобы заметить меня. А с таким грузом на спине мне от них не убежать. — Эй! Эй! — кричит кто-то неподалеку. — А ну стоять! Из-за будки доносится взрыв ругательств, за ним следуют быстрые шаги и плеск топлива в канистре. Я медлю пару секунд, прежде чем выглянуть из-за угла. Сторож не преследует их, просто стоит и смотрит вслед бегущим. Я нервно поглядываю на кусты. Он не погнался за ними. Но их было двое. А я одна, с телосложением как у Джека Скеллингто́на, того скелета из мультфильма. Сторож разворачивается обратно. Я снова прячусь за будкой. — …слили топливо, разобрали движок, — бормочет он. Что-то трижды пищит. — Да. Говорит Адам Юхер, из Саладин-секьюрити. Нахожусь в школе Уинслоу. Здесь кража и вандализм. Двое подозреваемых, темная одежда, один крупный, пять футов девять дюймов, другой средний, примерно шесть футов. Волосы и лица скрыты. — пауза в разговоре. Затем: — Спасибо. Я тут присмотрю пока. Нет, нет, нет! Нечего тут присматривать! Иди уже! Адам не собирается мне помогать. Шаги приближаются, и я вижу на земле свет фонарика. Господи, он сейчас завернет за угол! Я осторожно смещаюсь в сторону, выверяя каждый шаг, чтобы не издавать звуков. Как раз вовремя обхожу будку. «Звяк!» Черт возьми! Слышно заинтересованное хмыканье, свет приближается к будке. Я снова протискиваюсь за нее — и рюкзак цепляется за угол. Да, официальное подтверждение. Вселенная меня ненавидит. Я сдаю назад и отцепляюсь, рюкзак предательски звякает снова. Черт, черт, черт. Что-то звякает на двери будки. — …наверное, свалился. — бормочет сторож. — Надо бы это все записать… Звук шагов начинает затихать. Быстро выглянув из-за угла, я вижу что свет удаляется. Не знаю, везет ли мне или наоборот. Но не свалить прямо сейчас будет однозначно тупо. Я пользуюсь возможностью и скрываюсь. * * * К тому времени, как я добираюсь до дома, я окончательно вымотана, несмотря на новоприобретенную привычку упражняться. Рюкзак весит как наковальня, руки отваливаются, а на ногах, по-моему, уже мозоли на мозолях. Осторожно миную скрипучую ступеньку, и медленно, зубчик за зубчиком, вставляю в замок ключ. Рука дрожит, но я справляюсь. Прямо сейчас я мечтаю о том чтобы забраться в постель и отрубиться часов на двенадцать, но нужно делать дело. Мягко открываю дверь и прислушиваюсь. Слышу папин полуночный храп, значит, он ничего не знает. Если с утра получится прикинуться больной, можно будет потратить завтрашний день на применение нового барахла. Уже раздеваюсь, чтобы лечь спать, но тут соображаю, что если прикинуться больной все-таки не получится, рюкзак мне завтра понадобится. Аккуратно извлекаю запчасти генератора и батарейный блок, и засовываю их к остальному своему хламу. Шепотом ругаюсь, прищемив в процессе этого руку. Ладонь потная и скользкая — неудивительно, с учетом всего, что произошло за последний час или около того. Вытираю ее о ногу, стаскиваю майку, заваливаюсь в постель и натягиваю одеяло. * * * Из сна меня выдергивают папины крики. Рука тупо ноет, голова сильно болит от недосыпа. Я открываю глаза и вижу засохшую кровь, размазанную по простыням и покрывалу. Что за…? Перевожу взгляд на ноющую ладонь, и вижу ответ. Это был не пот. Кровь. Я порезалась, когда прищемила руку. — Папа, я могу все объяснить… — начинаю я.