52

С новыми генераторами я наконец-то превышаю отметку в сто двадцать фунтов в час. Чтобы обеспечивать возросшее потребление массы, я построила второй деконструкционный излучатель, который поставлял массу для постройки хранилища глазмы, гораздо большего, чем то, что было на базе Выверта. Оно выглядит как набор металлических бочек. Эффективная вместимость — пять тысяч тонн, в объеме размером с минивэн. Я провожу полдня, попеременно откачивая воду из носовых отсеков и используя часть массы для укрепления трюма бронекомпозитом и опорами. Часть воды превращается в глазму и идет в хранилище, но большая часть просто откачивается наружу. По моим подсчетам, еще два дня такой работы, и я смогу начать зарываться через днище корабля в песчаную косу и закрепить корабль на континентальном шельфе, прежде чем начать раскопки для будущей базы. Отец Брайана (капрал Лаборн, как он просит его называть) дает вежливые советы по планировке базы, когда я рассказываю ему о своих действиях, но в основном старается не попадаться на глаза. Аиша же, напротив, прилагает все усилия, чтобы следить за тем, что я делаю, практически всякий раз, когда я на нее смотрю. Ну да ладно. Деконструкционный излучатель сейчас настроен на морскую воду, так что даже если она выкинет что-нибудь невероятно глупое, пострадать она не должна, но даже несмотря на это, я решаю получше приглядывать за ней. — Значит, тебе нравится мой брат, да? Конечно, такие личные вопросы начинают раздражать. Я отвечаю: — Даже если бы и нравился, какая разница и какое тебе до этого дело? — Ой. Немного враждебно. Надо сбавить обороты. — А мне кажется, ты ему особо не нравишься, не говоря уже про что-то посерьезнее. — В ее голосе слышится легкая насмешка, от которой мне хочется ее отшлепать. — Чего ты за мной наблюдаешь? — Просто хотела узнать, кто именно испортил Брайану планы насчет моей опеки. Не то чтобы меня особо волновало, кто у меня опекун, потому что я буду делать, что хочу. Но просто хотела узнать. — Она лопает пузырь из жвачки, и ухмыляется мне. Господи, Брайан. Ты ей хоть что-нибудь не рассказал? — Не совсем моя вина. И у меня есть планы, как найти ему другую работу. — Ага, слышала. Но это неважно. Даже те конторы, которые пока работают, не хотят здесь оставаться. — Она вытягивает ногу, смотрит на носок своей туфли, затем расслабляется и снова смотрит на меня. — Никто на это не купится. Бизнес из-за границы? Какой-то таинственный инвестор вдруг решил, что он собирается открыть здесь, в Броктон-Бэй, предприятие по переработке отходов? Я имею в виду, если отбросить… — Ты ищешь повод, чтобы сорвать то, что твой брат пытается для тебя сделать, или просто пытаешься вывести меня из себя? Она останавливается, смотрит на меня и снова надувает пузырь. — В основном второе. Когда она говорит это прямо, это бесит сильнее, чем собственно попытки выводить из себя. И, судя по ее улыбке, она это тоже знает. Я переключаю свое внимание на откачку морской воды, отмечая места выше новой ватерлинии, которые нужно будет укрепить. По другую сторону этой переборки уровень воды на восемь футов выше. Я представляю себе давление, пока мой мозг выдает цифры в фунтах на квадратный дюйм, возрастающую плавучесть носовой части корабля, и понимаю что примерно через два часа придется добавить балласт, иначе корабль снимется с мели. Мое внимание привлекают быстрые шаги наверху, это Лиза бежит к лестнице. Я смотрю на верхнюю палубу, где она перегибается через перила. — Зацени это! — кричит она, и возвращается тем же путем. Ну ладно. Полагаю, пора сделать перерыв. Я нажимаю кнопку выключения на устройстве деконструкции и поднимаюсь, перепрыгивая через две ступеньки. Аиша наблюдает за мной со скучающим выражением лица, но следует за мной, когда я прохожу в главную жилую зону. Подозреваю, она просто не хотела показывать, что ей интересно. Входя, я вижу Лизу, стоящую у своего ноутбука. Она машет мне рукой. На экране — видеотрансляция на паузе. Мистер Лаборн слегка улыбается, а под левым глазом у него что-то похожее на довольно внушительный синяк. Через плечо у него висят боксерские перчатки. Белая майка почти насквозь промокла. — Иди сюда, — говорит Брайан, сидя на своем кресле, рядом с Лизой. Он выглядит запыхавшимся и немного сгорбленным, последнее едва заметно. На его коже также виден блеск пота, хотя футболка свежая, а на подлокотнике висят его боксерские перчатки. — Тебе нужно это увидеть. Ладно. Я присоединяюсь к ним, стараясь выглядеть непринужденно, и кладу руку на подголовник кресла Брайана. Убедившись, что я смотрю внимательно, Лиза перематывает видео и запускает воспроизведение. На видео мужчина в деловом костюме стоит за трибуной с эмблемой СКП. Он мне сразу же не нравится. Он откашливается, и фоновый шум стихает. — Доброе утро. Я директор Джо Лоуренс, ранее заместитель директора СКП Майами. Сегодня нам предстоит многое обсудить, поэтому, пожалуйста, приберегите все вопросы на потом. Начнем с того, что меня вызвали сюда, чтобы заменить директора Эмили Пиггот по медицинским и дисциплинарным причинам. Ее действия за последние несколько месяцев подчеркнули необходимость как подотчетности, так и проактивного подхода к сокращению числа деструктивных инцидентов с участием паралюдей. Ее политика, особенно за последние два месяца, была излишне враждебна к непризнанным паралюдям, а ее приоритеты пострадали от чрезмерной узости взглядов. — Говорит, как какой-то политик, — бормочу я. — Однако, — продолжает он, — реструктуризация ожидает не только СКП. Поставлена новая задача — очистить город и устранить главные причины беззакония, насилия и пороков. В связи с этим, при сотрудничестве Протектората и Стражей, проводится масштабная реструктуризация. Во-первых, меняется Протекторат. После нескольких совещаний с руководством Протектората мы привлекаем в город новые таланты. Представляем трех героев: одного новичка и двух ветеранов. Дамы и господа, я хотел бы представить Дротика из Цинциннати, — он делает паузу, а к трибуне выходит мужчина в шлеме с изображением ястреба и в зеленом костюме со свободными рукавами и штанинами, но облегающим грудь и бедра. Рукава и штанины украшены повторяющимися черными шевронами, направленными вверх. Он машет рукой и терпеливо отходит в сторону. Директор Лоуренс продолжает: — Далее я представляю вам Дизель из Лос-Анджелеса. — Небрежно махнув рукой, к трибуне выходит женщина, почти такого же роста, как и директор, стоящий на трибуне. У нее короткая стрижка, коричневый кожаный жилет и слегка поношенные джинсы. Ее маска по форме напоминает переднюю часть грузовика, и я легко понимаю, откуда взялось ее имя. У Лизы на лице высокомерная ухмылка. — А сейчас самое интересное, — хитро говорит она. Я с любопытством смотрю на Лизу, но она отмахивается. — И наконец, — объявляет директор, — позвольте представить нового члена Протектората Броктон-Бэй: Перелом. Третья — тоже женщина, крупная, но пониже ростом, чем Дротик. На ней полумаска с оранжевым козырьком, белый комбинезон и армейские ботинки. На ней заметны складная дубинка, большой пистолет и патронная лента с чем-то вроде гранат, вероятно, со слезоточивым газом, светошумовые, или и то, и другое. Она держится с почти военной выправкой. — Не понимаю, — признаю я. — Что тут интересного? Лиза ставит видео на паузу. — Последняя? «Новый член» местного Протектората? Я ее уже видела. Выверт заставил меня смотреть записи с камер видеонаблюдения с ней, чтобы подсмотреть пароли и разные мелкие детали, которые он мог использовать для обхода систем безопасности и протоколов «Властелин/Скрытник». Это бывший директор. Брайан хмурится. — Лиза, ты же сама постоянно говоришь о неписаных правилах. В чем дело? — Это важнее. Директор Пиггот именно та, кто так упорно добивался, чтобы Серафим объявили злодеем и посадили в тюрьму. — Она задумчиво постукивает пальцем по подлокотнику. — Теперь же у нас, возможно, появилась зацепка, почему она это делала.