Интерлюдия L

Ряд наспех установленных палаток был потрепанным и грязным. В целом, учитывая обстоятельства, этого и стоило ожидать. Восточная часть Броктон-Бэй была уничтожена. Таков был результат воздействия нескольких волн Левиафана. Ребекка немного почитала досье города, и хотя разрушение доков можно было бы рассматривать чем-то полезным — хотя бы в шутку, в реальности город, вероятно, не подлежал восстановлению, даже если бы на это нашлись деньги. Водоносный горизонт, скорее всего, был дестабилизирован, а жилые районы, там где их не снесло полностью, остались без инфраструктуры. Более того, хотя убежища и не были повреждены, теперь около трехсот тысяч человек — половина из которых официально стали бездомными, а другая половина не имела возможности даже добраться до своих домов, не говоря уже о возвращении к обычной жизни, — требовали помощи от правительства. Почти треть кейпов-защитников погибла. Сегодняшний день точно не был хорошим. Ребекка подобрала свой плащ и вошла в ближайшую палатку. Козел отпущения лично ухаживал за Панацеей. Этот процесс истощал их обоих, какое-то странное взаимодействие их сил, о котором никто из них особо не рассказывал, но это не мешало им оказывать помощь раненым. Лун выжил. Ему потребовался почти час, чтобы прокопаться к поверхности из ямы, в которой его засыпал Левиафан, но он выжил. Теперь он находился в медицинской палатке с Козлом отпущения и Дробовиком Уэстли. Туда приносили людей, и Козел отпущения забирал их раны на себя, а затем, по очереди, передавал их Луну и Уэстли. Оба сидели рядом, регенерация залечивала их раны, пока Козел отпущения работал еще над кем-то. Во время боя Лун потерял свою маску, но ему предоставили обычную маску-домино. Также он потерял штаны; на замену ему дали только мокрое полотенце. Это, похоже, его не сильно заботило. Впрочем, как и Ребекку: он не был неприятным на вид. — Александрия. — Голос Луна звучал спокойно, но на лице читалось удовлетворение. На его лице даже появилась легкая улыбка. — Похоже, ты доволен, Лун, — сказала Ребекка. Лун пожал плечами. — Броктон-Бэй пока на месте. Может, пострадал. Или даже изменился. — Но это не Кюсю, — закончила за него Ребекка. — И тем не менее. — Лун улыбнулся шире. — Сегодня мы увидели: даже Губитель может испытывать страх. — Когда Левиафан сбежал, тебя там не было, — заметила Ребекка. — Нет. Но так бывало и раньше. Подумай, Александрия. Когда мы столкнулись с ним на Кюсю, он сражался со мной часами. Я стал настолько сильным, что никто, даже ты, не мог бы сражаться рядом со мной и не погибнуть. — Он сделал странный маленький жест, полувзмах рукой. — Однако сегодня он этого не сделал. Раньше он демонстрировал, что может сравниться со мной на пике моей силы, выдержать все, что я мог обрушить на него. Но не на этот раз. Ему бы это не составило труда. Так почему же, когда я мог испепелить землю и вскипятить весь залив, он не дал мне это сделать? Почему он так старался нейтрализовать меня, пока я не достиг прежних высот? — По-твоему, он боялся тебя, или боялся, что ты сможешь как-то ему помешать? — предположила Ребекка. Лун откровенно усмехнулся. — Не меня напрямую. От моего внимания не укрылось, что он делал все возможное, чтобы помешать Терраватт выстрелить по нему. Она ранила его трижды, и каждый раз реакция была впечатляющей, хотя за третьим разом я не мог непосредственно наблюдать. — Технически, четыре раза, — поправила Ребекка. — И она называет себя Серафим. Лун пожал плечами. — Как скажешь. Если бы она захотела выстрелить в него, пока я сцепился с ним, смогла бы она не просто его ранить, а сделать что-то большее? Я исцеляюсь быстрее, чем Левиафан. Пока не знаю, смог бы я выдержать ее оружие. Но готов попробовать. Уэстли фыркнул. — Так что, ты, по сути, хочешь сказать, что сегодня, чтобы победить, надо было просто принести пушку побольше? — И не только сегодня, — с усмешкой парировал Лун. — Да иди ты нахер, — ответил Уэстли, но в его ответе не было злобы, и он усмехнулся, произнося это. Ребекка подавила собственную улыбку, и посмотрела на Козла отпущения. — Она уже пришла в себя? — Нет. Ее раны исцелены, но никаких признаков движения она не проявляет. — Козел отпущения взглянул на длинную доску, которая служила носилками для девушки в полупрозрачном костюме. — Мы еле смогли вытащить ее из брони. — Держи меня в курсе. Когда она очнется, убедись, что Панацея рядом. — А ее команда? — А что с ними? — АВАК и Капрал все еще без сознания. Их жизнь вне опасности, и они сейчас занимают лежачие места, но… — Возможно, с их броней придется повторить ту же процедуру, что и с Серафим, — сказала Ребекка, мягко подчеркивая имя Серафим. — Но сначала нужно помочь тяжелораненым. А что насчет четвертого, Блэкаута? — Он пилотирует эти летающие боты, на них Близнецы ведут поисково-спасательные работы. С тех пор, как Левиафан сбежал, они доставили как минимум двадцать выживших. Ребекка снова кивнула. — Хорошо. Убедись, что в течение следующего часа он отдохнет и поест. — Да, мэм, — ответил Козел отпущения. Ребекка вышла из палатки. * * * Большая палатка служила мобильной лабораторией. Трое технарей Протектората сгрудились вокруг складного стола, на котором были разложены части крайне опасного устройства. Двое из них смотрели на третьего — вернее, смотрели видеозапись на экране, прикрепленном к броне Дракон. — Мое оружие так точно не может, — наконец сказал Непокорный, он же Армандо Райес. На всех видеозаписях Терраватт — или Серафим, в этом Армандо не был уверен, — стреляла из этого оружия всего дважды. Детали, которые удалось найти, принесли ему, и хотя оно не было в сборе, в большей части он не мог даже начать разбираться. Конвертер Хиггса можно было восстановить, но после того, что эта технарка с ним сделала, он сомневался, стоит ли. Он чувствовал себя полным дилетантом. — Вы не против продать мне эти детали? — спросил Оружейник. — Свои бы я продал, но тут половина не моя. — Армандо почесал шею под маской. — Черт, даже большая часть не моя. И честно говоря, я не понимаю, зачем она вообще использовала этот преобразователь. Все остальное здесь высшего качества. За такое качество, как в том, что она сюда добавила, я бы заплатил Ящику игрушек уйму денег. — По словам одной из медсестер, наблюдавшей за ее работой, она изготовила все эти детали прямо на месте примерно за три минуты, — прокомментировала Дракон. — Хотя мне трудно в это поверить. Подозреваю, что они уже были у нее в наличии, и она телепортировала их к себе. — Если у нее есть технология телепортации, почему она не применила ее, чтобы добраться до места боя? — спросил Армандо. — Несколько причин. Это может работать только с небольшими объектами. Может быть слишком энергоемким для постоянного использования. Или ее вариант телепортации может быть смертельным, — быстро перечислила Дракон. Оружейник хмыкнул. — Ее оружейные технологии кажутся первоклассными. Но мне кажется, я вижу закономерность. — О? — Оружие, которое использовала она со своей командой, было продвинутым, но не исключительно мощным. Мои наношипы были как минимум столь же эффективны, как ее пушки, если не более. За исключением того ручного оружия в конце, и я подозреваю, что если бы мы могли его изучить, закономерность бы подтвердилась. Дракон поняла это раньше Армандо. — Ты считаешь, что она специалист по адаптации и модернизации технологий других технарей? — Все складывается. Помнишь, какой ущерб она нанесла, модифицировав лучевые винтовки Саладина? Возможно, ее лучшие работы основаны на адаптации чужих изобретений. — Он многозначительно посмотрел на Дракон. — И это меня беспокоит. Подозреваю, она может научиться создавать вещи на основе уже собственных адаптаций. А тот режущий луч, который она использовала в конце боя, то оружие так и не нашли? — Насколько мне известно, нет, — ответила Дракон. — Жаль, что я не могу его изучить. Держу пари, я бы обнаружил, что он был создан на основе лучевого оружия Саладина. — Может быть, — сказал Армандо, кашлянув, — может быть, она просто хорошо импровизирует? — Технология импровизации? — задумчиво спросила Дракон. — Возможно, но маловероятно. Эти дополнительные компоненты, которые она создала либо переместила к себе, слишком хорошо отлажены, и слишком специфичны. Если только это не модульные конструкции… Оружейник нахмурился. — Тот твой ролик с сухогрузом, на Кладбище кораблей. — Да. Он выдержал три волны, в основном благодаря своим щитам, если я не ошибаюсь, и эти щиты, похоже, обладали многими характеристиками тех, что были на ее бронекостюмах. — Дракон сделала паузу. — Ее костюмы выглядели продвинутыми, но не особо надежными. Это может быть уязвимым местом. Любой удар, который сбивал их щиты, приводил к значительному повреждению костюмов. Костюм Серафим был поврежден в самом начале боя, и до конца сражения у нее плохо работало колено. Но некоторые системы имели функцию авторемонта, включая щиты и ее систему для парения. Армандо почувствовал некоторое беспокойство. — Разве это не близко к нарушению перемирия? — Это всего лишь предположения, — неловко ответила Дракон. — Мы наконец-то встретили нового кейпа, продемонстрировавшего способность наносить урон Губителям, — сказал Оружейник, хотя на его лице читалась легкая боль. — Любая информация, которую мы сейчас получим, может стать решающим фактором в следующей атаке. Знание ее уязвимостей и возможностей позволит нам прикрыть ее, когда она будет наносить смертельный удар. Армандо кивнул. Это имело смысл. Но его не покидало навязчивое чувство, что это всего лишь отговорка.