Интерлюдия M

Директор Джо Лоуренс ритмично постукивал ручкой по столу. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя почти непринужденную расслабленность; несмотря на его кажущуюся беззаботность, Эмили он казался развалившимся львом. С тех пор как она присоединилась к Протекторату, она многое узнала о своей силе. Она измеряла опасность, в любой форме, которую сама для себя определяла. Джо был опасен в том смысле, что любой неверный шаг во взаимодействии с ним мог привести к серьезным юридическим последствиям и публичному осуждению в ее гражданской жизни. — Вы же понимаете, Эмили, что вы оставили мне полный бардак. — Вы же понимаете, директор, что требования должности не оставляли мне выбора, — возразила она. — У меня было меньше кейпов, чем у вас, меньше финансирования, и сам город был пороховой бочкой. Которая и взорвалась. — В значительной степени это была ваша вина. Под вашим руководством в ваши ряды в качестве консультанта проник парачеловек, который внедрился практически на все уровни вашего командования. И, предположительно, в какой-то момент во время всего этого вы тоже стали парачеловеком. — Легкий акцент на слове «предположительно» заставил Эмили стиснуть зубы. — Тем временем вы сознательно организовали сокрытие факта травли со стороны Стража, которая занималась этим довольно долго, скрыли улики по делу об убийстве и без особых оснований объявили независимого кейпа злодеем. «Значит, вот так все будет, да?» — подумала Эмили про себя. — Я не скрывала улик, наказание Призрачного Сталкера проводилось внутри организации, чтобы не усугублять наше положение в городе, и у меня были… есть… веские причины. Терраватт нас ненавидит. Она намерена уничтожить и СКП, и Протекторат. И через неделю у нее будет на это чертовски хороший шанс. — Тем более важно убедиться, что у нее нет для этого причин, — ответил директор Лоуренс. — Особенно, учитывая доклад Оружейника по ее вчерашним действиям при обороне от Губителя. — Так это еще сильнее показывает, насколько она опасна! Ее последний выстрел чуть ли не разрезал Левиафана пополам! — Эмили начала испытывать сильное раздражение; она заставила себя успокоиться. — Почему вы не можете этого понять? Вы говорите о ней как о потенциальном активе, но это не так. Она — бомба замедленного действия. Заметьте, что уже сейчас, еще до того, как она станет той опасностью, о которой я говорю, она представляла реальную угрозу для Левиафана. Подумайте об этом. — Я уже подумал. С тех пор, как я прочитал доклад Оружейника, я почти ни о чем другом и не думал. — Директор Лоуренс снова постучал ручкой, выстукивая навязчивый мотив, на секунду или около того. — Эмили… Полагаю, я просто пытаюсь сказать, что мне придется свалить все на вас. По крайней мере, на вашу гражданскую личность. Эмили почувствовала, как ее охватывает неприятное предчувствие. — Дело в том, что надо расчистить все, что вы натворили. И, боже правый, натворили вы немало. Одно дело Призрачного Сталкера и так уже достаточно серьезно. Мне потребовалось время, чтобы найти те записи, которые вы скрыли. Мисс Арчер, ее социальный работник, все отрицает, но она действовала по чьему-то приказу. А потом еще и отец девушки, которую она, возможно, убила, погибает на ступенях здания Броктонского суда. Местные банды творили что хотели, а вы так и не смогли их переловить или остановить, в то время как тратили ресурсы СКП на поиски кейпа, который проявлял признаки изгоя или даже стремления стать независимым героем. — Это только все испортит! — возразила Эмили. — Это… — она замолчала. Директор Лоуренс откинулся назад, не отрывая от нее взгляда, и Эмили ощутила, будто бы спускается, как проткнутое колесо. Действительно, хорошей альтернативы не было. — …Это не сработает, если все не будет по-настоящему. — Продолжайте. — Она завладела вниманием директора. — Вам придется арестовать меня. И Софию. С нас обеих снимут маски. София должна будет сесть в тюрьму, а филиал ВСВ на некоторое время окажется под пристальным вниманием общественности. Мне придется заплатить штраф. То, что меня отстранили от должности — это плюс. Мой статус в Протекторате должен быть условным на срок не менее пяти лет, с учетом смягчающих обстоятельств моего триггера. — Эмили поморщилась. — Это серьезный удар по нашей репутации. Очень серьезный. Но если мы хотим залечить рану, то придется вскрыть нарыв. Директор Лоуренс согласно хмыкнул. — А если Броктон-Бэй будет обречен? Что тогда? — Обречен или нет — для нее это не имеет значения. Город ей не нужен; ни наличие, ни отсутствие Броктон-Бэй ей не помешает. — Именно поэтому она должна быть довольна. Не столько потому, что она заслуживает сатисфакции, а потому, что ее оклеветали. — Директор Лоуренс положил ручку на стол. — Создается впечатление, что миссия СКП теряется в мелочах повседневной работы. Наша миссия в том, чтобы помогать интегрировать паралюдей в общество, преодолеть недоверие, которое обычные люди испытывают к паралюдям. Это невозможно, если нам самим нельзя доверять. Эмили подняла бровь. — Рассуждения об этике от политика-назначенца? — Хороший политик помнит, что он служит общественным интересам как минимум в той же мере, что и своим собственным. По крайней мере, это дает ему меньше поводов для критики и больше возможностей для атаки на оппозицию. У меня же есть преимущество в том, что я могу законно обвинить предыдущую администрацию. — Наша первоочередная задача — поддерживать имидж, так есть и было всегда. — заметила Эмили. Директор Лоуренс фыркнул. — Наш имидж и наш пиар всегда были как краска, нанесенная поверх осыпающейся ржавчины. Она не держится, потому что то, что под ней, ржавеет и разваливается. Мы никогда не сможем поддерживать устойчивый имидж, не решив проблемы на корню. — Скажите это главному директору Коста-Браун, — возразила Эмили. — Если придется, я и ей скажу, куда она может все это засунуть. Она может быть либо частью проблемы, либо частью решения, и если сейчас ей больше важно поддерживать внешний имидж, чем делать нашу работу, то она — проблема. Эмили покачала головой. Этот идеализм был по-своему очарователен, но реальность собиралась вот-вот дать ему пощечину. И все же, даже если в долгосрочной перспективе его затея провалится, Эмили чувствовала, что есть шанс предотвратить надвигающуюся угрозу со стороны Терраватт, если удастся убедить ее в искренности его намерений. — Прошу прощения, директор. У нас обоих впереди много работы, а ваше окно возможностей и так достаточно узкое. Он кивнул в знак согласия. Эмили встала и направилась к двери. — Эмили? Она обернулась. — Честно говоря, мне очень жаль, что приходится вас подставлять. — Надеюсь, ради нас всех, что это сработает, — ответила она, закрывая за собой дверь.