68

Большие участки города разрушены. В лучах полуденного солнца, без пелены дождя, разрушения выглядят еще хуже, чем во время боя. Окружающие обломки убраны или сдвинуты в стороны, чтобы освободить место для расширения пункта медпомощи и превращения его в подобие палаточного городка. Мирные жители тянутся пешком из различных убежищ от Губителей, и стесненные условия уже создали некоторые проблемы. Убежища, по-видимому, были рассчитаны только на кратковременное проживание, максимум на несколько часов, и каждое убежище может вместить до двух тысяч человек, но имеет всего десять туалетов, и то только для экстренного использования. Однако сейчас эти условия начинают выглядеть роскошно, поскольку число людей, оставшихся без крова, особенно среди и без того малоимущих, по-видимому, исчисляется десятками тысяч. Обеспечение всех чистой водой, не говоря уже о еде или санитарных условиях, уже оказывается за пределами возможностей местных властей. По слухам, ходящим среди кейпов, мобилизуется FEMA, но из-за огромного числа пострадавших и повреждений автомагистралей, ведущих в город, считается, что нет эффективного способа справиться с кризисом достаточно быстро, чтобы предотвратить болезни, голод или смерти. Меня эта перспектива, на удивление, не беспокоит. Я списываю это на усталость и тревогу, но мое сочувствие к их бедственному положению, кажется, немного притупилось. Сейчас меня больше волнует, как вернуть свою команду на базу, прежде чем у каких-нибудь банд появятся интересные мысли. Поскольку погрузчик больше не способен летать, я снимаю парящий модуль с брони Лизы и переделываю его для Брайана. Мне не нравится идея оставлять ее без сознания в лапах Протектората, учитывая, как много она на самом деле знает о моих технологиях. Может быть, мистер Лаборн прав, и может быть, это было просто предупреждение в армейском стиле. Но я все еще им не доверяю. Это значит, что Лиза отправляется домой в спасательной капсуле, а мы летим в сопровождении, включая двоих без работающей маскировки. Так что, хотя сама капсула фактически невидима, наше сопровождение сводит смысл камуфляжа на нет. Меня это беспокоит меньше, чем обычно, поскольку невидимость довольно бессмысленна, когда все знают, куда мы летим. После атаки Левиафана моя база — это все, что осталось от Кладбища кораблей, а Виста, храни Господь ее неевклидову душу, даже как бы выделила ее для всех, кто за этим наблюдал. — Все готовы? Брайан и мистер Лаборн бурчат что-то, похожее на согласие, я бросаю последний взгляд на бывший пункт медицинской помощи и поднимаюсь. Наша маленькая эскадрилья ковыляет домой. Надеюсь, мое кресло уцелело. * * * Это официально. База разбита. Ладно, технически, по самому строгому определению этого слова, она и раньше БЫЛА разбившимся кораблем. Но теперь она и выглядит соотвественно. Все, что не было прикручено к полу, разбито вдребезги о стенки со стороны моря, а такого тут было немало. Корпус дал течь, и нижние уровни, которые я сделала водонепроницаемыми и откачала морскую воду, теперь снова затоплены. Один из моих генераторов полностью под водой. — Ну как там? — спрашивает Брайан, выглядывая из люка неподалеку. — Все не так уж плохо, — отвечаю я. — Генераторы, которые вышли из строя, можно починить, немного поработав. Больше всего пострадал третий, но даже его можно восстановить за несколько часов. По сути, несмотря на все, что сегодня случилось, нам повезло. Никто из нас не погиб, база цела, и мы потеряли, может, дня четыре. Это значит, что через неделю у меня наконец-то будет мой строительный модуль. А вскоре после этого — БМК. — …Слушай, Тейлор, насчет того, что я сказал… — Все в порядке. Ты мне ничего не должен. Как только отомстишь, можешь больше со мной не видеться. — Я не это имел в виду. Просто… Видеть, как этого гада хвалят за то, что он пришел сражаться с Левиафаном, просто потому что он Лун, но никто, кажется, не задумывается о том, что здесь есть кто-то еще. А он убил двух человек, которые обещали быть здесь с нами, из-за долбаных денег. Просто денег. Не стало двух человек, которые могли бы все изменить. — Так ты что, на самом деле не собирался потом уехать из Броктон-Бэй? — спрашиваю я. Он замолкает. — Так я и думала. — Слушай, Тейлор, не будь такой… — Знаешь что, Брайан? — обрываю я его, внезапно разозлившись. Или, может быть, я просто наконец позволила себе разозлиться. — Ты меня бесишь. Немного. Ты злишься, хочешь мстить, и возмущаешься, потому что обокрал гангстера, а он в ответ показал, что он не просто так считается опасным. — Я даже не знаю, как долго это все готовилось выплеснуться наружу, но эмоциональная апатия последних нескольких месяцев прошла, и сейчас мне отчаянно хочется выбить из него дурь. — У тебя есть Аиша. У тебя есть отец. Они у тебя есть, потому что я их защищала, кормила и укрывала. У меня нет никого. У меня сейчас нет даже Лизы. Мой отец мертв, моей прежней жизни больше нет, все, что напоминало мне о матери, для меня потеряно. У меня НИЧЕГО нет, Брайан, а у тебя есть много чего, так что соберись. — Слезы текут по моим щекам, пока он смотрит на меня, настолько ошеломленный, каким я еще никогда его не видела. — Хочешь уйти? Так уходи. Но давать какую-то долбаную средневековую клятву на крови, что ты отомстишь тому, кто, может быть, сможет что-то изменить в борьбе с Губителем, — это глупо, и я бы хотела, чтобы ты это понял, потому что это значит, что тебе больше важна твоя месть, чем то, как горит весь мир. Я проталкиваюсь мимо него и, громко топая, поднимаюсь по лестнице в жилые помещения. Я устала, расстроена и зла как черт. Я еще не отошла от насилия и разрушений. Я боюсь того, что принесет будущее. Я боюсь, что самое широкое толкование предупреждения Александрии означает, что мне придется прекратить технарить. Я боюсь, что со мной либо будут обращаться как с каким-то механическим Нилбогом, либо раздавят меня, как какого-нибудь жалкого бандита, и я не знаю, что для меня будет более унизительно. Я даже не утруждаю себя тем, чтобы вылезти из своего стелс-костюма. Я сажусь в кресло, откидываю спинку и закрываю глаза рукой. Я просто хочу, чтобы мир исчез. Ненадолго.