78

Мы все еще пытаемся решить, что делать с Вуду, когда прибывает спасательная капсула Лизы и Аиши. Входит в строй третий завод, а первый модернизуется для работы с большими количествами комплексной материи, существование которой в некотором смысле противоречит законам физики, если только не преодолеть множество препятствий для создания среды, в которой она остается стабильной. И еще, мне удалось закончить своего первого гигантского робота. Робот более маневренный, чем должна быть машина восьмидесяти футов высотой, и это даже без учета созданного мной для него парящего модуля. Понятия не имею, почему в первоначальном проекте парящего модуля не было. Во всем этом так много непонятного. Например, специализация заводов. В ней нет необходимости. Я построила шлюзы, подобные тем, что используются для перемещения кораблей между Великими озерами; за минуту я могу переключаться между производством океанических и неокеанических видов транспорта. Переключение производства с воздушного транспорта на наземный занимает практически считанные секунды. Так почему же первоначальные чертежи привязаны именно к отдельным типам машин? Сейчас у меня в строю двадцать шесть дронов, восемь из которых — модернизированные, предназначенные для транспортировки, хранения и строительства из комплексной материи, и обладающие значительно большей производственной мощностью, чем стандартные дроны. Они остаются на моей базе. По совету Брайана я даю команду тринадцати базовым дронам рассредоточиться. Все они оснащены корпусами, позаимствованными из конструкций подводных лодок, но также имеют герметичные парящие модули. Два из них я отправляю к Ньюфаундленду. Еще три — в Арктику. Два — к подводному вулкану недалеко от Гренландии. Они будут действовать в режиме амфибий, но их текущие инструкции направлены на поиск подходящих мест на дне океана для создания герметичных сооружений для заводов и генераторов. Оставшиеся пятнадцать базовых дронов я отправляю в Броктон-Бэй. * * * К моменту прибытия Протектората дроны уже разобрали большую часть бывшей набережной. Дома я уже построила дополнительное хранилище, чтобы компенсировать избыток массы, но начинаю сталкиваться с проблемой многозадачности. Головной дисплей услужливо сообщает мне, когда что-то простаивает, но это как играть в «ударь крота». Некоторые из проектов завершаются чуть ли не быстрее, чем я успеваю поставить их в очередь. Я вызываю карту Броктон-Бэй и быстро синхронизирую ее с картой для дронов, прежде чем дать им команду начинать выравнивать грунт в местах, где должны быть дороги. Я снова обращаю внимание на Оружейника. — Добрый вечер, Оружейник. Какие-то проблемы? Когда он подходит к моему дрону, меня впечатляет масштаб. Даже после того, как я сажаю дрон, его поплавок с парящим модулем все еще достает Оружейнику до груди. Машина в целом высотой все двадцать пять футов, до выдвижения строительного манипулятора. — Мисс… Серафим. Что вы делаете? — Подчищаю за Левиафаном, — отвечаю я. — У меня есть карта Броктон-Бэй, и сейчас я занимаюсь восстановлением дорог. Как только закончу, займусь тротуарами. Оружейник заметно хмурится. — Немедленно прекратите! Как… Я перебиваю его. — Подождите. У меня только что возникла проблема. Оружейник, вы можете подойти на север… на четыреста двенадцать метров? И возьмите маску. — Он непонимающе смотрит на меня. — Оружейник, пожалуйста, поверьте мне. Он совершенно невменяем — что, если подумать, вполне понятно. Эээ, и стоит захватить еще сдерживающую пену. Я случайно уничтожила его одежду, когда по нему прошел деконструкционный луч. — Ваш луч попал в человека?! — У него такой вид, будто он вот-вот нападет на меня. — Все в порядке; я настроила луч деконструкции так, чтобы он автоматически игнорировал живые ткани. Изначально я сделала это из-за бездомных кошек и бомжей, но… — Я намеренно замолкаю. — …Наш разговор еще не закончен, — предупреждающе говорит он. — Нет, конечно же, нет, — раздраженно бормочу я. — Было бы слишком просто. Вместе с Оружейником мы раскапываем, заключаем в пену, а затем одеваем, чтобы сохранить приватность, — кейпа, который последние одиннадцать дней постоянно тонул, снова, и снова, и снова. Алебастр. Это официально. Мне действительно жаль нациста.