Интерлюдия T

К тому моменту, как она доела свой сэндвич, хорошее настроение испарилось. Дело было не в еде; сэндвич был хорош, хотя Айрис положила бы три ломтика бекона вместо четырех, если бы готовила сама. Нет, по-настоящему ее беспокоило то, что она осталась без работы. Она быстро приготовила несколько блюд подряд: суши из желтоперого тунца, тарелку супа из лобстера, сырой, сырой рибай весом в четырнадцать унций, даже две унции шафрана. Никаких заминок и задержек. Все получилось так же быстро и легко, как и в первый раз. В таком новом мире, единственное, что имело значение — это знания. А она была всего лишь менеджером в «Мерзком Бобе». Она мало что знала. На самом деле, если посмотреть объективно, она вообще ничего не знала. Она на мгновение задумалась о том, чтобы взять шафран и продать его, или сделать золото или бриллианты. Она могла бы продать их. а что потом? Что она будет делать с деньгами, если она — да и любой другой человек — сможет получит все, что нужно с помощью этой новой технологии? В конце концов, будет ли все это хоть чего-то стоить, будут ли деньги хоть чего-то стоить после такого? Она была в настолько подавленном состоянии, что, недолго думая, просто вывалила еду в корзину для мусора. Однако несколько минут спустя, виновато заглянув в корзину, она лишь слегка удивилась, увидев, что она пустая и почти до неприличия чистая. Потому что, конечно же, здесь и мусорные корзины тоже были в идеальном состоянии. Она на мгновение вспыхнула от досады. Это было похоже на жизнь в будущем, но без понимания своего места в нем — или даже того, есть ли у нее вообще свое место. Айрис вздохнула, покачав головой. Ей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно было прояснить голову. Она положила планшет на ближайший стол, прошла через пустую общую комнату и вышла из дома. На улице люди стояли неопределенными группами, разговаривали друг с другом и наблюдали за играющими детьми. Понимая последствия этих изменений, она прекрасно понимала, почему многие из них могли растеряться. Или, может быть, она просто проецировала свои собственные чувства? Трудно было сказать. Сама не понимая почему, она подошла к одной из групп взрослых — двум мужчинам и трем женщинам, примерно лет по тридцати. Все были одеты в то, что она мысленно назвала стандартной формой беженцев. Они посмотрели на нее с выражением, в котором сочетались неуверенность и настороженное приветствие. — Здравствуйте, — неуверенно начала она. — Эээ… я Айрис. Ближайшая, темноволосая женщина, несколько худее Айрис, ответила: — Фелисия Саммерс. Мой муж Дуг, — она указала на начинающего лысеть мужчину в солнцезащитных очках. Затем она указала на женщину справа от себя, у которой были темно-каштановые волосы и брови, которым, вероятно, не помешала бы коррекция. — Это Мелоди, моя сестра, и… — она повернула голову к последней паре, полному мужчине с глазами, которые, как она бы сказала, были живыми и сверкающими, и обнимавшему за талию невысокую, пышногрудую и очень красивую чернокожую женщину. — Не подсказывайте, ребята, вы… Мужчина усмехнулся и перебил ее: — Не беспокойтесь, Фелисия; я сам ужасно запоминаю имена. Я Вернон, а это моя жена Андреа. Смешанная пара средних лет в Броктон-Бэй? Не редкость, но они определенно выделялись. Андреа легонько толкнула мужа бедром. — Этот здоровяк хочет сказать: «Мы не обиделись», но, разумеется, у него получается намек на то, чего он сам не желает. И приятно познакомиться, Айрис. — Даже не глядя на мужа, Андреа хлопнула Вернона по плечу. Мужчина возмущенно вскрикнул. — Эй, а это за что? — Ты собирался неудачно пошутить. — Ты этого не знаешь, — возразил он с ухмылкой. — Знаю, — ответила она. — Не вздумай. Айрис невольно улыбнулась. — Значит, вы двое вместе уже давно? — спросила она. — Восемнадцать лет, — гордо заявил Вернон. — Лучшее решение, которое я когда-либо принимал в жизни. — Он помолчал, наверное, полсекунды, и добавил: — …и ПОСЛЕДНЕЕ. Дуг и Фелисия слегка рассмеялись, а Айрис тихонько захихикала. Андреа снова хлопнула Вернона по плечу. Мелоди лишь улыбнулась. Айрис спросила: — Ну а… вы замужем, Мелоди? Женщина закатила глаза. — Нет. Мать-одиночка, потому что я так хочу. Я сильная, независимая черная женщина, которой не нужен мужчина. Ну, была бы, не будь я белой. — Айрис посмотрела на детей неподалеку. — А это… там… сколько детей? — неловко закончила она. — Только один. Я независимая, но не идиотка. — Она показала на группу детей, играющих со скакалкой. Один из них крутил скакалку довольно замысловатым образом, вытворяя нечто такое, что показалось Айрис чем-то средним между двойными голландскими прыжками и трюками с лассо, которые исполняют ковбои на родео. — Мой сын пытается впечатлить всех, как он умеет обращаться со скакалкой. Его зовут Майкл. Айрис кивнула. — Понятно. Последующие несколько секунд все шестеро молчали, наблюдая за детьми, пока Фелиция не сказала: — Ну что ж, Айрис. Чем вы занимались, прежде чем все поглотило море? Айрис изо всех сил старалась игнорировать легкое неприятное чувство в животе, отвечая: — Я была менеджером в «Мерзком Бобе». А вы? — Фармацевтом в «Уолгринс», — ответила Фелиция. — Только закончила колледж, когда забеременела. Вернон помрачнел. — Я слышал о Бобе. Вы хорошо его знали? Айрис ощутила, как неприятное чувство превращается в кусок льда. — Я… что вы слышали? Вернон поморщился. — Вы не знали? Вчера его нашли. Власти, или Серафим. Он не выжил. Извините, если что. Насколько я слышал, он был хорошим человеком. Айрис кивнула. — Да. И по слухам, и лично, — глухо ответила она. Фелиция, видимо, долго не раздумывала. Она подошла и обняла Айрис. Айрис почувствовала одновременно смущение и благодарность за этот жест. — А что его семья? — спросил Дуг. — У него никого не было, — ответила Айрис, уткнувшись в плечо Фелиции. — Только он сам. Ее словно сбил грузовик. «Мерзкий Боб» никогда не будет восстановлен. Его больше нет. В ее памяти всплыла стена, где висели фотографии всех, кто справился с «Испытанием». Еще одна вещь, потерянная навсегда. Это было странно. До сих пор она не осознавала, насколько ей на самом деле было дорого это место. Работа была трудной, требовательной и в основном неблагодарной, но теперь, когда его больше нет, ей хотелось войти на кухню, включить фритюрницы, разогреть грили. Она знала каждый рецепт из меню, от «Испытания» до «Уродливого Боба». Спустя мгновение ее осенило. В глубине разума медленно формировалась идея. Когда Фелиция наконец отпустила ее, Айрис задумчиво посмотрела на пятерых взрослых людей. Она понятия не имела, как ей получать с этого прибыль, но… если ингредиенты были бесплатными, и ей сейчас не нужно было платить по счетам, действительно ли ей нужны деньги? Ну, на самом деле… да. Даже если ее банковский счет был довольно приличным, или был таким до катастрофы, ей все равно нужна была подушка безопасности, пока она будет искать работу. Тем не менее, стоило бы подумать о том, чтобы открыть что-то вроде заведения в память о Бобе. Что-то, что напоминало бы всем, что, несмотря на все потери, они все еще жители Броктона. Как можно быстрее она извинилась, покинула их компанию и вошла в свой дом. * * * «Бисер перед свиньями», — раздраженно подумал Аккорд. Когда район временного жилья был построен, Цитрин и Отелло вернулись, так быстро, как только могли. Они сохраняли внешний лоск, но тщательно сдерживаемую панику скрыть было невозможно. О, умом он понимал, что это не их вина. Им не хватало его знаний, его дальновидности. Однако, несмотря на это, от их относительной глупости у него руки чесались схватить что-нибудь, что избавило бы его от их присутствия. «Нет. Не думай об этом», — приказал он себе. — «Думай о новом районе». Район был прекрасен. Других слов для его описания не было. Математически непротиворечивый, снимки с воздуха подтверждали его абсолютную симметрию, симметрию, которая противоречила неровной, шероховатой местности, на которой она находилась. Он был восхитителен. Она была восхитительна. Он поднял взгляд от компьютера и включил интерком. — Цитрин. Собери моих Посланников. Мы переводим наши операции в Броктон-Бэй.