85

Проектируя временные дома, я особо не задумывалась ни о чем, кроме крыши над головой, еды, и одежды. Вот тут-то и вмешалась FEMA. За день проинспектировав все, что я сделала — это было довольно просто, так как все кварталы я сделала практически идентичными, с идентичными домами — кто-то из FEMA разработал план выделить десять из шестидесяти четырех домов в каждом квартале под общественные службы: пожарные, скорая помощь, больницы и полиция/СКП. На каждый дом выделялось всего от четырех до двенадцати человек, а остальное использовалось под склады, больничные койки и тому подобное. Звучало это не очень впечатляюще, но оказалось на удивление эффективно. Хотя меня это не должно удивлять. Они именно ЭТИМ и занимаются. При том, что Губители нападают где-то каждые четыре-пять месяцев, нельзя сказать, что у них нет регулярной практики. Вот почему сейчас мой интерактивный удаленно управляемый дрон находится в офисе в Филадельфии, ожидая разговора с Мейнардом Коулом, администратором FEMA. Судя по всему, это тот, кто всем заправляет. — Серафим? Я сворачиваю вкладку, где просматриваю все, что могу найти о FEMA, и сосредотачиваюсь на женщине за столом, которая нервно смотрит на мой дрон. — Да? — отвечаю я. — Администратор Коул готов вас принять. Я направляю дрон к двери, которую она открывает. От моего внимания не ускользает то, что она старается физически находиться как можно дальше от дрона, одновременно открывая дверь в кабинет администратора. Я понимаю, что меня не особенно заботит, насколько ей комфортно. Дрон влетает в кабинет, и дверь хоть и не захлопывается, но закрывается довольно быстро. Кабинет довольно приятный, хотя и вполне обычный. Ковер безобидного бежевого оттенка, стол из темного дерева или пластика. Единственное окно с горизонтальными жалюзи и слегка запутанным шнурком, который выглядит так, будто им не пользовались годами. На столе стоят ящики для входящих и исходящих документов, причем последний значительно полнее первого. Походя я удивляюсь, почему в наше время на его столе так много бумаг. За столом сидит мужчина с темными волосами, коротко подстриженными, с сединой на висках. Он крепкого телосложения, в рубашке и галстуке, которые явно видели лучшие дни, а потертый пиджак небрежно брошен на шкафчик для документов. Он встает, когда в комнату влетает мой дрон. — Ага. Либо вы Серафим, либо какой-то технарь решил, что я достаточно настрадался, и готов избавить меня от мучений. В любом случае, добро пожаловать. — Он поднимает бровь, глядя на дрон, а затем бросает взгляд на ближайший стул. — Я бы пригласил вас сесть, но не уверен, что парящий в воздухе шар вообще может сесть. — Шар никогда не садится, — отвечаю я. — Потому что он… — я замолкаю. Он катается? Звучит глупо. И, размышляя, как бы пошутить в ответ, я понимаю, что момент упущен. К счастью, он не видит, как я морщусь. — Неважно. Я собиралась пошутить, но, к сожалению, я не из таких технарей. Он смеется. — Нет, вы просто творите чудеса. — Он снова садится. — Мисс Серафим, даже если ваши убежища прослужат всего неделю… — Неделю? Они прослужат годы без… — возражаю я, но он поднимает руку, останавливая меня. — Гипотетически, мисс Серафим, — успокаивающе говорит он. — Даже если бы это было так, FEMA все равно захотела бы воспользоваться вашими услугами по оказанию помощи после стихийного бедствия, хотя бы потому, что с вашей помощью мы могли бы, теоретически, обеспечить всех пострадавших жильем менее чем за двенадцать часов. С учетом недели на создание стабильной инфраструктуры, речь идет о сотнях, а то и тысячах жизней. Людях, которые выживут благодаря этим первым критическим сорока восьми часам. Я задумываюсь, затем киваю. Потом ругаю себя за то, что говорю с ним по удаленке, и он не видит моего кивка. — Хорошо. Так о чем же мы здесь говорим? — FEMA готова предложить вам сто пятьдесят миллионов долларов в год в обмен на ваши услуги на постоянной основе. Я чуть было не соглашаюсь прямо сейчас, прежде чем здравый смысл берет верх. — Я видела цифры, — отвечаю я. — Только в Броктон-Бэй ущерб оценивается в восемнадцать миллиардов долларов. Это почти вдвое больше годового бюджета FEMA. Мы оба знаем, что временное жилье — такое же временное… — Я замолкаю, немного подумав. …такое же временное явление, как повышение цен на коммунальные услуги. Он кивает. — Да, такая вероятность существует. В нынешних экономических и политических условиях средств на восстановление просто нет. По нашим самым оптимистичным оценкам, после нападения Левиафана население Броктон-Бэй составляет около трехсот сорока одной тысячи человек. — Я не об этом, — отвечаю я, хотя это и интересный вопрос. — Я могу восстановить город. С нуля, лучше, чем был. Мне нужен только план, и я смогу сделать это завтра. Сто пятьдесят миллионов долларов этого не покроют. Этого даже близко не хватит. — Мы что, торгуемся? — спрашивает он. — Семьсот пятьдесят миллионов — и это даже заниженная сумма, — отвечаю я. — Но с другой стороны, сколько городов мне придется восстанавливать для вас? Администратор хмурится, откидываясь на спинку стула. — Мисс Серафим, думаю, вы знаете, где дверь. — Вы пригласили меня сюда, администратор, — замечаю я. — Выйдя отсюда, я ничего не потеряю. — Семьсот пятьдесят миллионов — это, — отвечает он, — откровенно говоря, абсурд. У нас есть проблемы с бюджетом, помимо материальных. Персонал и планирование не бесплатны, и даже не дешевы. Мы можем поднять сумму до двухсот миллионов, и вы пойдете на уступки в отношении использования вашей технологии для производства продуктов питания и воды. — Продукты питания и вода уже были частью пакета, администратор, и я решаю, что будет с моими технологиями. Я не продаю вам свои секреты, а с помощью своих дронов я сокращу потребность в рабочей силе. Но я снижу цену до шестисот пятидесяти. * * * Спустя полчаса мы сошлись на четырехстах десяти миллионах долларов в год по двухлетнему контракту на оказание помощи при стихийных бедствиях по всему миру. Я получила первые сто пятьдесят миллионов, за вычетом налогов, в качестве аванса и сейчас занимаюсь вопросами приобретения земли в ключевых точках страны для создания баз. В течение суток СКП подала протест, федеральное правительство затягивает процесс, Протекторат хранит молчание, а у СМИ просто праздник. И вот, пока я сижу в своем кресле в нашей общей комнате — потому что, хоть моя БМК и великолепна, там одиноко — в комнату входит Лиза. — Возможно, у нас проблемы. А возможно, и нет. Я бросаю на нее равнодушный взгляд. — Почему? — У нас гости. — Я непонимающе смотрю на нее, затем проверяю внешние камеры. Мужчина в безупречном костюме стоит почти неподвижно на носу небольшого судна. На нем металлическая маска. Позади него терпеливо ждет группа людей, явно кейпов. — Что? — бормочу я себе под нос. — Это Баланс, — говорит Лиза. — И я не понимаю, почему он пришел к тебе, а не попросил о встрече. Он терпеть не может находиться вне своих офисов. Но какова бы ни была причина, я думаю, он хочет вести переговоры.