89

Как говорится, на западном фронте все спокойно. Вчерашняя охота на Скверн была… несколько разочаровывающей. Не поймите меня неправильно. Я рада, что их больше нет, и рада, что они никому не причинили вреда во время боя, как бы там ни было. Но это было почти возмутительно. Им так и не удалось нанести мне ни одного по-настоящему результативного удара, и после того, как я поняла, что убийство двух из них одновременно задерживает их возрождение чуть более чем на две секунды, убийство одновременно всех трех стало довольно очевидным следующим шагом. На всякий случай я установила дистанционные системы наблюдения за местами ликвидации, но не ожидаю, что они снова восстановятся. Однако, поиски Губителей принесли плоды; я наконец-то нашла Левиафана. Проблема в том, что Симург тоже там. Я искала их под водой с помощью нескольких подводных аппаратов; и обнаружила, что они оба дрейфуют спина к спине в Пуэрториканской впадине. Как бы лестно ни звучало то, что они считают меня такой угрозой, это создает проблему. Один Губитель сам по себе — уже достаточно плохо. А как мне сражаться с двумя сразу? Или, всплывает мрачная мысль, учитывая как там глубоко — со всеми тремя? Не исключено, что и Бегемот поджидает там, чуть ниже тонкой коры на дне впадины. Это вполне правдоподобная причина, почему два других находятся так глубоко и никуда не уходят. Бегемот меня беспокоит больше всего. Я еще не сражалась с ним, и мне не особо хочется выяснить, какие ужасные вещи он может сотворить с квантовой энергией, питающей мою технику, — или, если уж на то пошло, сможет ли он что-то сделать с глазмой, находящейся в моих матрицах хранения. Сможет ли он нейтрализовать рассеивание энергии в моих щитах? Почти наверняка. Контроль энергии — это именно то, чем он занимается. Но мне лучше, чем кому-либо другому известно по практическому опыту, что единственное различие между массой и энергией — это поведение. Значит ли это, что существует какой-то фактор во вращательной связи частиц на квантовом уровне, на который Бегемот не может повлиять, или он все это время играл с нами? Не исключено, что он не может. Но если может… сможет ли он нейтрализовать предохранители, сдерживающие комплексную и мнимую материю в моей технике на срок, достаточный для того, чтобы Симург смогла что-нибудь с ней сделать? К тому же… телекинез — это управление материей на расстоянии. А Левиафан — гидрокинетик. Жидкая вода. Холодное осознание пробегает по моей спине, когда я думаю о том, что единственное заметное различие на квантовом уровне между их способностями носит чисто семантический характер. Это эквивалент ограничения Мантона для Губителей, или на самом деле у них всех одинаковая сила? Являются ли они сами проявлениями одной и той же силы? Или это мучительное проявление неосведомленного или безумного парачеловека, который триггернул двадцать лет назад? Нет, нет. Спокойно, Тейлор, говорю я себе. Я тут делаю поспешные выводы. Я отправляю подводный аппарат назад, оставляя двух, а возможно, и трех Губителей в покое, пока размышляю о других насущных делах. Ковчег готов примерно наполовину, основная работа уходит на его значительно расширенный привод нормализации. Огромное количество отрицательной массы, в сочетании с комплексной и мнимой материей, означает, что на предотвращение их испарения тратится больше усилий, чем на их создание и строительство. Должен существовать жесткий предел тому, насколько большим я смогу сделать привод нормализации, и я почти уверена, что близко к нему подошла. Осматривая мир, я получаю данные со своих самолетов-разведчиков. Благодаря адаптивной маскировке, РЭБ и поверхностям из метаматериалов, они практически невидимы для всего электромагнитного спектра, за исключением крошечной полосы в нижней части гамма-диапазона, которую я использую для связи с ними. Пока что все выглядит спокойно, за исключением парачеловека по имени Вулкан. Вулкан получил свой триггер в Румынии, он был иностранным марафонцем, посещавшим балканские страны. Его похитили и потребовали выкуп. Когда выкуп не заплатили, похитители отрезали от него части тела и отправляли по почте во французское консульство. Были отправлены обе кисти его рук, и предполагается, что они перешли к одной из его ног, после чего произошел триггер. Теперь он постоянно бежит, иначе окружающая его местность начинает нагреваться. Его несколько раз пытались поймать или убить, но он может формировать новые конечности и даже части тела из расплавленных силикатов. В настоящее время Вулкан прокладывает себе путь через Гималаи. Вернее, прокладывал — он застрял в ущелье. Хм. Он уже начинает немного плавить землю под собой. Возможно, через пару дней он перестанет представлять угрозу, если не найдет способ сбежать, прежде чем превратит свою маленькую ловушку в яму с магмой. Если расплавится достаточно большая часть этого ущелья, на него обрушится горный хребет. Я сверяюсь с картами. Хм. Всего около десяти километров к западу-северо-западу от горы Манаслу. Места достаточно, но… землетрясение, которое произойдет в результате этого обрушения, может быть довольно разрушительным. Совсем недалеко от деревни Точе… хм. Я могла бы их эвакуировать. Там всего около пятисот человек. Я обдумываю варианты. Известно, что он склонен к насилию, хотя и не особенно агрессивен. Я даже немного сомневаюсь, не является ли его путешествие через Гималаи попыткой держаться подальше от людей. Я наблюдаю за ним еще пятнадцать минут, перебирая данные с моих самолетов-разведчиков. Похоже, он не выберется из этого ущелья. Я запускаю боевого дрона, вооруженного лучом деконструкции. Он бьет недалеко и относительно медленно перезаряжается по сравнению с другим оружием в моем распоряжении, но, учитывая практически полное отсутствие воздействия на него Стрелков, Бугаев и обычных сил, мне придется действовать тщательно. * * * Вместо того, чтобы наблюдать за этим, я позже смотрю записи. Но это не унимает смутное чувство, что, возможно, мне следовало сделать что-то другое, чувство, которое появилось уже после того, как я настроила программы наблюдения и пошла ужинать. — То, что с ним случилось не его вина, но если бы я все оставила на волю природы, землетрясение опустошило бы ту деревню. Он бы умер, или, что еще хуже, был бы погребен заживо. — Я делаю паузу, поднимая взгляд от тарелки с лазаньей. — Я правильно поступила? — Думаю, да, — отвечает мистер Лаборн. Он ест джамбалайю с креветками. — Это было не мое решение, хотя я думаю, вы поступили правильно. Если бы вы его освободили, то что тогда насчет всех тех людей, которых он случайно или намеренно убил бы позже? К тому же, землетрясение имеет самые разные последствия. Эта маленькая деревня, вероятно, не единственное место, которое могло бы пострадать. Лавины вызывают всевозможные проблемы даже без землетрясений, вызванных обрушением горных хребтов. Я киваю. — Да. Я тоже так подумала. И все же… — Не беспокойтесь. Сегодня вам пришлось спустить курок. Завтра вы можете решить иначе. Это не меняет вашу работу. Если уж вы стали солдатом, то будьте им. Делайте, что должны. Я снова киваю и возвращаюсь к еде. Это лучшая лазанья, которую я когда-либо пробовала. — Ладно. Что там в Южной Америке? — Все то же самое. Аргентинское правительство пытается выследить повстанцев, какой-то технарь в Боливии предоставляет им убежище. Но все залегли на дно после того, как вы вчера разобрались со Сквернами. — Одно за другим, все плохое будет устранено, — говорит Брайан, набивая рот сэндвичем с индейкой. — По одному за раз. Это снова напоминает мне, насколько Брайан изменился за последние несколько дней, и я собираюсь что-то сказать, но тут подает голос Лиза. — Брайан, ты можешь мне помочь? Брайан кладет свой сэндвич и кивает. — Да, конечно. Что случилось? — Можешь сказать, когда ты в последний раз использовал свои способности? Брайан открывает рот, осекается, и затем хмурится. — …вообще-то, довольно давно. По крайней мере… хм. Кажется, в последний раз это было во время атаки Левиафана, а до того… когда мы выводили мирных жителей, пока Лун сражался с Дробовиком Уэстли. Лиза кивает, как будто это что-то подтверждает. — Тейлор, кабины твоих БМК блокируют способности. Я таращусь на нее. — Да. И есть еще кое-что, — продолжает она. — Что-то, к чему я приближаюсь, но оно все время ускользает от меня. Аиша подает голос: — Подожди секунду. Это не опасно? В смысле, для кейпов. Это может навредить Брайану? Лиза качает головой. — Нет. Он просто не может использовать свои способности, пока находится в БМК. И его способности не могут… — Лиза замолкает, и выглядит совершенно растерянной. Мы все смотрим на нее, забыв о еде. Мистер Лаборн спрашивает: — Не могут что? Лиза смотрит на него с недоумением. — Что? — Что не могут делать его способности? Лиза качает головой. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Я смотрю на последние кусочки лазаньи. Внезапно я больше не чувствую голод. Вместо этого я думаю о Лизе. Я уже раньше задумывалась об улучшении мыслительных процессов людей. О наделении их огромной многозадачностью и вычислительными способностями. Достаточно, чтобы они могли воспринимать числа, преобразованные в кодировку Гёделя, у себя в голове, как мы с Лизой. Я долго колебалась, прежде чем их сделать, потому что не хочу отказываться от своего преимущества, от секретного кода, который знаем только мы с Лизой, но если я сначала введу их себе…