93

Оглядываясь назад, я не понимаю, почему я раньше об этом не подумала. — Капрал, вы мне доверяете? Он поднимает бровь, и планшет, который он держит, опускается ему на колени. — Мэм, любой разговор, начинающийся с этих слов, почти наверняка будет нарушением доверия, о котором идет речь. — У меня есть улучшение, которое не подходит для Лизы, Брайана или Аиши, но я считаю, что оно идеально подойдет вам. Он немного откидывается на спинку стула. — Каким образом, мэм? — Так, во-первых, нам нужно сократить использование слова «мэм» максимум до двух раз за десять минут, если только нас не снимают, — говорю я. — Но… это улучшение, предназначенное для того, чтобы поставить не-парачеловека на один уровень с парачеловеком. — Что это за улучшение? — спрашивает он. — …это как наниты для управления БМК, только они усиливают ваш интеллект. Для паралюдей это не подходит, потому что они подключаются к той же части мозга, к которой подключаются сверхспособности. — Ответ сам собой получается уклончивым; кажется, он принимает это. — Вы станете еще лучше делать то… что у вас и так получается хорошо. Он хмыкает, не говоря ни слова. Он что-то вертит в руках; какую-то темную и продолговатую штуку, и я с первого взгляда не понимаю, что это. Он смотрит на нее, стиснув челюсти, и крутит, и крутит, и крутит. Его рука поворачивается, и раздается внезапный щелчок. Из конца выскакивает лезвие — выкидной нож. Я никогда не видела такого вблизи. — А как их убрать? — спрашивает он. — Их вообще можно убрать? Я пожимаю плечами. — Я об этом даже не думала. А зачем? — Они — не я. — Он надавливает на что-то на ноже и прижимает его к подлокотнику кресла. Лезвие входит обратно в рукоятку, и я замечаю на подлокотнике множество крошечных вмятин, маленьких царапин — он, должно быть, делал это много раз. Он еще пару раз переворачивает нож в руках, затем ЩЕЛК, и лезвие снова появляется. — В конце дня я снимаю ботинки. А моя форма отправляется в стирку. Понимаете? Я качаю головой. Я и правда не понимаю. — Я бы никогда не пошел в бой без ботинок или снаряжения. Я бы этого не сделал, понимаете? Но они — не я. Это просто… инструменты. Мое снаряжение. А мой мозг… мэм, мой мозг — это я. Я. Если я не могу их убрать… откуда мне знать, что к концу дня я все еще остаюсь собой? — Но ваш мозг — это не вы. Это просто… часть тела, в которой вы находитесь. — Я прибегаю к тому же аргументу, что и с Аишей. — Вы — не атомы или молекулы, из которых вы состоите. Вы — это то, как ведет себя вещество, когда оно собрано в форме вас. Он отвечает без запинки. — И если туда добавить что-то новое, то форма будет уже другой. Если это нельзя убрать, то меня уже не будет. Будет только нечто, что будет выглядеть как я. Будет помнить меня. Будет носить мою одежду и есть мою еду. Нечто, что начнет делать выбор и действовать, основываясь на чем-то, что уже не является мной. — От его слов у меня по спине пробегает холодок, и я вспоминаю, как обнаружила, что наниты уже были у меня в голове. Уже несколько месяцев. — Я предпочитаю оставаться собой, мэм. Я отстраненно киваю, встаю и иду к двери. Останавливаюсь, оглядываюсь на комнату мистера Лаборна. Он все еще смотрит на меня. Неужели это и есть причина? Неужели это причина того, что я стала тем, кто я есть сейчас? Интересно, сколько я потеряла того, о чем даже не догадываюсь. — Мистер Лаборн? Спасибо, что выслушали. Он смотрит на меня с немного грустным выражением лица. — Если бы у вас уже не было сверхспособностей, вы бы применили их на себе, не так ли? Даже не проверяя, можно ли это обратить вспять. Я чуть не поправляю его, сказав, что они у меня уже есть, что именно благодаря им я могу делать то, что делаю… но… разве это имеет значение? Я бы использовала их, если бы могла. Он прав. Я просто пожимаю плечами. Он вздыхает. — Это уже далеко за пределами моей компетенции. Я поворачиваюсь и выхожу за дверь. * * * — Устроим торги, — объявляет Баланс. — Устроим что? — переспрашивает Брайан. — Кто, черт возьми, — извините, Баланс — кто будет за это торговаться? — Так поступит любое правительство, и они ухватятся за эту возможность, — возражает Баланс, — если правильно объяснить им концепцию. Ключевой момент в том, что они борются за честь разместить не только международную станцию ​​защиты от Губителей, но и стать пионерами в тестировании системы противодействия Губителям и, в конечном итоге, порта для колонизации других планет. Спокойный вид Баланса наглядно демонстрирует, как отчаянно ему нужен был перерыв от своей силы. Как объяснила Лиза, они оба годами находились под постоянным давлением своих способностей, не в силах их отключить. В ее случае, это сделало ее совершенно асексуальной. Баланс же находился на грани всеуничтожающего безумия. После первой ночи спокойного сна он стал несколько более вменяемым, а после того, как он неделю спал внутри Ковчега, его уже почти не узнать, по сравнению с его прежней личностью. Немного помешан на грамматике, но в остальном вполне терпимый человек. — Ну, хорошо, — отвечаю я, немного подумав. — И как мы это сделаем? — Утром я составлю план, — отвечает он. — Объявление о колонизации нужно будет подчеркнуть как нечто, что следует держать в секрете, но заранее оповестить правительства всех стран-участниц. — Я рискну предположить, что это какой-то политический ход, — отвечаю я. — Разумеется, — самодовольно отвечает он. — Убедитесь, что все политические партии в греческом правительстве проинформированы о плане, и в течение двух недель он будет обнародован в рамках политического маневра, призванного повысить престиж маргинальных сил на предстоящих выборах. К тому времени, разумеется, вы уже завершите строительство второй, «публичной» арки на земле, за предоставление которой вам другие страны будут соревноваться, и которая будет объявлена ​​первым космопортом Земли. Колонизация начнется в течение месяца после обширных консультаций с гражданскими астрономами, которые без всякой благодарности занимались картированием близлежащих звезд с потенциально обитаемыми планетами. Однако, учитывая ваши возможности, практически любая обнаруженная планета с твердой поверхностью может считаться потенциально обитаемой. Баланс несколько секунд наблюдает за тем, как я обдумываю эту концепцию, с легкой улыбкой на лице. — Еще что-нибудь, Серафим? — наконец спрашивает он. В ответ на мое покачивание головой он кивает и снова встает. — Я свяжусь с вами через двенадцать часов и предоставлю последнюю редакцию плана. Баланс выходит из комнаты, а я смотрю на Брайана. Он смотрит на меня в ответ. Лиза постукивает пальцами по столу, кажется, мысленно она где-то за миллион миль отсюда. — Есть новости по Умнику, который обрушил рынки? — спрашиваю я. Она пожимает плечами. — Я сузила круг до пары кандидатов, один из которых — Счетовод. Если это он, то нам, вероятно, крышка, потому что у него приставлено по ножу к горлу каждой экономики на земле. С другой стороны, если это Элита, у нас может быть шанс побороться. Может быть. — Похоже, ты не очень уверена, Лиза, — отвечаю я. — Я и не уверена. Не поймите меня неправильно, я хороша, но я не знаю, НАСТОЛЬКО ли я хороша. Даже с помощью Баланса. Впервые с начала собрания подает голос мистер Лаборн. — По крайней мере, мы можем зарабатывать деньги, производя товары. Я не эксперт, но знаю, что Китай и Мексика развили свои экономики за счет производства дешевых товаров. У нас, по сути, монополия на дешевые товары; мы можем прийти на свалку, получить деньги за то, чтобы превратить ее в жилой комплекс, а потом все, что мы там убрали, превращается… ну, во что угодно, что мы захотим продать. Верно? — Технарские товары, — устало отвечает Брайан. — Мы это уже проходили, папа. Мистер Лаборн хмыкает. — Когда-нибудь под тяжестью всех этих исключений система обрушится. Лиза кивает. — Да, и скоро. Возможно, именно в этом и заключается цель маневров, против которых мы боремся. Нам просто нужно убедиться, что мы потом сможем собрать осколки.