99

Не успевает Лиза произнести эти слова, как база слегка вздрагивает. Глаза Лизы расширяются, и она чертыхается, когда я открываю видеопоток снаружи базы. Все уже было плохо, но теперь еще хуже: в мою, образно говоря, дверь стучится Левиафан. Хуже времени найти нельзя. У меня на базе практически нет боевых машин; те, что были, телепортированы на другие базы для их усиления во время беспорядочной обороны от Сына. У меня нет никаких проектов, способных сражаться с Левиафаном здесь, на дне океана; он и на берегу был кошмаром, но в воде Левиафан, бесспорный король. Оборона базы стреляет по нему, но, в отличие от нашей прошлой битвы, сейчас окружающая среда полностью в его власти, и очень немногое может попасть в цель, не говоря уже о том, чтобы причинить ему вред. В соленой воде клубятся облака черного ихора, но это все лишь поверхностные повреждения. Мне нужно отвлечь его внимание. Я переключаю аудиосвязь на телепортационный ангар. Лун все еще стоит там, в вызывающей позе, во все свои пятнадцать футов. — Лун, у меня нет ничего для защиты базы, кроме турелей… Мои слова обрываются, когда база сотрясается по-настоящему; струя воды под высоким давлением сорвала несколько футов лучших моих бронепластин. Посреди обломков лежит разрушенная турель, и теперь у меня не хватает огневой мощи для прикрытия этой зоны. Я немедленно выпускаю несколько своих лучших строительных дронов, чтобы укрепить поврежденный участок, но «Левиафан» уничтожает их с абсурдной легкостью. Лун важно кивает и идет к стене, от которой доносятся удары. Надменный мерзавец. По мере приближения Луна к стене удары усиливаются, а несколько сторожевых турелей, которые еще можно было использовать против Левиафана, одна за другой разрушаются под сокрушительным потоком воды. Строительные дроны заключают Луна в короб, встроенный в стену, прямо напротив области, которую Левиафан пытается пробить. Я бы поручила Лизе придумать что-нибудь для борьбы с Левиафаном, но я не могу отвлекать ее от анализа Сына, Брайан и его отец занимаются беженцами, Аиша сражается со Сыном, а это значит, что этим придется заняться мне. Затем Аиша начинает грязно ругаться. — Что? Что за… — Слова застревают у меня в горле, когда я снова вывожу на экран окно, где она ведет бой с Сыном. Там Эйдолон; я понятия не имею, каким образом он пережил катастрофу, но сейчас все внимание Сына приковано к нему, и я безмерно благодарна за передышку. Позади него несколько самых сильных оставшихся кейпов выстраиваются в неровную линию обороны, пытаясь поддержать Эйдолона всеми способами. Позади них в воздухе открывается проход, и из него появляются люди, сначала немного, затем все больше и больше, кейпы всех видов, форм и размеров. Странный набор сил заполняет поле боя. Эйдолон что-то делает; непонятно что, но сжиженная атмосфера вскипает, замерзшие воды тают, и собравшиеся кейпы могут дышать. Меня охватывает отчаяние; Сын причиняет гораздо больше разрушений, чем любой из Губителей, и все же эта горстка кейпов собирается противостоять ему, пожертвовать собой, и ради чего? Зачем им это? Достаточно взглянуть на разрушенный ландшафт, на первобытный, ужасающий холод, и становится ясно, что здесь не выживет ничто. Но я не чувствую ничего, кроме глубокого чувства благодарности за то, что по какой-то причине Сын смотрит на Эйдолона, и выражение на его лице меняется с решительности на гнев, на ненависть. Он почти игнорирует их. Почти. Эйдолон поднимает руку, невидимая сила начинает пытаться прижать Сына к замерзшей земле, и золотой человек обрушивает свой гнев на Эйдолона. Затем Лиза снова чертыхается: — Тейлор, я потеряла связь с одной из подводных баз! Меня пронзает холод, когда я понимаю, что сейчас идеальный момент, идеальное время. Сейчас, когда все наше внимание, наши ресурсы, все наши усилия сосредоточены на чем-то другом, для Симург это идеальный момент, чтобы нанести удар. Я начинаю отчаянно отдавать команды, закодированные по Гёделю, пытаясь сделать что-нибудь, что угодно, чтобы установить удаленную связь с скомпрометированной базой, но ничего не выходит. Бесполезно. Сейчас, когда наступает конец, Губители не собираются позволить Сыну самому закончить дело; они ему помогают. На дне океана у меня есть двенадцать Титанов. До Сына они вряд ли доберутся, но могут добраться до замолчавшей базы. В крайнем случае, Титаны могут на расстоянии превратить базу в металлолом до того, как она построит что-нибудь чересчур ужасное, а затем самоуничтожиться. На мгновение я чувствую укол почти забытого чувства. Почему бы мне просто не сдаться и не эвакуироваться? Зверь более чем достаточно велик, чтобы вместить практически любую технику, которую я захочу взять с собой. Его бортовые фабрикаторы и матрицы хранения могут десятилетиями продолжать добывать массу из фрагмента когтя Левиафана, находящегося в его ядре, и достраивать самого Зверя по мере того, как он удаляется прочь от Солнечной системы, прочь от Сына. За несколько дней я могла бы построить на его борту еще одни полноценные врата, переместить всех беженцев с Ганимеда и Ио и улететь. Только вот, имеют ли значение несколько световых лет для существа, способного управлять, похоже, всемогущей марионеткой по ​разным измерениям? Все мои инстинкты подсказывают, что от Сына нельзя убежать, что, как только он почуял меня, остается лишь только победить или погибнуть. Я должна найти его, найти, где он прячется. Я должна выследить его и уничтожить эту заразу. — Лиза, ты уже определила характеристики пространства? — Там их не одно, — заявляет она. — Я все еще собираю данные, но… их сотни. Может быть, тысячи. Он не просто в одном каком-то месте, он во многих сразу. Распределен, но тем не менее связан. — Есть координаты? — спрашиваю я. — Хоть что-нибудь, что бы подошло для Арки? — Какие-то есть, но не все. Мы можем либо постоянно перебирать их, и надеяться, что он не найдет способ остановить нас до того, как мы закончим, либо попытаться продержаться, пока не наберем достаточное количество, чтобы убить его. — И сколько это? — спрашиваю я. — …Понятия не имею, — смущенно признается Лиза. — Значит, будем перебирать, — отвечаю я. — Если повезет, мы наткнемся на что-нибудь важное. А если не повезет, то все равно для начала это неплохо. * * * За пределами базы Левиафан разворачивается и убегает, безуспешно хлестнув хвостом Луна, который за время их короткой схватки вырос почти до размеров самого Губителя. Насколько я могу судить, это произошло гораздо быстрее, чем бывало раньше, и я не знаю, что именно сейчас питает силу Луна: гордость, отчаяние или чувство праведного гнева. Впрочем, мне все равно. Теперь я знаю, что Левиафан играет в какую-то свою собственную игру, и что он хотел, чтобы Лун сражался с ним, это очевидно, но у меня нет времени беспокоиться об этом. Затем первый из Титанов поднимается на вершину хребта, наводит свои сенсоры на базу, захваченную Симург, и тут мои представления о Губителях подвергаются сомнению. Вся база пересобрана; если не считать строительных дронов, вся ее масса превращена из оперативной базы в массивную куполообразную конструкцию с единственным шлюзом чудовищного размера. Размера, достаточного для того, чтобы вместить Титана. Какова цель Губителей? Для чего они существуют? Чего они хотели, и чего хотят? Было ли все это ее планом с самого начала? Внутри купола редкие, уродливые, и на мой взгляд, какие-то кривые конструкции, которые служат лишь для защиты примитивной Арки, которую купол едва прикрывает. Когда Титан входит внутрь, группа строительных дронов у шлюза начинает разбирать его руку с оружием, прикрепляя вместо нее один из двенадцати оружейных модулей, лежащих на полках, встроенных в купол. Симург нельзя доверять, но… она мало чем может нам навредить. Человечество прямо сейчас погибает. Чтобы покончить с нами, ей достаточно просто немного подождать. Судя по скорости работы дронов, к тому моменту, когда оружейный модуль будет прикреплен и подключен к питанию, шлюз уже впустит следующего Титана в очереди. Арка все еще запускается, она далеко не такая элегантная, как те, что разрабатывала я. Я даже не сомневаюсь, что процесс запуска завершится к тому времени, когда придет и будет перевооружен последний Титан. И меня даже не удивляет, когда Лиза в растерянности и панике кричит, что из-под ног Сына из земли вырывается Бегемот, чтобы присоединиться к сражению против него.