Интерлюдия Y

В конце концов, именно пренебрежение своим долгом, требующим утолить свою ярость привело к падению Воина. Он нашел его, диапазон, по которому передавался сигнал. Это был лишь краткий контакт, самая короткая передача перед сменой модуляции, но и этой доли оказалось достаточно, чтобы Воин точно определил цель. Игнорируя ложную цель на воздушной базе, которую он почти полностью уничтожил, он полетел. Сражение подходило к концу, командующий был обнаружен. Он адаптировался к оружию, которое применяли против него, разработал тактику противодействия всему, что командующий мог ему противопоставить, но затем… Но затем появились Ненавистные. Сейчас, находясь на полпути к своей цели, он увидел, что презираемое существо привело с собой десятки, сотни существ, которые, подобно упырям пожирая труп его убитого партнера, получили неправомерный доступ к мертвым осколкам, что противоречило циклу и делало провал этой итерации цикла еще более извращенным. И они принесли с собой силы этих осколков, чтобы обрушить на него. И он был охвачен яростью, волной необузданного гнева, которая становилась сильнее с каждым новым чудовищем, представавшим перед ним. Он взмахнул рукой, и по ним прокатились звуковые волны, убив пятнадцать из них, превратив их кости в грязную пыль. Их ужас приносил удовольствие. Но один, самый худший, первенец этих мерзких тварей, все еще сопротивлялся Воину, нанося ему удар волной гравитации, от которой его тело дрожало, опускаясь все ниже в вновь восстановленной атмосфере. Рядом с ним крошечное существо призывало на поддержку эхо опытных осколков, создавало силовые поля, чтобы отразить его гнев, разрывало поток времени и пространства, чтобы закрутить его вокруг себя, пытаясь оттолкнуть и отразить гнев Воина. Он приготовился уничтожить их, создать волну неподвижности, лишить материю всякого молекулярного движения, и отправить ее в небытие, но тут разверзлась земля. Первый из двигателей конфликта. Между ним и двигателем конфликта возникли электрические дуги, бесчисленные триллионы электронов возбужденно перепрыгивали с его тела на воплощение разрушения и обратно. Сила Воина обрушилась на него, срывая с марионетки прочные внешние слои быстрее, чем они успевали восстанавливаться. Он на короткое время увернулся, а собравшиеся люди тупо таращились на это, но у Воина не было терпения разгадывать их реакцию. Двигатель конфликта был поднят в воздух, внимание Воина блокировало все его попытки манипулировать кинетической энергией, чтобы вырваться. Яркая золотая энергия пожирала его, все больше обнажая, луч искал искажающее реальность ядро. Казалось, вид беспомощного двигателя конфликта укрепил решимость собравшихся людей, и они возобновили атаку. Их прибывало все больше и больше, откуда бы они ни приходили, и это еще больше приводило Воина в ярость. Последние волны состояли исключительно из жутких мертвых осколков; осознание, которое запоздало пришло к нему сквозь ярость, заставило Воина понять то, что должно было быть очевидным с самого начала: труп его партнера где-то поглощали. Оскверняли. Эксплуатировали. Сказать, что его ярость усилилась от этого осознания было бы сильным преуменьшением. Для него было пустяком потратить годы доступной ему энергии за секунды, чтобы найти их, обнаружить тех, кто в этом виновен, и заставить их страдать. Потребовалось всего мгновение, чтобы пересечь границы между вселенными и вступить в сад плоти. Мыслитель. Изгибы и грация ее формы, в бесконечном многообразии, напоминание о том, что было потеряно, что было отнято у него — едва не сломили его. Он остановился, оглядывая остатки, в то время как ничтожные существа разбегались от него — он разберется с ними чуть позже. Действуя словно гробовщик, он избавился от останков, разбил собранные флаконы, сокрушил тех, кто ждал своей очереди, и тех, кто находился в тисках связи с разрушенными осколками. Стены здания тряслись и содрогались, пока перед ним не предстали двое виновников. Почти походя, он разорвал связь одного из них с осколком предвидения, того, который был еще жив и нетронут. Осколок его партнера, который был выделен перед ее гибелью. И вот, они оба предстали перед ним беспомощными. Путь к тому, чтобы заставить их страдать, был прост: оба были подняты с мест, и заключены в силовые поля. Он подлетел ближе; лишенная осколка, носительница дрожала и пачкала себя, когда он смотрел на нее. Он одарил ее презрительным взглядом, и перевел взгляд на другую. Непокорная до конца. Он произнес им всего три слова, и забрал их с собой в следующую вселенную, и в следующую, и в следующую…