Ночной Визит.

Анкета ОЖП:

Шарлотта Свитти — девушка лет девятнадцати, живущая в тихом провинциальном городке, где каждый знает друг друга по именам, а улицы пустуют к середине вечера. Она окончила школу с хорошими оценками, но так и не смогла определиться с будущей профессией — ни наука, ни гуманитарные дисциплины, ни даже творческие курсы не вызывали у неё настоящего интереса. Вместо этого она часами просиживает в своей комнате, вытянувшись на кровати, в наушниках, слушая музыку, которая кажется ей единственным настоящим источником уюта и покоя.

Рост у неё около 172 сантиметров — ровно столько, чтобы казаться чуть выше среднего, но при этом всегда чувствовать себя немного «не в своей тарелке», особенно в людных местах. Она предпочитает одежду с длинными рукавами, плотные ткани, тёмные оттенки — чёрный, серый, тёмно-синий. Её гардероб состоит из толстовок, свитеров, джинсов с завышенной талией, а на ногах — обувь на низком ходу, чтобы не чувствовать себя «высокой» и не привлекать внимания. Она боится, что кто-то заметит её дрожь, резкие движения или просто взгляд — и тогда начинается паника.

Главное, что держит её на грани — это непереносимость поездок. Даже короткая поездка на автобусе, троллейбусе или электричке вызывает у неё сильную тошноту, лёгкую головную боль, потливость и ощущение, будто всё внутри переворачивается. С тех пор больше не пытается ездить без крайней необходимости.

***

Шарлотта работала в круглосуточном магазине, где тишина царила повсюду, кроме мерного жужжания холодильников. За кассой она сидела в своём любимом кресле — потрепанном, с изношенной подкладкой, где когда-то когда-то кто-то вырезал инициалы, а теперь оно было почти стёрто, как и её собственное настроение. Руки были заняты журналом — то ли «GQ», то ли какой-то старый выпуск про моду, который кто-то оставил на стойке. Листая страницы, она погрузилась в рассказ о новом космическом телескопе, но внимание быстро начало блуждать: мысли уносило в сторону, вспоминались обещания, которые не сдержала, и те дни, когда казалось, что всё будет иначе. А теперь — только тишина, ветер за окном и разряженный телефон, который не хотел включаться даже при подключении к розетке. Внезапно, словно кто-то нажал на тихую кнопку тревоги, её взгляд упал на дверь у выхода. За стеклом — тьма, но ветер, который до этого еле слышно шумел, вдруг усилился. Он стал завывать, будто кто-то вырвался из подземелья, гоняя по улице обрывки бумаги, мусорные пакеты и листья. Колокольчики над дверью — старенькие, с крохотными шариками, которые когда-то звенели от каждого посетителя — вдруг зазвенели резко, будто кто-то только что вошёл. Но за стеклом — никого. Никаких теней, никаких движений. Только ветер. Сердце забилось чаще — не от страха, а от странного, почти детского ощущения, что кто-то есть. Что-то заставило её встать. Она отложила журнал, будто он мог быть чем-то опасным, и медленно, шаг за шагом, прошлась по магазину. Мимо полок с чипсами, бутылками воды, упаковками сникерсов и пачками гигиенических салфеток. Она остановилась у кассы, потом у холодильника, потом — у витрины с мороженым. Казалось, всё так же, как и час назад. Пустота. Но в голове всплыло: а вдруг кто-то всё-таки здесь? Может, кто-то притаился за стойкой? Или просто заиграло воображение — ведь в таких местах, где никого нет, люди часто начинают замечать то, чего нет. Через пять минут она уже не верила в то, что была одна. Чарли села обратно, но уже не брала журнал. Просто сидела, уставившись в пустоту, как будто пыталась что-то увидеть в отражении экрана кассового аппарата. — Как же скучно… — тихо пробормотала она, — А выходить на улицу — вообще кошмар. Ветер, мрак, мокрая тротуарная плитка… Да и в доме, наверное, тоже пусто. — Она вынула из кармана пачку сигарет — «Marlboro Red», смятую, — и зажигалку, старую. Зажгла — и сразу же, как будто вдохнула в себя что-то похожее на надежду. Дым, горький и резкий, окутал лицо, рассеял тень сомнений. — Из покупателей видимо уже никто не придет… — усмехнулась, — Может, и отпрокурить бы домой. Попозже. — Оставив сигарету между губ, она снова встала. На этот раз — не чтобы походить, а чтобы уйти. Подошла к двери, открыла на узенькую щель — и оглянулась. За стеклом — тёмная, почти чёрная улица, освещённая только тусклым светом одного фонаря, который висел на углу, как будто пытался удержать тьму. Ветер дул прямо в лицо, и вдруг — в темноте что-то шевельнулось.       — Мм…? — Шарлотта прищурилась. Там, у края света, был силуэт. Маленький, худой, с неправильной походкой — как у щенка, что только что вылез из логова. Он бежал к двери, радостно виляя хвостом, и почти успел забежать внутрь, как только Чарлт открыла. Но она — резко — прикрыла дверь, прижав ногу к косяку. Щенок замер, смотрел на неё глазами, полными надежды. Жалобно, тихо завыл от того, что его оставили за порогом.       — Ох… Малыш… Тебе сюда нельзя. — голос у неё стал мягким, почти шёпотом. — Ты, наверное, голодный… Да?.. — Щенок молча смотрел на неё, пытаясь лапками отодвинуть её ногу. Он не царапал, не кусал — просто тянулся к ней, как к последней надежде. — Будем считать, что твой ответ «да»..^^ — Чарли уже было развернулась и потянула дверь на себя, собираясь окончательно закрыть её перед носом у этого щенка, как вдруг в последнюю долю секунды её рука замерла в воздухе. Резкий, внутренний импульс заставил её остановиться. Она глубоко вздохнула, выровняла плечи и повернулась обратно к животному.       — Никуда не уходи. Сиди тут. — Её голос прозвучал чуть тверже, чем хотелось бы, но в нём всё же читалась забота. Она аккуратно, почти неуловимо почесала его за тёплым ушком, чувствуя, как под её пальцами дрожит маленькое тельце, и лишь затем медленно, с характерным скрипом, прикрыла дверь.

***

      — Такс... Где-то тут был собачий корм... — пробормотала Чарли себе под нос, оглядываясь по сторонам. Она внимательно сканировала ряды прилавков, заполненных разноцветными мешками и банками с кормом для животных. Но её взгляд скользнул по составу на этикетках, и она тут же поморщилась. «Сейчас в эти корма кладут столько всякой фигни... — подумала она, нахмурив брови. — Консерванты, соя, ароматизаторы, неизвестные добавки...» Её разум мгновенно сформулировал альтернативу: «Уж лучше накормить этого дружка настоящим мясом. Может быть, это даже лучше? Живая еда, без химии, он точно оценит». Девушка решительно обогнула стеллажи и подошла к холодильным витринам с мясной продукцией. Её взгляд упал на пачку с сосисками — простые, привычные, без излишеств. «В самый раз», — решила она. Взяв упаковку в руки, она подошла к своей кассе, где уже как честный гражданин, положила деньги за сосиски, получив сдачу и чек.       Её ноги с быстрой, уверенной поступью направились к выходу, сжимая в руке упаковку. Чарли открыла двери магазина, но её сердце вдруг пропустило удар. Щенка уже не было. Там, где он сидел минуту назад, была лишь пустота.       — Эй!.. Тяф-тяф... Иди сюда.. — позвала она, но её голос прозвучал дрогнувшим. Чарли вышла из магазина и начала лихорадочно оглядываться, медленно шагая в стороны, не уходя далеко, «Мало ли... Может, он просто убежал за угол», — утешала она себя, но страх уже полз по спине холодными мурашками.

***

Вдруг, сквозь темноту, Шарлотта разглядела что-то на асфальте. Это были пятна — тёмные, липкие и влажные, которые в сумерках казались почти чёрными, но при ближайшем рассмотрении отчётливо напоминали свежую кровь. От вида этих пятен у неё перехватило дыхание, и инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Испугавшись до дрожи в коленях, она пулей метнулась обратно в магазин, рывком захлопнула дверь и со всей силы повернула ключ в замке.

***

Оказавшись внутри, она прислонилась спиной к холодному полотну двери, закрыв глаза и тяжело дыша. Вокруг воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь её собственным, всё ещё учащенным, но постепенно успокаивающимся дыханием. Она прижалась лбом к двери, пытаясь остудить лихорадочный жар и упорядочить мысли, которые крутились в голове как в водовороте.

***

Вдруг, прервав эту тишину, раздался чужой голос: — Извините, вы не... — Неожиданность этого появления заставила Чарли прижаться к двери всем телом и вскрикнуть от страха. Но, сделав шаг и переведя взгляд на источник звука, она частично успокоилась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати. Он был высоким, с избыточным весом, из-под кепки, сдвинутой на затылок, виднелась чёрная причёска в стиле «маллет», а на подбородке играла небольшая, аккуратная щетина. Одет он был в простую белую рубашку, которая с трудом натягивалась на его выпирающий живот, и тёмные брюки, заправленные в прочные ботинки. Его взгляд был добрым, хоть и немного смущённым. Улыбаясь во все лицо, незнакомец принялся смеяться над её бурной реакцией.

***

      — ХАХА... ха-ха-ха.. Извините ещё раз.. — прошептал он сквозь смех, пытаясь сдержать улыбку. Он слегка откашлялся, поправляя кепку и снова принимаясь за разговор, теперь уже более спокойно. — Простите меня, пожалуйста.. Я совсем не хотел вас напугать. Мы можем продолжать разговор..? — Тот склонил голову набок, будто оценивающе осматривая девушку, ожидая её ответа и пытаясь разрядить обстановку.