Часть 4

Адам встал у изголовья дивана и прислонился спиной к стене. Он смотрел на Колина, который безмятежно спал, даже не подозревая о том, что сегодня перевернул весь центральный аэропорт, чтобы найти его. Колин не сбежал. Колин остался. Подушка неудобно сбилась под его головой, одну руку он подложил под голову, лежа на спине. Адам протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до лица Колина. Потребность в физическом контакте была такой сильной, что Адам провёл пальцами по щеке, вискам, убрал волосы со лба Колина и, повинуясь какому-то странному порыву, остановился, оставив ладонь. Лоб Колина был горячим, и только тогда детектив Блэк понял, что его руки ледяные от волнения. — Вы вернулись, детектив, — сказал вдруг Колин и открыл глаза. Он мягко улыбался и выглядел так, словно и не спал, а просто лежал с закрытыми глазами. От этой мысли Адаму стало не по себе, ведь Колин мог не так его понять, поэтому он быстро убрал руку, бросив как бы невзначай: — Температуры вроде уже нет. — Да, благодаря вам, — Колин потёр лоб, где ещё мгновение назад лежала чужая рука. — И шрам заживает. — Хорошо, — Адам неловко оттолкнулся от стены и снял куртку. Он так торопился проверить, сбежал ли всё-таки Колин, что даже не снял верхнюю одежду, а сразу прошёл в гостиную. Когда он вернулся и направился в сторону кухни, чтобы помыть руки, Колин пошёл за ним и спросил: — Вы не проверите? Адам бросил взгляд через плечо, смывая мыло с рук под прохладной водой. Колин стоял за ним в его спортивных штанах, которые были слегка коротковаты ему, и в футболке, оставшейся от кого-то из его бывших, которая была слишком большой, чтобы Адам носил её сам. Почему-то после ситуации, которую, казалось, только Адам посчитал неловкой, ему не хотелось касаться Колина. Но всё же он чувствовал ответственность за то, как заживает рана, ведь именно он зашил её. И всё равно, даже решившись, Адам долго мыл руки, оттягивая этот момент. Когда детектив обернулся, Колин оказался ближе, чем он ожидал. Так близко, что Адам почти коснулся носом его подбородка, из-за чего сразу же сделал шаг назад, поднимая голову вверх, на Колина, который с невозмутимым видом смотрел на него сверху вниз, засунув руки в карманы штанов. — Так вы осмотрите меня, детектив? — спросил он. — Я ведь не врач, — отмахнулся Адам и потянулся за полотенцем, которое висело на ручке ящика за спиной Колина. Как только детектив коснулся плеча Колина своим, Колин схватил Адама за запястье и сам дотянулся до полотенца. Взяв его в одну руку, другой рукой он всё так же держал Адама и, наклонившись к нему ближе, сказал: — И всё же вы спасли мне жизнь, детектив Блэк. — Не преувеличивай, — сухо бросил Адам и отвернулся. Детектив, забыв про полотенце, собирался уйти, но Колин, который так и не отпускал его, вдруг обе его руки взял в свои и стал вытирать их полотенцем. Адам тут же опустил взгляд вниз. Колин аккуратно проходился тканью по его ладоням, щекоча ложбинки между пальцев, и даже через кухонное полотенце Адам чувствовал тепло чужих ладоней. Каждый раз, когда Колин надавливал на запястье и с нажимом проходил длинным движением по ладони, пальцы детектива дрожали. — С вами всё в порядке, детектив? — закончив вытирать его руки, спросил Колин. Он перебросил влажное полотенце через своё плечо, отпустил детектива и засунул руки в карманы привычным движением. — Вы выглядите так, словно вас что-то беспокоит. — Не говори ерунды, — резко бросил Адам и отвернулся, чтобы взять из холодильника банку газировки. Холод металлической банки подействовал отрезвляюще, ведь действия Колина казались ему слишком интимными, оттого совершенно неуместными, но странно приятными. Конечно, озвучивать свои мысли Адам не собирался. Сделав несколько глотков, детектив подошёл к Колину и без слов поднял ткань футболки, обнажая его живот. Там уже не было пластыря, и Адам задумался, правильно ли так рано его снимать, но сразу же откинул эти мысли, потому что рана действительно почти затянулась. Не веря глазам, он поставил банку на столешницу рядом и дотронулся до кожи около розового шрама. — Ай, — вздохнул Колин и дёрнулся. Когда Адам отдернул руку, он остановил его руку, взяв за запястье, и поместил его ладонь снова на свой живот. Адаму не нравилась эта привычка хватать его за запястья, но он не успел ничего сказать, потому что Колин объяснил: — Было холодно. У вас опять руки замёрзли. — После этого он отпустил руку детектива и достал из кармана мазь. Наклонив голову чуть вбок, он покрутил тюбик между пальцев и спросил: — Поможете? Адам грубо выхватил маленький тюбик мази из рук Колина и открутил крышку. Нанося мазь, он не мог поверить в то, что ещё несколько часов назад размышлял над тем, сбежал ли Колин или ждёт его дома. Теперь это почему-то казалось абсурдным, но Адам не мог понять, почему с каждым днём Колин всё больше путает его мысли. Может, потому что он оставался рядом вместо того, чтобы бежать? Или потому что вёл себя так спокойно, хотя за ним теперь гонялся Интерпол? Или потому что честно говорил о том, что у него на уме? Адам не знал и не хотел разбираться с этим здесь и сейчас, поэтому сменил тему: — Твой побег инсценировал тот же, кто нашел для тебя мой адрес? Детектив услышал смешок сверху, а вместе с ним горячее дыхание коснулось его лба. — А как давно я сбежал из тюрьмы? — вместо ответа задал вопрос Колин. — Все дни слились в один. Я так много спал в последнее время. — Тринадцать дней, — ответил Адам, закончив наносить мазь, но Колин так и стоял, задрав футболку. — Как и договаривались, ровно в срок, — пробормотал себе под нос Колин, а затем улыбнулся Адаму. — Так вот почему вы так вели себя, когда вернулись. Так стремительно ворвались в дом… Ещё и трогали меня… — Боже, если бы кто-то услышал тебя, подумал бы, что я тебя домогался, — коротко усмехнулся Адам и снова взял в руки банку с газировкой. — Я бы всё равно не смог обратиться в полицию, — пошутил Колин. Но Адам нахмурился, услышав его, и строго, словно объясняет ребёнку, что нельзя ходить на красный свет светофора, сказал: — Это не смешно. Это преступление. — Хорошо, детектив, — Колин поднял руки, сдаваясь, и футболка, задранная до его груди, упала и закрыла его живот. — Я тоже буду держать руки при себе. — Ты стал слишком активным, — устало вздохнул Адам и, прикрыв глаза, помассировал переносицу свободной рукой. — Может, ещё раз пырнуть тебя чем-то. — Это не смешно. Это преступление, — повторил за ним Колин. Адам в голос вымученно застонал, но, открыв глаза, увидел, как Колин пытается сдержать смех, прикусив губу, и решил вернуться к интересующей его теме. — Так кто тебе помог, Колин? — снова спросил детектив Блэк. — Один приятель со школьных времён. Однажды он взломал школьную систему и ещё месяц вытворял всякие шалости, пока его не поймали, поэтому я решил, что уж адрес он сможет найти, — пожал плечами Колин. — Адрес полицейского найти не так уж просто… — Адам задумался, а затем несильно толкнул Колина в плечо рукой, в которой держал почти пустую банку из-под газировки. — И ты пошёл к старому знакомому, сбежав из тюрьмы? А если бы он сдал тебя полиции? — Разве вам, как полицейскому, не следовало бы возмутиться по-другому? — шутливым тоном спросил Колин. — Например: «Почему он не сдал тебя полиции? Он должен был немедленно сообщить о тебе!» — Хочешь, чтобы я был хорошим полицейским? — поднял брови Адам. — Тогда я сейчас же достану наручники. — Я думал, вы не хотели домогаться, — поддразнил Колин, а затем сжался в шутку, словно ожидал, что Адам ударит его. — Шучу-шучу, детектив. Просто этому знакомому нет особого дела до того, виновен я или нет. Он немного не от мира сего. Я подкинул ему интересную задачку: найти адрес в полицейской системе — и он взялся. А потом предложил разыграть трюк с аэропортом. — Мог бы предупредить, — с упрёком сказал Адам, надеясь, что это не звучит так, словно он обижен. — Но вы ведь не поверили, что я в самом деле сбежал, правда ведь, детектив? — Колин упёрся ладонью в столешницу и наклонился чуть вперёд, чтобы их глаза с Адамом были на одном уровне. — Или всё же переживали, что я мог так поступить? Адам сделал шаг назад и выкинул пустую банку, которая стала уже тёплой в его руках. — И всё же было бы лучше, если бы ты предупредил меня, — вместо ответа сказал он. — Простите меня, детектив, — уже без смеха в голосе сказал Колин, оттолкнулся от столешницы и тоже подошёл к холодильнику. Открыв дверцу, он повернулся к Адаму. — Вы голодны? Коротко кивнув, детектив оставил Колина одного на кухне и забрал из рюкзака, брошенного в коридоре, папку с документами, после чего вернулся в гостиную. На диване лежало большое одеяло, которое Адам сместил ближе к подушке, сел и разложил на журнальном столике папку. Он читал документы из морга и лаборатории, чувствуя, как его окружает запах его геля для душа вперемешку с запахом Колина, ведь подушка насквозь пропахла им. Адам подумал о том, что ему надо бы дать Колину новое постельное бельё, ведь всё это время он лежал с жаром, но решил сделать это позже, вдыхая глубже и с ужасом осознавая, что вся гостиная теперь пахнет чужим человеком. Иногда он поглядывал на кухню, где Колин, стоя к нему спиной, что-то готовил на столешнице. Видеть кого-то в своём доме всё ещё было непривычно, особенно учитывая то, как свободно чувствовал здесь себя Колин. Адаму стало некомфортно. Его окружал запах другого человека, он видел чужака на своей кухне, слышал чьи-то тихие шаги рядом. Он старался занять себя документами, но раз за разом его взгляд возвращался к Колину, который неторопливо расхаживал по его кухне с невозмутимым видом. Детектив даже не заметил, что замер с одним из отчётов в руках, наблюдая за Колином, и только когда тот взял в руки тарелки, собираясь повернуться, Адам очнулся и уставился в документы в своих руках, уже забыв, что читал. Делая вид, что не замечает приближения, Адам оторвался от чтения отчёта только тогда, когда Колин поставил тарелку на столик перед ним. Оказалось, он готовил сэндвичи. — Ни в одном отчёте нет ни слова о метке, — сказал детектив, когда Колин сел рядом на диван. Места между ними почти не было, потому что половину дивана занимало свёрнутое кое-как одеяло. Их бёдра, локти и плечи соприкасались, отчего Адаму было жарко и неудобно, поэтому он наклонился вперёд и взял сэндвич. Прежде чем откусить, он добавил: — Может, тебе всё же показалось. — Я уже объяснял вам, детектив Блэк, почему я не мог спутать метку ни с чем другим, — мягко сказал Колин, но Адам слышал нотки раздражения в его голосе. К сожалению, факты оставались фактами, поэтому Адам не мог ничего поделать с тем, что Колина раздражала собственная ошибка. — И тем не менее хоть кто-то в морге должен был заметить метку, если бы она была, — прожевав, Адам вынул из папки один из отчётов, положил на столик перед Колином и встал. Он отправился на кухню, чтобы взять напитки, и уже с кухни он чуть громче, чтобы его услышали, выкрикнул: — Тем более его опознала мать! Думаю, она бы точно обратила внимание на метку. Когда Адам вернулся, он застыл на входе в гостиную, потому что Колин сидел, странно сгорбившись над журнальным столиком, и читал отчёт об опознании. — Говорите, его опознала мать? — переспросил он, повернувшись к детективу. Получив в ответ кивок, он сказал тихо: — Но она не могла. — Почему? Колин скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана, прежде чем ответить: — Потому что через год после нашей с Лиамом свадьбы она попала в лечебницу с ранним альцгеймером, и без опекуна она ничего не может. Разве такой человек может быть свидетелем? — Нет, — подтвердил Адам и покачал головой. Он уже доел свой сэндвич, а Колин даже не притронулся к еде. Подвинув тарелку ближе к нему, детектив взял отчёт в руки. — Но здесь её имя, подпись, данные. Странно… — Нужно съездить к ней, — сказал Колин, откусывая. — Я могу поговорить с ней. — Ещё чего, — отмахнулся Адам. — Я сам к ней поеду и поговорю. — Вы не справитесь без меня, детектив, — без насмешки сказал Колин и, когда Адам возмущённо посмотрел на него, объяснил, что имел в виду: — Она больна, поэтому не любит чужаков. А меня она, возможно, помнит и будет со мной разговаривать. — Это слишком рискованно… — Вокруг клиники огромная парковая зона, — перебил Колин. — Вы можете взять её на прогулку. Думаю, детективу доверят такое. А я буду ждать в укромном месте. — Я должен подумать об этом, — не отказал, но и не согласился Адам. Он прекрасно понимал, что в словах Колина есть логика. Действительно, люди с подобными заболеваниями охотнее общаются с теми, кого хоть немного знают, чем с незнакомыми людьми, но всё же так просто согласиться на план Колина детектив Блэк не мог. Нужно было проверить слишком много деталей, чтобы можно было хотя бы задуматься над осуществлением этого плана. Тем временем, пока детектив Блэк обдумывал всё, Колин доел и теперь неотрывно смотрел на него. Когда Адам выбрался из вороха мыслей, он поёжился, не привыкший к тому, что дома есть кто-то, кто может постоянно наблюдать за ним, и откинулся на спинку дивана. Зачесав волосы назад, Адам оставил ладонь на лбу, ведь иначе он бы начал лихорадочно чесать своё плечо, которое было плотно прижато к чужому и нещадно горело. — Вы были в моей галерее, детектив Блэк? — внезапно спросил Колин. Адам повернул к нему голову и приоткрыл глаза. Заметив, что Колин стал выглядеть серьёзнее, он молча покачал головой из стороны в сторону, ведь он действительно там не был. — Если мы пока не можем навестить мать Лиама, может, съездим туда? — Нет, ты никуда не поедешь, — строго сказал Адам и снова закрыл глаза, намекая, что разговор окончен. — Не волнуйтесь, детектив, камеры вокруг галереи отключены, а внутри я их отключу сам, — настаивал Колин. — Тоже твой старый знакомый постарался? — не открывая глаз, спросил устало Адам. — Тем более я знаю пароль от сигнализации, — проигнорировав вопрос, продолжил перечислять аргументы в пользу поездки Колин. — Я тоже могу его узнать, это не так уж сложно, — парировал детектив. — А ещё я знаю про секретный сейф Лиама, — сказал так же спокойно Колин. Адам открыл глаза и повернулся. Колин, сидящий рядом, так же, как и он, положил голову на спинку дивана. Его голова была повернута в сторону Адама, и так как сидели они вплотную, их лица тоже оказались близко. Как только детектив Блэк встретился взглядом с Колином, тот шёпотом, словно боясь спугнуть, сказал: — Я даже знаю код от сейфа. Детектив не ответил сразу. Он лежал неподвижно, глядя на Колина, который тоже не шелохнулся. Адам видел на его губах лёгкую улыбку, игривую, как когда он шутил на кухне, но только сейчас, оказавшись с Колином почти нос к носу, он заметил, что в его глазах не было веселья. Эта улыбка была способом скрыть что-то, отвлечь внимание, чтобы Адам расслабился и потерял бдительность. Но детектив, благодаря своей работе, привык отметать всё, что на поверхности, и копать дальше, глубже, пока не доберётся до самой сути. Он пока не знал, что скрывалось за улыбкой Колина, но уже точно не мог отрицать, что хочет это узнать. — Поехали, — осипший из-за холодной газировки голос сорвался на хрип, но Адаму было плевать. — Правда? — улыбка пропала с лица Колина, и вместо неё появилось беспокойство во взгляде. У Адама промелькнула мысль, что наконец за весь вечер он увидел настоящие эмоции Колина. — Да, — ответил он, следя за тем, как расширяются зрачки Колина. — Но ты должен делать точно так, как я скажу. — Обещаю, — Колин сжал его руку на пару секунд и встал с дивана, ожидая указаний детектива. Адам дал ему тёплую толстовку и принёс из гаража второй шлем. Он сам надел его на Колина, поправил все крепления и застёжки и велел не снимать его, даже когда они приедут. Он не мог на слово поверить, что камеры вокруг галереи отключены, поэтому рисковать не хотел. Конечно, сама по себе эта вылазка была рискованной, но отступать уже было поздно. Даже когда они вышли на улицу, Колин казался спокойным. Адам ожидал, что будет хоть какая-то реакция, ведь тот много дней просидел взаперти в его доме и находился, по сути, в бегах, но он просто стоял и ждал, пока детектив выведет из гаража мотоцикл. Только когда они тронулись, Колин, сидящий сзади, сильно сжал его поперёк живота и уткнулся шлемом в плечо. Могло показаться, что Колину страшно из-за скорости или быть пойманным, но интуиция подсказывала Адаму, что дело совсем не в этом. Было что-то ещё, что заставляло Колина сжиматься всем телом, комкая куртку детектива на животе. Его пальцы иногда скользили по кожаной куртке, и он сжимал бока Адама. Это было не больно, но по этим движениям Адам чувствовал, как изредка Колин вздрагивал, даже когда перестал упираться шлемом ему в плечо и делал вид, что всё в порядке. Детектив не мог ничего спросить. Шум мотора, ветер, шлемы на головах — всё это заглушало голоса, но не могло заглушить мысли. Поэтому, словно немой, он молчал, но продолжал размышлять о том, что скрывается за желанием Колина поехать в галерею, которой они владели вместе с Лиамом. Адам припарковался там, где указал Колин, когда они подъехали к галерее. Это было отдельно стоящее здание, но соседние были не так уж далеко, чтобы место казалось безопасным для бежавшего преступника. Удивительно, но Адам не заметил рядом полицейских. Он не знал, сняли ли слежку с галереи после того, как дело перешло в Интерпол, или просто никто не думал, что Колин вернётся сюда вместо собственного дома. Так как галерея была современной, здание было ему под стать, поэтому вместо обычного замка даже на двери для персонала был кодовый замок. Колин ввёл его, и как только послышался писк, означающий открытие двери, Адам затолкал Колина внутрь. Как и велел детектив, даже внутри он не сразу снял шлем. Колин ввёл код в систему безопасности, чтобы отключить сигнализацию, а затем Адам проверил, действительно ли отключены камеры. — Можешь снять, — скомандовал Адам, поправляя волосы после шлема. Он тщательно проверил всё и убедился, что внутри галереи безопасно. — Где сейф? Колин тоже снял шлем и положил его на тумбу рядом, а затем поманил детектива за собой. Они прошли по тёмному коридору, освещая путь фонариком на телефоне Адама, пока не вышли в большой зал. Света от уличных фонарей, который проникал через огромные панорамные окна, было достаточно, чтобы осветить весь зал и найти дорогу без дополнительного источника света. Сразу тут была лестница на второй этаж, им даже не пришлось идти через зал, но Колин не торопился подниматься. Адам врезался в его спину, когда тот остановился, но Колин даже не шелохнулся. Он смотрел в зал, не моргая, и в его глазах отражался свет фонаря, делая взгляд холодным и непроницаемым. Адам не знал, что сказать, но прежде чем он успел напомнить, что времени у них мало, Колин отвернулся и молча пошёл на второй этаж. Все комнаты на втором этаже были закрыты, кроме кабинета, дверь в который была распахнута. — Кабинет Лиама, — сказал Колин и вошёл первым. Здесь тоже было большое окно, поэтому света было достаточно, чтобы разглядеть небольшой кабинет директора галереи. Адам остался стоять в дверях, а Колин по-хозяйски прошёл вперёд и подошёл к столу мужа, позади которого находилась картина. — Кажется, что сейф будет за этой уродской картиной, да? — спросил Колин, не повернувшись к детективу. Он протянул руку к рамке и толкнул её так, что картина упала на пол с громким стуком. За ней ничего не было. — Не переживайте, детектив, это была моя картина, — монотонным голосом сказал Колин, а затем подошёл к выключателю. Вместо того чтобы включить свет, он нажал ещё сильнее вниз, продавливая кнопку глубже, и детектив услышал щелчок. Справа от стола, у стены, стояло несколько картин, прислонённых к стене, а рядом стояли различные скульптуры. Создавалось впечатление, что у директора галереи в кабинете стоят несколько экспонатов, которые он планирует выставлять в большом зале или рассматривает, стоит ли это делать. Но одна скульптура, оказывается, была плотно прикреплена к полу, а под ней был спрятан сейф. Адам быстро подошёл к нему и велел Колину ввести код, что тот и сделал без возражений. Внутри сейфа оказались договоры на продажу картин и других предметов искусства и несколько документов, связанных с благотворительным фондом. Адам бросил бумаги на стол и громко вздохнул. — И это всё? Ради этого я рисковал и вёз тебя сюда? — без упрёка конкретно Колину, сказал Адам. — Простите, что разочаровал, детектив. Я ведь не знал, что мы найдём внутри, — пожал плечами Колин, совсем не обидевшись. — На самом деле я хотел приехать сюда даже не ради этого. Просто хотелось узнать, поддадитесь ли вы мне. Услышав это, Адам сорвался. Он подлетел к Колину, взял его за грудки и швырнул на стол. Рядом стоящий ноутбук чуть отбросило в сторону, но Адам не обратил на это внимания и склонился над Колином, лежащим на столе. — Для тебя всё это шутка? Игра?! — взревел он, сжимая ткань толстовки в кулаке. — Я рискую своей карьерой, своей свободой, чтобы помочь тебе! Если ты не относишься к этому серьёзно, то лучше сейчас с этим и покончить. Колин покорно лежал на столе, упираясь локтями в столешницу, и внимательно всматривался в лицо детектива. Его собственный взгляд был безэмоциональным, словно он ещё минуту назад не подшучивал над Адамом. — Что, снова скажете, что придёте с полицией и дадите мне шанс сбежать? Или сразу закуёте в наручники? Поедем в участок в обнимку на вашем мотоцикле? — задавал вопросы Колин, приблизившись. Его зрачки расширились до предела, почти полностью закрывая собой радужку. Адам понимал, что это из-за темноты вокруг, но от этого Колин не переставал выглядеть жутко. Он накрыл своей ладонью руку детектива, сжимающую толстовку, и подался вперёд, держась за неё. Дыхание Колина теперь щекотало губы Адама. — Определитесь, детектив. Неважно, как к этому отношусь я. Для меня всё это уже давно — абсурд. И мой брак, и моя жизнь, и это убийство. Вы должны всё решить для себя. Если верите мне, то верьте до конца и не ищите подвоха в моих словах или действиях. Думаете, я ничего не понимаю? После этого Колин толкнул Адама в плечи — несильно, просто чтобы самому подняться. Детектив отошёл ещё на шаг назад, а Колин скривился, будто от боли, и задрал толстовку с футболкой вверх, обнажая торс. Шов, ещё не до конца заживший, чуть разошёлся. Адам понял, что это его вина, и, придя в себя, сказал: — Я помогу. На что Колин, держа одежду одной рукой, вторую выставил вперёд, останавливая детектива. — Я лучше сам, — сказал он и встал. — В туалете должна быть аптечка, подождите тут. Колин вышел из кабинета. Адам проводил его взглядом, а когда шаги перестали слышаться в пустом коридоре, ударил по столу, упёрся в него ладонями и склонил голову. Детектив Блэк понимал, что Колин прав. Ему самому нужно было окончательно принять решение и следовать ему до конца, что бы ни случилось. Потому что даже если после того, как Адам оставил записку или после того, как целый день искал в аэропорту беглеца, он только надеялся, что увидит Колина у себя дома, но до самого прихода домой он не был уверен в том, что это так. А как поверить ему, как не сомневаться, Адам ещё не знал. Детектив шумно выдохнул несколько раз, запрокинув голову, и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Времени было мало, он знал, что им с Колином не следует задерживаться в галерее, поэтому решил оставить все размышления на потом и осмотрел стол. Ещё ранее он заметил ноутбук на столе, попытался включить его, но ничего не получилось. Видимо, он был разряжен, поэтому Адам положил его в рюкзак, чтобы проверить дома. Оглядевшись по сторонам, детектив почувствовал, что что-то задел ногой, и, наклонившись, поднял небольшой блокнот в обложке из чёрной кожи, который они с Колином уронили во время своей небольшой ссоры. Адам открыл блокнот, который оказался ежедневником Лиама. Там были только личные дела, никаких рабочих встреч или созвонов, но когда Адам понял, что не так было с ежедневником, и поднял голову, чтобы рассказать об этом Колину, он осознал, что тот так до сих пор и не вернулся. Испугавшись, что Колину могло стать плохо, Адам вышел из кабинета вместе с рюкзаком и ежедневником Лиама и направился на поиски. Ни в одной комнате на втором этаже Колина не оказалось, но в туалете лежало несколько упаковок от пластырей и окровавленные бинты. Адам понятия не имел, куда мог направиться после обработки раны Колин, поэтому спустился вниз. Где-то в другом конце большого зала были слышны звуки, и детектив направился туда. Он шёл по залу с высокими потолками, освещённому огнями ночного города и луной, взошедшей высоко той ночью. Детектив не особо рассматривал экспонаты, выставленные в галерее, но вдруг замер посреди зала и посмотрел влево. Там, напротив панорамных окон, наполовину в тени из-за своего размера, висела огромная картина. На этой картине был изображён человек. Точнее, его силуэт, подёрнутый дымкой. Вокруг человека бурлили цвета и формы, словно волны, накатывающие и отступающие, но сам человек был то ли далёк от всего, то ли поглощён всем. Адам плохо разбирался в искусстве, но эта картина впечатлила его. Хоть на ней и не было тёмных оттенков, даже силуэт человека был исполнен в светлых тонах, но, глядя на неё, Адам не мог думать ни о чём хорошем. Словно это был только фасад, простой способ обмануть всех, а стоит только подойти и поддеть ногтем слой краски, как из холста потечёт густая, бурая кровь, обнажая её истинную суть. «Пустота» — название было написано на небольшой металлической карточке справа под картиной. Художник — Колин Харт. Адам и не сомневался в авторстве этой картины, но табличка только подтвердила его догадку. В этот момент что-то с шумом упало в конце зала, и Адам направился туда, оставляя позади картину, смысл которой ему сложно было понять. Когда он прошёл зал, то увидел небольшую лестницу вниз и маленькую неприметную дверь. Детектив спустился и вошёл в комнату. Он никогда не посещал художественную школу или что-то подобное, но если бы ему сказали представить мастерскую художника, она бы выглядела именно так. Эта комната наполовину была ниже первого этажа, поэтому длинное, но узкое окно у потолка плохо освещало её. Колин стоял у противоположной стены спиной ко входу и держал в руке небольшой холст. Адам потёр глаза, привыкая к темноте, и шагнул внутрь. — Я тут кое-что нашёл, — негромко сказал детектив Блэк, чтобы не напугать Колина своим внезапным появлением. Он старался говорить спокойно, словно их ссоры и не было. — Не думаю, что это примут в суде, но для нас это может стать подтверждением, что Лиам действительно жив. Колин никак не отреагировал на эти слова. Вместо этого он спросил, даже не обернувшись: — Зачем вы пришли сюда, детектив Блэк? Я ведь просил вас подождать наверху. Адам прошёл ещё дальше в комнату, пиная что-то ногой, и ответил: — Тебя долго не было, я беспокоился. — Не стоило, — Колин наконец обернулся. Почти в полной темноте сложно было рассмотреть его лицо, но голос его звучал грубо и хрипло, как если бы он плакал. Адам снова до чего-то дотронулся ногой и посмотрел вниз. Там лежали картины, разбросанные по полу, — порванные и целые, всё вперемешку. Детектив Блэк включил фонарик на телефоне и посветил под ноги. — Что это? — Адам остановился и не сводил взгляд с картин. Он не мог поверить своим глазам. Его снова охватила злость, в голове всплыли недавние слова Колина о доверии, и Адам поднял фонарик, ослепляя автора работ под его ногами. Он перемещал свет фонарика с картин на Колина и повторил: — Что это?! Колин, прикрывая глаза рукой, бросил под ноги Адама ещё и ту картину, которую до этого держал в руках. Она с грохотом упала на пол, и детектив отшатнулся, но не из-за звука, а из-за того, что было изображено на картине. — Я не хотел, чтобы вы это видели, детектив Блэк, — сказал Колин и подошёл к нему. Их разделяло несколько шагов, потому что между ними лежало около десятка, а то и больше, картин, которые объединяло нечто ужасное. — Не смотрите на меня так, детектив. — Как? — по инерции спросил Адам, хотя даже это простое слово далось ему с трудом. Тогда, услышав свой же голос, детектив поднял голову и посмотрел на Колина, который грустно улыбался, и услышал его ответ: — Словно увидели монстра.