Тяжесть

Следующие три дня прошли для Рэйко как в бешеном, бесконечном колесе. Сон, завтрак, игра, обед, изнурительная работа с отчётами и статистикой, ужин — и так по кругу, без единой секунды на передышку. Но если бы всё ограничивалось только волейболом. Между всеми этими пунктами Рэйко приходилось работать в режиме круглосуточной службы спасения и решать бесконечные проблемы парней. То нужно срочно позвонить тренеру, чтобы уладить накладку с расписанием, то разрешить очередной глупый спор из-за последней порции мяса за обедом, то разнимать полноценную потасовку. Как оказалось на практике, игроки Аобаджосай за пределами площадки могли быть теми ещё истеричками. Парни постоянно находили поводы для драм на пустом месте, и Рэйко приходилось без остановки бегать туда-сюда, выполняя роль громоотвода. Только в их собственном арендованном коттедже за эти трое суток они умудрились устроить шумные бои не меньше трёх раз, а про то, что творилось за его пределами, на тренировочных базах и в коридорах, лучше было вообще промолчать. Она чувствовала себя не столько менеджером спортивного клуба, сколько воспитательницей в гиперактивном детском саду. Ойкава, как капитан, разумеется, тоже по уши увязал в жизни команды, но при этом оставался единственным, кто умудрялся доставать Рэйко постоянно. Он словно чувствовал себя обязанным бросить ей вдогонку первую попавшуюся фразу или просто таскался за ней по пятам. Капитан нес откровенный бред, выжидая её ответной реакции, которая, судя по всему, его невероятно веселила. Порой он даже заявлялся к ней в комнату. Конечно, Ойкава стучал, но ответа никогда не дожидался, сразу дергая ручку. Лишь единожды он пришел совсем не вовремя. Рэйко в тот момент переодевалась. Раздался знакомый стук, и она мгновенно крикнула, что занята. Брюнетка была абсолютно уверена, что Тоору всё равно зайдет, поэтому на всякий случай перестраховалась и прикрылась ворохом одежды, который держала в руках. Но вопреки ожиданиям, дверь осталась запертой. За ней воцарилась непривычная тишина, и лишь спустя минуту глухо послышалось вежливое: «Можно?» После того как Рэйко разрешила войти, капитан привычно ввалился в её комнату. Он тут же начал сыпать шуточками на тему того, какое потрясающее зрелище он упустил, изо всех сил стараясь замаскировать свою внезапную джентльменскую тактичность. За всей этой суетой Рэйко совершенно не успевала уделять себе достаточное внимание. В итоге то самое жгучее, давящее ощущение в груди снова вернулось. Оно копилось изо дня в день, разрастаясь всё больше и больше. Её начала раздражать буквально всякая мелочь: от громкого смеха в коридоре до неправильно поставленной бутылки с водой. Но она ведь считала себя сильной и правильной. Она была «хорошей», поэтому лишь молча сглатывала обиду и злость. Девушка изо всех сил старалась не терять лицо перед парнями. Ну и откуда же взялась эта дурацкая привычка прятать свои эмоции поглубже? Наверное, с самого того момента, как она влилась в этот чисто мужской коллектив. А ведь Рэйко даже не заметила, как превратилась в безмолвный громоотвод для чужих капризов. Выплеснуть накопившийся стресс привычным образом она просто не могла. Физически не было времени. Дикая усталость наваливалась свинцовым грузом. По утрам Рэйко и так вставала с божьей помощью под звон десятого будильника. О том, чтобы проснуться на два часа раньше для пробежки или тренировки, не могло быть и речи. В самой комнате возможности нормально потренироваться или поотрабатывать удары тоже не было. Да и мало чем это помогло бы. Её покой могли потревожить абсолютно в любой момент. Хоть дверь в такие минуты и можно было закрыть на замок, Рэйко этого не делала. Ей просто не хотелось каждые десять минут прерываться на стук в дверь и чьи-то очередные глупые вопросы. Ей приходилось терпеть. Единственным, что хоть немного радовало Рэйко во всей этой кутерьме, как ни странно, был Кентаро. После той их стычки в пустом коридоре между ними снова воцарилось привычное, глухое молчание. Теперь она стала для него словно пустым местом: брюнетка никак не мешала ему, а он, в свою очередь, не лез к ней. Они почти не пересекались напрямую, если не считать того факта, что Кьётани по-прежнему оставался главным инициатором практически всех драм и потасовок в команде, из-за которых ей приходилось бегать по коттеджу. Хотя в последнее время у Рэйко появилось странное, навязчивое ощущение, что время от времени парень за ней следит. Особенно остро она чувствовала этот колючий взгляд из темноты по вечерам, когда ей всё-таки удавалось выкроить несколько минут и выйти ненадолго прогуляться поблизости, чтобы просто подышать прохладным воздухом в одиночестве. Самым напряжённым и морально изматывающим днём стал тот, когда парням выпало играть против Шираторизавы. Именно эта команда считалась главным фаворитом всего турнира, и на неё у Аобаджосай был особый, многолетний зуб. Ребята готовились к этой встрече долго, выжимая из себя все соки на тренировках, но сейчас, перед самым выходом на площадку, Рэйко отчётливо видела, как сильно они переживают. И у каждого этот предстартовый мандраж проявлялся по-своему. Ойкава, вопреки привычной лёгкости, выглядел пугающе серьёзным; его улыбка стала натянутой, а во взгляде горело почти болезненное упрямство. Иваизуми замкнулся в себе, молча наматывая тейп на пальцы с такой силой, словно пытался что-то сломать. Остальные парни то и дело переглядывались, суетились и взрывались спорами по малейшему поводу. Кентаро же и вовсе превратился в ходячую грозовую тучу: он мерил раздевалку шагами, дико озираясь по сторонам, и уровень агрессии вокруг него зашкаливал настолько, что к нему боялись подойти даже собственные сокомандники. Рэйко понимала, что эта игра станет точкой невозврата для их общего и без того расшатанного психического состояния. Перед самым выходом тренер Ирихата собрал всех в плотный круг и дал последние наставления. Он говорил правильные, веские слова, искренне стараясь поднять боевой дух парней и вернуть им уверенность. Однако, глядя на их наряженные, каменные лица, Рэйко прекрасно понимала: это не особо помогло. Слишком огромным был груз ответственности, слишком силен страх перед Шираторизавой. После короткой речи тренера парней наконец отправили в зал. Они двинулись по коридору плотной, хмурой шеренгой, готовые ступить на площадку, где их ждала самая тяжелая битва этих сборов. Как и ожидалось, они проиграли. Нет, они не проиграли в сухую, им даже удалось с боем забрать одну партию, но на этом их силы оказались на исходе. То, как играли их соперники, было по-настоящему поразительно. Рэйко было до безумия жалко ребят, которые раз за разом ставили блок на Ушиджиму. Этот парень был настоящим монстром: его сокрушительные удары пробивали выставленные руки парней чуть ли не до хруста костей, отчего даже Рэйко на скамейке невольно вздрагивала каждый раз. Уходя из зала, она видела, насколько все были подавлены. Кто-то еле сдерживал слезы, кто-то молча сжимал кулаки до белых костяшек, не желая подавать виду, а кто-то по своему привычному призванию просто орал на всех вокруг, пытаясь заглушить горечь поражения. Уже подходя к раздевалке, несколько парней сразу свернули в сторону туалета, чтобы хоть немного прийти в себя и умыться холодной водой, прежде чем начнется обязательный разбор игры. Вот это и стало роковой ошибкой. Киндаичи и Кентаро яростно спорили всю дорогу от самого зала. Ещё во время второй партии они обидно столкнулись на площадке, что уже тогда наделало немало шума и стоило им важного очка, но сейчас, после финального свистка, всё стало в сто раз хуже. Взаимные претензии и крик мгновенно перешли в грубые толчки, а через секунду они окончательно сцепились. Как назло, почти все третьегодки ушли вперед вместе с тренерами. Юда, оказавшийся единственным третьегодкой в этот момент в коридоре, был уж слишком маленьким и хрупким, чтобы в одиночку разнять этих разогретых матчем балбесов. Если Киндаичи еще хоть как-то можно было удержать, то Кентаро и вовсе потерял над собой контроль, став похожим на настоящего, сорвавшегося с цепи бешеного пса. Понимая, что дело плохо, Рэйко вместе с Ватори рванулись вперед и попытались намертво схватить Кьётани за руки. Но это ничем не помогло. В слепой ярости Кентаро резко дернулся: Ватари тут же получил тяжелым локтем прямо по носу, из которого в тот же момент хлынула яркая кровь, а саму Рэйко с силой толкнули в сторону. Она отлетела назад и нехило так ударилась спиной о бетонную стену коридора, отчего из легких разом вышибло весь воздух. Кентаро обернулся на глухой шум столкновения. Его быстрый взгляд, всё ещё наполненный слепой, дикой злостью, мазнул по фигуре Рэйко, после чего парень сразу же отвернулся обратно к Киндаичи, готовый продолжить драку. Но буквально через долю секунды в его затуманенном адреналином сознании что-то резко щёлкнуло. До Кьётани наконец дошло, что это был за звук и кто именно только что отлетел в стену по его вине. Он снова обернулся. Вся его былая агрессия мгновенно испарилась, уступив место глухой, ошеломленной растерянности. Кентаро замер, глядя на тяжело дышащую Рэйко, и эта внезапная заминка «Бешеного Пса» стала решающей. Пользуясь тем, что Кьётани полностью дезориентирован и застыл на месте, Юда и подбежавшие из туалета испуганные парни резко рванулись вперед. Они мертвой хваткой вцепились в Кентаро, заламывая ему руки и окончательно лишая возможности двигаться. Уже в следующий момент девушка сидела на одной из скамеек в раздевалке с аптечкой на коленях, сосредоточенно обрабатывая нос Ватори. Она полностью пропустила тот момент, когда Иваизуми отчитывал Кентаро. Сразу после столкновения в коридоре Рэйко просто психанула: на эмоциях кинула тяжелую папку с листами прямо на пол и ушла в женский туалет, чтобы окончательно не потерять контроль и не натворить лишних дел. Эта несчастная папка теперь лежала рядом с ней на скамейке. Листы из неё при падении полностью повылетали, и кто-то из парней услужливо собрал их обратно. Однако вся важная информация внутри перемешалась, так что уставшей Рэйко прибавилось еще куча нудной работы. Хоть в нос Ватори зарядили достаточно сильно, кровь, к счастью, остановилась быстро. Жаль лишь, что на его светлой спортивной форме остались заметные темные капли. Сейчас же, когда взрослые наконец подтянулись в раздевалку, они сразу поняли по хмурому виду ребят, что здесь, возможно, произошла еще одна потасовка. Но лишние разборки тренеры решили оставить на потом — сейчас всех ждал тяжелый и детальный разбор проигранной игры. После этого ужасного дня у всех в команде было просто отвратительное настроение. Стоило парням занять свои места в автобусе, как салон затопила гнетущая, свинцовая тишина. Атмосфера была настолько тяжелой и удушливой, что казалось, её можно было резать ножом. Даже дышать в такой обстановке было сложно. Никакого привычного гвалта, никаких споров Ханамаки и Мацукавы. Парни сидели, уставившись в окна или опустив головы, заново прокручивая в мыслях сокрушительные удары Ушиджимы и собственные нелепые ошибки. Рэйко сидела на своём привычном месте в самом конце салона. Её спина всё ещё глухо ныла после удара о стену, а на коленях лежала та самая папка с перемешанными листами, которую ей теперь предстояло разбирать с самого начала. Кентаро сидел на соседнем сиденье. Он больше не выглядел взбешённым — скорее, полностью опустошённым. Парень забился в угол, натянув капюшон кофты на самые глаза, и не издавал ни звука, словно пытаясь стать невидимым. Автобус мерно покачивался на лесной дороге, увозя разбитую команду обратно в коттедж, и этот путь обещал быть самым долгим в жизни Рэйко. Уже в коттедже девушка сходила за ужином. Раздав порции всем парням, она наконец вернулась в свой дом. В зале был лишь один Иваизуми — Ойкава сразу после приезда закрылся в своей комнате и не выходил наружу. Его еду она отдала Хаджиме, чтобы тот передал капитану позже. А вот ей самой стоило больших усилий просто достучаться до Кентаро. Наверное, минут пять она упорно колотила в его дверь. Сначала тихо, но под конец ей уже всерьез хотелось выломать её к чертям. У неё даже мелькнула шальная мысль пойти за шпильками, чтобы вскрыть замок, однако парень всё же открыл. Как оказалось, наушники просто свисали с его шеи, из-за чего он и не слышал стука. Но Рэйко это уже абсолютно не волновало. На чистом автомате она всучила ему еду, со злости слегка помяв пластиковый контейнер в пальцах, и сразу развернулась, направляясь к своей комнате. — Рэйко, — негромко послышалось со спины. Она нехотя обернулась. Ещё чего не хватало — разбираться сейчас с его очередными просьбами, капризами или вопросами. Да, она менеджер этой сумасшедшей команды, но прямо сейчас ей хотелось только одного: поскорее разобраться с перемешанными листами статистики и лечь спать. Кентаро открыл было рот и поднял на неё глаза, но, видимо, что-то в её наэлектризованном, хмуром взгляде заставило его усомниться. Парень шумно фыркнул, отводя глаза в сторону. — Ничего. Иди. Спорить или ответить что-то колкое сил не было, поэтому она сделала так, как ей и сказали, — пошла в комнату. Ввалившись внутрь, Рэйко без сил упала лицом в кровать. Первые минут десять она просто лежала пластом, слушая собственное тяжелое дыхание и тупую боль в ушибленной спине, которая теперь напоминала о себе при каждом вдохе. Когда минутная слабость прошла, она заставила себя сесть и перешла к папке. Рэйко вывалила на покрывало весь этот хаос из бумаг, собранных парнями в коридоре. Листы были перепутаны, некоторые помяты, а карандашные графики за прошедшие три дня смешались в одну сплошную нечитаемую кашу. Ей предстояло буквально по крупицам восстанавливать хронологию матчей, вспоминая каждую подачу Ойкавы, каждый блок Иваизуми и каждую ошибку Кентаро. Часы в тишине комнаты отсчитывали минуты, за окном коттеджа уже давно стемнело, а брюнетка всё сидела, согнувшись над бумагами, и упрямо терла уставшие глаза. Большая часть листов была разобрана, так что она решила сделать небольшой перерыв. Из-за того, что в здании было слишком хорошее отопление, в комнате становилось достаточно жарко. В такой душной, натопленной атмосфере было сложно сосредоточиться на цифрах, так что она первым делом открыла окно. Но этого ей показалось мало, поэтому в ход пошла и дверь балкона. Выйдя на минуту на балкон, чтобы глотнуть прохладного ночного воздуха, Рэйко окинула взглядом территорию коттеджа. Она увидела, что свет горит лишь в её комнате — все остальные окна были темными. Парни, измотанные игрой и дракой, уже давно спали. Остальную территорию двора освещали лишь тусклые уличные фонари, отбрасывая длинные тени на траву. Вернувшись обратно в комнату, она наконец решила посмотреть свой ушиб. Подойдя к зеркалу, Рэйко осторожно стянула мастерку и осмотрела спину. Место удара было красноватым, а в некоторых местах уже отчетливо виднелась синева. Стало ясно: завтра там будет огромный, болезненный синяк. Снова работа. Глаза уже предательски слипались, и каждая строчка давалась с огромным трудом. Прохладный ночной ветер, струившийся из открытого балкона, приятно освежал кожу, но одновременно с этим и убаюкивал, навевая сильную сонливость. Время от времени Рэйко делала глоток, чтобы хоть как-то взбодриться. Она пила уже совсем остывший чай, на автомате ставя кружку обратно на тумбочку рядом с кроватью. В голове вяло крутилась мысль, что осталось доделать совсем немного, но тело отказывалось слушаться. Карандаш то и дело замирал над листом, а тихий шелест ночных деревьев за окном окончательно утягивал её в сон. Она бы так и уснула прямо над бумагами, если бы не тихий, хриплый голос, раздавшийся со стороны балкона: — Ты почему не спишь? Листы в руке Рэйко резко дрогнули от неожиданности. От испуга она слишком сильно сжала пальцы, оставив на плотной бумаге глубокий неровный след. Сон как рукой сняло. Кентаро стоял прямо в её комнате. Он аккуратно прикрыл за собой дверь балкона, чтобы отсечь сквозняк. Вид у самого парня был не менее сонный: хмурое лицо, свободная футболка, а в глазах — глухое утомление. Судя по всему, он тоже долго не мог уснуть после всего, что произошло днем. Рэйко ошарашенно уставилась на него, всё еще сжимая в кулаке испорченный лист статистики. Она и подумать не могла, что он решит забраться к ней через балкон посреди ночи. — Твою мать... — едва слышно прошептала она. Рэйко замерла, не до конца веря, что Кьётани вообще стоит в её комнате. Ей на секунду показалось, что это просто галлюцинация от дикого переутомления. — Так почему ты не спишь? — повторно спросил он. Кентаро сделал шаг вперед. Его взгляд зацепился за смятые листы в её руках, а потом переместился на ту тумбочку, где стояла кружка с остывшим чаем. — А... Разбираю дневной кавардак, — ответила брюнетка. Она и сама не узнала свой собственный голос. Он прозвучал слишком уж хрипло из-за духоты и ночной, отчего ей пришлось прижать ладонь к горлу и коротко откашляться. Она попыталась расправить пальцы, чтобы не мять бумаги ещё сильнее, но руки заметно дрожали от усталости. Кентаро нахмурился, глядя на этот беспорядок на её кровати. До него, кажется, только сейчас дошло, что весь этот ночной ад с подсчётами Рэйко устроила исключительно потому, что он днём устроил потасовку. — Я могу помочь, — тихо предложил он. По его напряжённой позе и тому, как он отвёл глаза, было отчётливо видно, как невероятно сложно ему даётся каждая подобная фраза. Кентаро Кьётани и добровольная помощь — вещи из параллельных вселенных. — Кентаро, иди спать, — выдохнула Рэйко, потирая переносицу. — Завтра игра рано. Ирихата-сан из нас душу вынет. — Но я вправду могу помочь, — упрямо буркнул он, шагнув ещё ближе к кровати. — Тебе же легче будет. Быстрее закончишь. Брюнетка скептически выгнула бровь, глядя на него снизу вверх. Её усталость медленно, но верно снова трансформировалась в привычное раздражение. — Да? Напомни, какой у тебя балл по математике? — Достаточный, чтобы не вылететь из школы, — огрызнулся парень, и его глаза открылись шире, постепенно убирая пелену усталости. — Тебя не выгоняют лишь из-за спортивных успехов, Кьётани, — чеканно отрезала она. Поначалу этот ночной разговор и вправду звучал как неуклюжая, но искренняя попытка помочь и загладить вину. Однако с каждой новой фразой атмосфера в комнате стремительно накалялась. Казалось, что они на ровном месте начинают полноценную ссору, и ни один из них — два самых упрямых человека в Аобаджосай — категорически не хотел уступать. — Свали уже! Ты ворвался в мою комнату без спроса! — уже вообще не скрывая дикого раздражения и злости, взорвалась она. Вся та ярость, которую Рэйко так старательно, по капле сглатывала последние три дня, окончательно прорвала плотину. Контроль, маска «хорошей девочки», усталость — всё полетело к чертям. Теперь они уже не сдерживались и вовсю кричали друг на друга, совершенно забыв, что в соседних комнатах спят остальные парни,а чуть дальле в коттеджах тренеры. — Я помочь тебе хотел, дура! — рявкнул в ответ Кентаро, подаваясь вперед. Его сонный вид моментально улетучился, глаза опасно блеснули, а кулаки сжались. — Ты из-за меня здесь торчишь полночи, глаза ломаешь! Я просто хотел сделать как лучше! — Как лучше?! — Рэйко вскочила с кровати, едва не наступив на рассыпанные листы, и ткнула пальцем ему прямо в грудь. — Лучше было бы, если бы ты днем включил свои куриные мозги и не лез в драку! Из-за тебя Ватари ходит с разбитым носом! Из-за твоего тупого упрямства вся моя работа оказалась на полу! Мне не нужна твоя помощь, Кьётани! Ты — ходячая катастрофа! Убирайся отсюда! Кентаро тяжело дышал, нависая над ней, и его челюсти ходили ходуном от едва сдерживаемого бешенства. Он привык, что на его крик люди отступают, но эта девчонка стояла вплотную, тяжело и яростно дыша ему прямо в лицо, и ни на миллиметр не собиралась сдавать назад. Кентаро молчал и лишь сильнее сжимал кулаки. Рэйко отчетливо видела, как желваки на его челюсти напрягаются до предела, а дыхание становится тяжелым и прерывистым. Он выглядел так, словно был готов разнести кулаком стену прямо за её спиной. — Что? Ударишь? — с вызовом бросила она, сделав еще шаг вперед и упрямо глядя ему прямо в глаза. — Я девушек не бью, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе, помимо злости, промелькнула какая-то глухая обида от того, что она могла о нем так подумать. — А, ну конечно, — ядовито усмехнулась брюнетка, скрестив руки на груди. — Затолкать в стену так, что дышать невозможно, у тебя отлично получилось. Это, наверное, не считается, да? Кентаро после этих слов словно громом поразило. Вся его наступательная ярость в секунду сдулась. Он опустил взгляд на её плечи, вспоминая, с какой силой она отлетела в коридоре, и на его лице снова появилось то самое растерянное и виноватое выражение, которое спасло Киндаичи днем. Он начал неуклюже оправдываться, что было ему совершенно не свойственно. Парень путался в словах, злился на собственное косноязычие и доказывал, что в том коридоре вообще её не видел. Но от этой беспомощности Кентаро быстро начал закипать с новой силой. — Да я не видел тебя, ясно?! Я Киндаичи достать хотел! — взорвался он, окончательно теряя самообладание. — Какого чёрта ты вообще под руку полезла?! Кинув это напоследок, он резко развернулся и размашистыми шагами пошел в сторону балкона, собираясь уйти тем же путем, каким и пришел. Девушка и сама была до ужаса зла. Внутри всё клокотало от ярости, хотелось рвать и метать, круша всё вокруг себя. Под руку в этот момент попалась тяжелая кружка с тумбочки. — Да пошёл ты, Кьётани! Идиота кусок! — в сердцах крикнула она ему вслед, вложив в эти слова всю обиду за испорченные отчёты и ушибленную спину. Брюнетка была абсолютно уверена, что упрямый Кьётани просто проигнорирует её слова, и, чтобы окончательно выплеснуть гнев и припугнуть его, она замахнулась, планируя с силой впечатать посуду в стену рядом с балконной дверью. Но пальцы, дрожащие от напряжения, подвели. Рука предательски соскользнула в самый последний момент, и кружка полетела совсем не туда — она со свистом направилась прямо в сторону парня. Как назло, Кентаро на её крик резко повернулся всем телом назад. И в следующий миг тяжелая керамическая кружка на полной скорости прилетела ему прямо в лицо.