Ночная тайна

Сердце Рэйко пропустило удар, а затем бешено заколотилось где-то у самого горла. Воздух в комнате в секунду стал тяжелым, как свинец. Время словно споткнулось и замерло, превратившись в удушливую ночную тишину, нарушаемую лишь мерным шелестом деревьев за открытым балконом. Это было... страшно. До хрипа в груди, до леденящей дрожи в коленях. Рэйко не впервые причиняла боль другим. Ей и раньше приходилось драться, защищаться или силой ставить наглецов на место — но тогда всё происходило осознанно, под жестким контролем её собственного гнева. Сейчас же случилась чистая, глупая случайность. И эта случайность прилетела парню прямо в лицо. В голове панической молнией пронеслась одна-единственная, самая жуткая мысль: кружка ведь была из тяжелой керамики. Что, если она раскололась от удара и острые осколки попали Кентаро прямо в глаза? Что, если она только что лишила главного нападающего Аобаджосай зрения? От этого первобытного ужаса Рэйко просто забыла, как дышать. Пальцы, всё ещё застывшие в позе броска, мелко задрожали. Она оцепенела, превратившись в безмолвное изваяние, и могла лишь испуганно смотреть на опущенную голову Кентаро. Парень стоял неподвижно, словно каменная статуя, и не издавал ни звука. Его широкие плечи тяжело вздымались. Он безмолвно смотрел куда-то вниз, в темные углы паркета — туда, где у его ног тускло поблескивали острые фарфоровые обломки и медленно, уродливой лужей, растекался пролитый холодный чай. Когда Кентаро наконец медленно поднял голову, Рэйко судорожно, со свистом выдохнула — его глаза были полностью открыты. К огромному, неописуемому счастью, острые осколки фарфора не задели зрачки. Но то, что она увидела в следующую секунду, заставило её сердце болезненно сжаться. Лицо парня превратилось в настоящее кровавое месиво. Из разбитого носа плотной струей текла багровая кровь, мгновенно пачкая губы и подбородок. Кожа на скуле была безжалостно содрана, а надбровная дуга оказалась глубоко рассечена — оттуда тоже вовсю сочилась алая жидкость. Кентаро смотрел на неё как-то странно — тяжело, ошеломлённо, словно до конца не верил, что она способна на такое. В его диком взгляде поначалу читались лишь шоковое удивление и полная растерянность. В глубине его глаз еще тлела едва заметная искра привычной злости, но стоило ему сфокусироваться на перепуганном лице девушки, как от этой злости в одно мгновение и след простыл. Он увидел, как сильно её трясет. — Я не хотела... Кентаро, господи, я не хотела! Рука... рука соскользнула, — голос Рэйко сорвался на испуганный, дрожащий лепет. Она начала судорожно оправдываться, едва сдерживая подступившие к горлу слезы паники. В этот момент её оцепенение окончательно спало, и тело начало двигаться само, ведомое чистыми инстинктами. Под руку подвернулась аккуратно сложенная чистая футболка, которую Рэйко приготовила, чтобы надеть на завтрашнюю игру. «Видимо, не судьба», — мелькнула на периферии сознания глухая мысль. Мягко, но настойчиво перехватив парня за плечи, она усадила его на край своей кровати. Парень послушно подчинился, не издав ни звука. Рэйко тут же всунула ему в руки трикотажную ткань, помогая прижать её к лицу, чтобы хлещущая кровь перестала капать на пол и его одежду. В душной комнате воцарилась тяжелая, прерывистая тишина, в которой они оба пытались осознать масштаб новой, только что случившейся катастрофы. Рэйко мгновенно бросилась к своей сумке. Походная аптечка менеджера всегда была при ней, в каком бы коттедже или спортивном зале они ни находились. В этой ситуации без неё было точно не обойтись. Пальцы девушки до мелкой дрожи путались в замке-молнии, но через секунду она уже вытащила плотный пластиковый бокс. Вернувшись к кровати, Рэйко опустилась на колени прямо перед Кентаро, напрочь игнорируя осколки чашки на полу. Из аптечки на покрывало посыпались флаконы с перекисью водорода, антисептики, стерильные марлевые салфетки, пластыри и заживляющие мази. Кентаро сидел неподвижно, по-прежнему прижимая её белую футболку к лицу. Ткань в его широких ладонях уже успела пропитаться багровыми пятнами. Когда Рэйко осторожно коснулась его запястья, прося убрать самодельную повязку, он послушно опустил руки. Зрелище в свете настольной лампы было пугающим. Кровь всё ещё толчками выходила из рассечённой брови, заливая ресницы, а содранная кожа на скуле горела воспалённым огнём. Но Кентаро даже не поморщился. Он лишь шумно, прерывисто дышал, глядя сверху вниз на то, как Рэйко судорожно смачивает марлевый тампон перекисью. В его глазах застыло странное, несвойственное ему смирение. — Будет щипать. Терпи, — хрипло прошептала она, поднимая руку к его лицу. Кентаро не издал ни единого звука. Он сидел, затаив дыхание, и лишь его широкие плечи едва заметно вздрагивали каждый раз, когда пропитанная перекисью марля касалась глубокого рассечения над бровью. Пена шипела, окрашиваясь в розовый цвет, но Кьётани даже не зажмурился, упрямо продолжая сверлить лицо Рэйко своим тяжелым, пристальным взглядом. Однако, когда её дрожащие пальцы переместились ниже и начали аккуратно обрабатывать содранную кожу на скуле, на его разбитом лице внезапно образовалась слабая, кривая улыбка. Кентаро тихо, едва слышно хмыкнул, отчего на щеке дернулся мускул. Рэйко от неожиданности замерла, так и не донеся новый чистый тампон до его кожи. Она ошарашенно подняла на него глаза, всё ещё тяжело дыша от пережитого испуга. В комнате, залитой мягким светом настольной лампы, этот его беззвучный смешок прозвучал почти дико. Парня только что едва не лишили глаза, его лицо горело от жгучего антисептика, а он сидел на её кровати и ухмылялся. — Ты чего? — хрипло выдохнула она, нахмурившись и пытаясь понять, не повредила ли кружка ему еще и рассудок. — Больно же. Чему ты улыбаешься, придурок? Кентаро слегка отвел голову назад, уклоняясь от её руки, но улыбка так и не сошла с его губ. В его глазах, где еще пару минут назад бушевал разрушительный шторм, теперь светилось какое-то странное, глубокое удовлетворение. — Ты всем так раны обрабатываешь после того, как отмудохаешь их? — не скрывая кривой, но удивительно мягкой улыбки, тихо спросил он. Голос Кентаро прозвучал тихо, с едва заметной хрипотцой, которая в сонной тишине комнаты показалась Рэйко слишком интимной. Он слегка наклонил голову набок, из-за чего капля антисептика скатилась по его челюсти, но парень даже не обратил на это внимания. Его взгляд, лишенный прежней волчьей агрессии, буквально пригвоздил девушку к месту. Рэйко от такой наглости на секунду лишилась дара речи. Её пальцы, зажавшие чистую марлевую ткань, замерли в паре сантиметров от его лица. Внутри неё мгновенно вспыхнула жаркая волна — смесь из остатков паники, дикого смущения и подступающего раздражения. Она полночи восстанавливает его каракули, ломает спину о стену, чуть не седеет от страха, что выбила ему глаз, а этот «Бешеный Пёс» изволит шутить. — Очень смешно, Кьётани, — процедила она сквозь зубы, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал максимально холодно и профессионально. Правда, дрожащие руки её безбожно выдавали. — На моей памяти ты первый, в кого прилетела тяжелая керамика. Так что гордись своим эксклюзивным статусом. Она резко, намеренно чуть сильнее, чем нужно, прижала свежий тампон с заживляющей мазью к его рассеченной брови. Кентаро лишь едва заметно дернул щекой, но улыбку так и не спрятал. Казалось, эта язвительная пикировка и её близость приносили ему гораздо больше удовольствия, чем боли. — Лучше думай, что скажешь завтра парням, — ворчливо бросила Рэйко, аккуратно закрепляя на его рассеченной брови полоску медицинского пластыря. — В смысле? — Кентаро непонимающе моргнул, слегка поморщившись, когда её пальцы коснулись опухшей кожи. — Ну, думаешь, они не заметят, как тебя разукрасило? — она скептически окинула взглядом его лицо, на котором красовался содранный бок, опухающий нос и заклеенная бровь. — Завтра на утреннем построении ты будешь главной звездой. — А-а-а... — задумчиво протянул Кьётани, уставившись в стену, словно только сейчас до него начал доходить масштаб катастрофы. Потребовалось еще несколько секунд, чтобы в его уставшем мозгу выстроилась логическая цепочка между ночным инцидентом и неминуемым утренним допросом от Иваизуми и тренера. Лицо парня вытянулось, а улыбка мгновенно сползла. Поняв всю безвыходность ситуации, он лишь глухо и обреченно произнес: — ...А... блять. Рэйко не выдержала и тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью. Наблюдать за тем, как до грозного «Бешеного Пса» доходит суровая реальность, было бесценно. — Может, скажешь, что спросонья с лестницы упал? — предложила та, убирая в пластиковый бокс остатки марли и окровавленные марли. Он лишь пренебрежительно фыркнул, кривя разбитые губы. — Идиотская отмазка. Я что, идиот, чтобы с лестницы падать? — Ну точно! — Рэйко язвительно улыбнулась, сложив руки на груди и смерив его взглядом заправского критика. — Скажи им тогда чистую правду. Мол, так и так, мне девчонка-менеджер кружкой в лицо зарядила. Это же намного круче звучит, Кьётани! Мужественнее. Ойкава точно оценит. Кентаро недовольно отвернулся, пряча в полумраке комнаты стремительно краснеющие уши. Представление о том, как капитан будет до слез над ним потешаться, а Иваизуми — читать нотации о вреде ночных прогулок по чужим балконам, заставило его знатно напрячься. — Тц, — раздраженно цыкнул он, поднимаясь с её кровати и бросая быстрый взгляд на балконную дверь. — Сам что-нибудь придумаю. — Думай, — просто пожала плечами она, закрывая крышку аптечки с тихим, отчетливым щелчком. — Ладно, снимай футболку. Услышав подобное в глухой ночной тишине, парень сразу же замер у самого балкона и резко обернулся. Его глаза округлились, и он уставился на Рэйко с абсолютным, почти комичным непониманием. На мгновение в его сонной голове явно пронеслись самые дикие мысли. — Что? — Рэйко устало вздохнула, заметив его ошарашенный, зависший взгляд, и недовольно качнула головой. Она кивнула на ворох ткани в его руках и на его собственную грудь. — У тебя всё в крови. Я постираю. Сама же испачкала, сама и отстираю, чтобы завтра тренеры лишних вопросов не задавали. Кентаро на секунду опешил, переводя взгляд со своего окровавленного воротника на девушку, а затем, осознав ситуацию, шумно выдохнул через нос. Напряжение окончательно спало. Кентаро на секунду замялся, неловко переступив с ноги на ногу. Его ладонь легла на край испачканной футболки, но стоило ему потянуть ткань вверх, как он глухо зашипел и резко остановился. Рэйко нахмурилась: — Что еще такое? — Ничего, — буркнул он, отводя глаза. — Плечо. Днем на блоке дернул, сейчас заклинило немного. Сам сниму, не маленький. Он попытался снова, но движение вышло рваным и явно болезненным. Поняв, что этот упрямец скорее порвет на себе одежду вместе с кожей, чем попросит о помощи, Рэйко со вздохом поднялась с колен. Сил на споры уже не оставалось, работали одни менеджерские инстинкты. — Стой ровно, горе луковое, — устало скомандовала она, подходя ближе. Кентаро послушно замер, вытянувшись по струнке, когда она аккуратно перехватила пальцами край его свободной футболки. В сонной, душной тишине комнаты её близость ощущалась почти осязаемо. Рэйко осторожно, стараясь не задевать его свежие ссадины на лице и травмированное плечо, потянула ткань вверх. На мгновение Кьётани пришлось полностью поднять руки, и его широкая, рельефная грудь оказалась в паре сантиметров от её лица. Брюнетка на секунду затаила дыхание, внезапно осознав, насколько двусмысленно всё это выглядит со стороны, но быстро взяла себя в руки и резким, отработанным движением стащила футболку через голову. Она сделала шаг назад, комкая в руках тяжелую ткань со следами багровой крови. Кентаро остался стоять перед ней с обнаженным торсом — на его плечах и ребрах уже проступали свежие желтовато-зеленые синяки после тяжелого матча с Шираторизавой. Он выглядел непривычно уязвимым, растрепанным и всё еще слегка ошарашенным. — Спасибо, — едва слышно, почти беззвучно выдохнул он. Это слово далось ему с таким трудом, что он тут же резко отвернулся к окну, чтобы скрыть вспыхнувшие пунцовым цветом уши. — Иди уже, — так же тихо ответила Рэйко, чувствуя, как щеки обжигает ответный румянец. — Спи давай. Завтра... то есть уже сегодня, я не буду забивать твои мячи, если ты свалишься от усталости посреди площадки. Кентаро коротко фыркнул, шагнул на балкон и, ловко перемахнув через перила, бесшумно растворился в ночной прохладе. Рэйко сразу же закрыла балконную дверь на защелку и задернула плотные шторы, отсекая комнату от внешнего мира. Она вышла из комнаты и, зайдя в свою ванную, сразу застирала футболку в раковине под струей ледяной воды, чтобы кровь не успела намертво въесться в волокна ткани. Выжав вещь, она оставила её сушиться, а сама вернулась в спальню. Ложиться спать было еще нельзя — на полу всё еще валялись острые осколки разбитой чашки и уродливая лужа пролитого чая. Рэйко принялась убирать в комнате: аккуратно собрала фарфоровый мусор, вытерла пол и только после этого устало посмотрела на часы. Было начало четвертого утра. Спать оставалось меньше трех часов. На чистом автомате она сгребла в аккуратную стопку восстановленные листы статистики, уложила их в папку и прямо в одежде рухнула на подушку. Сон накрыл её мгновенно. Уже наутро Рэйко встала с божьей помощью от настойчивого стука в дверь. На пороге обнаружился Ойкава, который, собственно, её и разбудил. Оказывается, завтрак она всё же благополучно проспала, умудрившись встать на целый час позже положенного. Спасло ситуацию то, что Иваизуми сам сходил за утренними контейнерами с едой и раздал их парням. На самом деле Хаджиме ещё раньше заходил к ней в комнату, чтобы растолкать к сроку, но, увидев её измождённый, бледный вид и синяки под глазами, пожалел девушку и решил пока не беспокоить, дав поспать подольше. Рэйко сделала большой глоток чая, стараясь унять внутреннюю дрожь, и принялась за свой остывший завтрак. Напротив неё, развалившись на просторном диване гостиной, сидели Ойкава и Иваизуми. Ойкава лениво листал что-то в телефоне, а вот Хаджиме выглядел подозрительно собранным. — Менеджер, ты ничего не слышала ночью? — повернувшись к ней и прищурившись, прямо спросил Иваизуми. Рэйко замерла с палочками в руке, но постаралась, чтобы её лицо не выдало ни единой эмоции. Внутри всё мгновенно сжалось от воспоминаний о летящей кружке и брызгах фарфора. — Нет, вроде бы. А что, должна была? — как можно естественнее удивленно приподняла она бровь. — Ну, грохот какой-нибудь, — Хаджиме продолжал внимательно вглядываться в её лицо, пытаясь зацепиться хоть за какую-то подсказку — Ничего не слышала, спала как убитая. — Жаль, — Иваизуми хмуро качнул головой и тяжело вздохнул. — Кентаро ночью решил протереть лестницу своим лицом. Вот теперь боюсь, как бы плохого не подумали на площадке. Рэйко едва заметно замерла с кружкой в руках. Внутри всё так и перевернулось. Кьётани всё-таки использовал её дурацкую ночную отговорку! Тот самый парень, который пару часов назад со злостью шипел, что это «идиотская отмазка», сейчас покорно принимал на себя клеймо самого неуклюжего человека в коттедже. Ойкава на диване тихо, издевательски прыснул в кулак, не скрывая своего злорадного удовольствия. — Рэйко-чан, ты бы видела это зрелище, — протянул капитан, состроив фальшиво-жалостливую гримасу. — Наш грозный Бешеный Пёс не поделил территорию со ступенями. Выглядит так, будто его переехал грузовик. Ива-чан так переживал, придумывал, как мы будем объяснять организаторам, что никто из Аобаджосай не прикладывал руку к этому «шедевру» на его лице. — Да уж, — буркнул Иваизуми, скрестив руки на груди. — Там живого места нет. Бровь заклеена, скула синяя, нос распух. Судьи точно решат, что мы устроили над ним самосуд после вчерашнего проигрыша Шираторизаве. А этот баран только рычит и твердит, что сам оступился. Рэйко молча уткнулась в свой чай, чувствуя, как щеки начинают медленно гореть от смеси стыда, облегчения и подступающего смеха. Кентаро действительно сдержал слово: он принял весь позор на себя, защищая их общую ночную тайну. — А где, собственно, он? — поинтересовалась девушка, стараясь, чтобы её голос прозвучал как можно более обыденно и равнодушно. Иваизуми лишь махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — С комнаты не выходит. Я занёс ему завтрак и больше его не видел. Сказал, что спустится сразу к выезду. Похоже, самому до ужаса стыдно за свою неуклюжесть. — Ой, да ладно тебе, Ива-чан! — Ойкава весело закинул руки за голову, откинувшись на спинку дивана. — Нашему Кьётани-чану просто нужно время, чтобы принять свою новую неземную красоту! Представляю, как он сейчас воюет с зеркалом. Рэйко-чан, может, пойдёшь проверишь его? Как-никак, ты у нас менеджер, вдруг ему там пластырь переклеить надо или морально поддержать перед тем, как его увидит вся команда? Рэйко сделала еще один глоток чая, чувствуя, как под пристальным взглядом капитана по коже пробежали иголки. Пойти проверить Кентаро означало снова остаться с ним наедине после того, как она ночью буквально разукрасила его лицо тяжелой керамикой. С другой стороны, сидеть здесь под прицелом подозрений Иваизуми и двусмысленных смешков Ойкавы было ничуть не легче. — Кто тут капитан? Может, позаботишься о своих игроках? — с легким раздражением парировала Рэйко, выразительно посмотрев на Тоору. Ойкава лишь картинно закинул голову назад и весело рассмеялся, ничуть не задетый её тоном. — Ну что же ты, Рэйко-чан! Кентаро наверняка помогут чудесные женские прикосновения, от такого сразу вылечишься! — подмигнул он, продолжая откровенно паясничать и разводить руками. Иваизуми на это лишь тяжело вздохнул и отвесил капитану короткий, привычный подзатыльник, заставив того обиженно зашипеть и схватиться за макушку. — Заткнись, Дуракава. Рэйко права, это твоя обязанность — следить, чтобы команда до площадки доезжала в цельном виде, а не по кускам, — отрезал Хаджиме, поднимаясь со своего места. — Доедай, менеджер. Скоро выезжаем, надо проверить, все ли сумки собрали. Рэйко молча кивнула, возвращаясь к своему контейнеру. Внутренне она выдохнула: стрелки удалось перевести. Но мысль о том, что Кентаро сидит запертый наверху и прячется от команды с разбитым по её вине лицом, тяжелым камнем легла ей на душу. Ей всё равно придётся встретиться с ним взглядом у автобуса через какую-то половину часа. Она пошла в свою комнату, но, проходя мимо его двери, всё же решилась и тихо постучалась. Дверь на удивление оказалась незапертой. Рэйко осторожно приоткрыла её и заглянула внутрь, переступая порог. Кентаро сидел на краю кровати, мрачно уставившись в пол. В полумраке комнаты его лицо выглядело еще более жутко, чем описывал Иваизуми: правая сторона заметно отекла, бровь туго стягивал белый медицинский пластырь, а вокруг глаза расплывался наливающийся чернотой бланш. — Жив? — негромко спросила она, внимательно вглядываясь в его помятый вид. — Почти, — глухо отозвался он, даже не подняв головы, но Рэйко заметила, как плечи парня едва заметно расслабились при её появлении. Она прикрыла за собой дверь, оставаясь стоять в проходе. Вина за ночной инцидент с кружкой снова накатила горячей волной. Кьётани сидел перед ней — угрюмый, избитый ею же до кровавого месиво, но упорно защищающий её перед лидерами команды своей нелепой ложью про лестницу. Сделав несколько шагов вглубь комнаты, она встала прямо перед ним. Не раздумывая и больше не колеблясь, Рэйко осторожно взяла его лицо в свои руки — её прохладные пальцы аккуратно легли на его челюсть и неповрежденную щеку. Она мягко, но настойчиво подняла его голову вверх, заставляя парня посмотреть на себя, и принялась внимательно осматривать масштабы ночной катастрофы. Кентаро от этого неожиданного прикосновения весь подобрался и замер, уставившись на неё своими уцелевшими глазами. В его взгляде снова промелькнуло то самое ночное ошеломление, но он не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться или сбросить её руки. Он лишь шумно выдохнул, послушно отдаваясь под контроль её ладоней. Отек за пару часов сна стал только сильнее, превратив правую сторону лица в сплошную багровую припухлость, а медицинский пластырь на брови слегка пропитался сукровицей. — М-да... — негромко, с тяжелым вздохом протянула она, качая головой. — Ювелирная работа, ничего не скажешь. — Подожди, я схожу за аптечкой, — негромко бросила она. Не дожидаясь ответа, Рэйко быстро вышла из комнаты, скользнула в свою спальню и вернулась уже с плотным пластиковым боксом в руках. Положив аптечку на кровать рядом с ним, она вновь без лишних слов взяла его лицо в руки. Её пальцы действовали уверенно и мягко, пока она аккуратно отклеивала пропитавшийся пластырь, чтобы обработать рассечение свежим антисептиком. Кентаро с того самого момента, как она впервые к нему прикоснулась, даже не дёрнулся. Он сидел неподвижно, словно боясь спугнуть это внезапное проявление заботы, и послушно наклонял голову вслед за движениями её рук. В тишине комнаты было слышно только его мерное, тяжелое дыхание и шуршание упаковок от стерильных салфеток. Рэйко сосредоточенно промакивала кожу, стараясь причинять как можно меньше боли, хотя понимала, что антисептик сейчас нещадно щиплет содранную скулу. Кьётани лишь крепче сжимал пальцы на своих коленях, но упорно продолжал смотреть прямо на неё, не отводя взгляда. — Как голова, не болит? — уточнила она, осторожно накладывая свежую стерильную полоску пластыря на его рассеченную бровь. — Да нет... — коротко ответил он, едва заметно поведя плечом. Но на этом Кентаро не закончил. Он перехватил её запястье — не грубо, но твердо и ощутимо, заставляя Рэйко замереть и опустить руки. Парень поднял на неё свой взгляд, в глубине которого больше не осталось и следа от привычного волчьего упрямства, и тихо, но отчетливо сказал: — Прости за вчерашнее. В коридоре. Я... не хотел, чтобы ты ударилась.