Квиты

— Нашёл время, — с лёгким недовольством сказала та. Рэйко попыталась высвободить руку, но сам факт того, что этот дикий, упрямый Кьётани сейчас искренне перед ней извиняется, заставлял её не на шутку занервничать. Щёки обожгло знакомым румянцем, а сердце предательски зачастило. Она отвела глаза в сторону, уставившись на пластиковый бокс аптечки, и тихо, почти неловко добавила: — Ты это... тоже прости. Я не хотела в тебя попасть. Кентаро коротко хмыкнул, и его пальцы на её запястье едва заметно расслабились, но руку он так и не отпустил. На его опухшем лице снова промелькнула та самая редкая, кривая улыбка. — Для случайности ты уж очень метко кидаешь, — негромко заметил он, сверкнув уцелевшим глазом. — Я серьёзно, — в ту же секунду успокоившись, тихо ответила брюнетка. Она подняла на него прямой, чистый взгляд, и вся её недавняя неловкость куда-то исчезла. В её голосе больше не было яда или шутливого тона — только глухое, искреннее сожаление за то кровавое месиво, в которое она превратила его лицо. Рэйко действительно до сих пор было не по себе от своей ночной вспышки гнева. Кентаро посмотрел на неё в ответ, и его ухмылка тут же погасла. Он медленно отпустил её запястье, позволяя ей убрать руки, но дистанцию между ними так и не увеличил. — Да я понял, — негромко отозвался парень, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Ещё вчера понял. Не мог человек, который специально так сделал, выглядеть так. Он вспомнил, какой дикий, парализующий ужас застыл в её глазах ночью, когда он поднял голову. Вспомнил, как у неё тряслись руки, когда она прижимала футболку к его лицу и как судорожно оправдывалась. Кьётани мог быть упрямым, диким и злым, но он не был дураком. Он слишком хорошо умел считывать чужую агрессию и чужой страх, чтобы понять: Рэйко не желала ему зла. — Хотя это было неплохо, — Рэйко отвернулась к кровати и начала торопливо собирать разбросанные бинты и ампулы обратно в пластиковый бокс. — Будем считать, что мы квиты. Кентаро удивленно вскинул здоровую бровь. От него не укрылось, как засуетились её пальцы. — Это ты так за вчерашний толчок в стену расплачиваешься? — глухо уточнил он. — Не только, — Рэйко защелкнула крышку аптечки и победно посмотрела на него сверху вниз. — Я, вообще-то, отлично помню, как ты мне нос разбил на первой неделе моих тренировок. Так что долг возвращен с процентами, Кьётани. Парень на секунду опешил, вспоминая их первое, дикое знакомство в спортзале Аобаджосай, а затем лишь шумно выдохнул через нос, признавая её правоту. В этот момент снизу донесся оглушительный крик Ойкавы, который эхом разнесся по всему коттеджу: — Кьётани-чан! Рэйко-чан! Если вы сейчас же не спуститесь со своими сумками, Ива-чан заставит вас бежать за автобусом пешком до самого стадиона! — Не заставит! — чуть громче отозвалась она, стараясь перекричать гул в доме. Рэйко подхватила бокс с медикаментами, прижала к груди папку с восстановленной статистикой и быстрыми шагами направилась на первый этаж, стараясь не оглядываться назад. Кентаро поплелся следом за ней, тяжело топая кроссовками по тем самым ступеням. В гостиной Ойкава уже стоял у двери в полной экипировке, лениво крутя на пальце ключи от коттеджа. Рядом Иваизуми закидывал на плечо тяжелую спортивную сумку. Стоило Рэйко и Кьётани спуститься, как взгляды парней синхронно скрестились на них. — Ну наконец-то! — картинно завел глаза Ойкава. — Рэйко-чан, ты всё-таки совершила чудо и вытащила нашего затворника на свет божий? Но стоило капитану поближе рассмотреть свежий, аккуратный белый пластырь на брови Кентаро, как его глаза хитро сузились. Он перевел многозначительный взгляд на Рэйко, которая изо всех сил старалась сохранять абсолютно невозмутимый вид. Иваизуми лишь тяжело вздохнул, глядя на это разукрашенное лицо. Он подошел к Кьётани и несильно хлопнул его по здоровому плечу. — Идемте уже, — буркнул Хаджиме. — Тренер Ирихата у автобуса уже все часы проглядел. Кьётани, капюшон на глаза натяни сильнее, чтобы организаторы турнира не упали в обморок прямо на входе в зал. Уже подойдя к автобусу, Рэйко увидела, что остальные парни цепочкой заходили в салон, обсуждая предстоящий матч. Однако проскочить мимо руководства Кьётани не удалось. Тренер Ирихата решительно перегородил ему дорогу и заставил снять капюшон, который и без того не сильно-то скрывал свежие раны. Наставник долго и молча рассматривал его опухшее лицо, наливающийся фиолетовым бланш и аккуратный медицинский пластырь. Тренер, разумеется, прекрасно знал истинную цену всем этим «случайностям» и ночным падениям, но всё же был крайне неприятно удивлён увиденным. — Кьётани, — тяжело выдохнул Ирихата, скрестив руки на груди и сверля нападающего недовольным взглядом. — Я, конечно, всякое видел. Но чтобы до такой степени... Ты играть-то сможешь? Кентаро лишь угрюмо уставился в землю, сильнее сжав лямку рюкзака, но промолчал. Рэйко, стоявшая чуть позади, затаила дыхание. Она прекрасно понимала, что эта игра покажет, сможет ли Кьётани выложиться на площадке на полную силу в таком состоянии. Кентаро медленно поднял голову, и его уцелевший левый глаз упрямо блеснул из-под взъерошенной челки. — Смогу, — коротко, но твердо отрезал он. В его голосе не было привычного вызова, только глухая решимость доказать делом, что ночная катастрофа никак не повлияет на его силу. Ирихата-сан еще несколько секунд всматривался в его жесткое лицо, словно взвешивая все риски, а затем тяжело вздохнул и устало махнул рукой в сторону открытых дверей транспорта. — В автобус. Живо. И чтобы на площадке я от тебя ни одной ошибки из-за этого недогляда не видел. Кентаро коротко кивнул и, на ходу натягивая капюшон обратно на голову, быстро поднялся по ступенькам в салон. Рэйко, наконец позволив себе сделать полноценный вдох, двинулась следом. Внутри автобуса царило непривычное затишье. Большинство парней уже расселись по своим местам, и хотя каждый из них безумно хотел поближе рассмотреть боевой раскрас Кьётани, под строгим взглядом зашедшего следом тренера все предпочли уставиться в окна. Рэйко привычно прошла в самый конец салона и села на свое кресло у окна. Кентаро опустился на соседнее сиденье. Автобус плавно тронулся с места, мерно покачиваясь на лесной дороге и увозя команду навстречу новому игровому дню. Кьётани сидел, откинувшись на спинку и уставившись в пространство перед собой. В этот раз он не пытался отвернуться к окну или забиться в угол салона. Когда автобус выехал на шоссе и набрал скорость, парень слегка повернул голову в её сторону. Капюшон немного съехал, открывая вид на аккуратную полоску свежего белого пластыря, который она наклеила ему всего полчаса назад. — Эй, — негромко, так, чтобы слышала только она, позвал он. Рэйко оторвалась от папки со статистикой и вопросительно посмотрела на него. — Моя футболка... — Кентаро замялся, подбирая слова, и на его неповрежденной щеке проступил едва заметный румянец. — Ну, та, которую ты застирала. Оставь себе. Я новую куплю. Рэйко на секунду замерла и растерянно посмотрела на него, нахмурив брови. В её голове никак не укладывалось, зачем ей вообще хранить у себя чужую спортивную вещь. — На кой мне твоя футболка? — искренне недоумевая, тихо спросила она. Кентаро от такого прямого вопроса знатно смутился. Он резко отвернулся к окну, натягивая капюшон пониже на лоб, чтобы скрыть вспыхнувшие пунцовым цветом уши. На его опухшем лице снова промелькнуло привычное угрюмое выражение. — Ну не знаю, сама решай, — буркнул он в стекло, недовольно дёрнув здоровым плечом. — Хочешь, на тряпки пусти. Рэйко ошарашенно моргнула, глядя на его резко отвернувшуюся широкую спину, а затем на её лице сама собой появилась легкая, едва заметная улыбка. Вся тяжесть последних безумных дней, бессонные ночи и страх перед Шираторизавой внезапно отступили, оставив после себя странное, но приятное чувство покоя. — Тряпки так тряпки, — хмыкнула она и отвернула голову к окну, рассматривая проплывающие мимо деревья. Боковым зрением Рэйко тут же заметила, как Кентаро резко повернулся к ней всем телом. По его насупившемуся лицу и плотно сжатым губам было сразу понятно, что парень остался крайне не доволен её практичным ответом. Белый медицинский пластырь на его рассеченной брови забавно сморщился. — Очень благородно с твоей стороны, — с явным недовольством в голосе пробурчал он, поглубже пряча подбородок в воротник кофты. Рэйко едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху от его оскорбленного тона. Кьётани явно рассчитывал на какую-то другую реакцию, но брюнетка решила не сдавать позиции так просто. Она продолжала смотреть на дорогу, хотя уголки её губ сами собой подрагивали от улыбки. Кентаро в ответ лишь раздраженно цыкнул, поправил свой капюшон и снова отвернулся к своему стеклу, сердито скрестив руки на груди. Между ними вновь воцарилось молчание, но теперь в нем не было ни капли прежней злости или агрессии. Автобус мерно покачивался на шоссе, увозя Аобаджосай навстречу новому игровому дню. Когда автобус с шипением затормозил у главного входа в огромный спортивный комплекс, гнетущее утреннее затишье в салоне мгновенно испарилось. Парни зашевелились, подхватывая тяжелые спортивные сумки и на ходу настраиваясь на рабочий лад. Вчерашний проигрыш Шираторизаве всё еще оставался горьким осадком, но Аобаджосай не могли позволить себе раскисать на глазах у всего зала. Рэйко вышла из автобуса вслед за тренерами, крепко прижимая к себе папку со статистикой. Кентаро шел на шаг позади неё. Он поглубже натянул капюшон на лоб, надеясь до последнего оставаться незамеченным, но стоило команде переступить порог огромного, залитого светом игрового зала, как этот план с треском провалился. Шум трибун, свистки судей и гул разминающихся команд на секунду оглушили Рэйко. Девушка осталась ждать парней в коридоре возле раздевалки, прислонившись спиной к прохладной стене. Она надеялась на пару минут спокойствия, но в этот момент из-за закрытой двери послышалось куда больше шума, чем обычно. Гул голосов стремительно нарастал, переходя на повышенные тона, и уже через минуту дверь с грохотом распахнулась. Из раздевалки буквально вылетел Кентаро. Его лицо пылало от злости, а левый глаз яростно сверкал. Прятать раны ему было уже абсолютно нечем — капюшона на мастерке не было, и весь его боевой раскрас предстал во всей красе. Белый медицинский пластырь на брови, синяк под глазом и опухший нос делали его вид еще более грозным. — Закрой уже рот, Киндаичи! — в сердцах рявкнул он назад в проем, тяжело дыша и сжимая кулаки. Следом показался взбудораженный Киндаичи, которого Иваизуми едва удерживал за плечо, что-то жестко выговаривая обоим балбесам. Очевидно, в раздевалке парни снова зацепились из-за вчерашнего проигрыша и жуткого вида Кьётани, и утренняя атмосфера в команде накалилась до предела еще до выхода на площадку. Кентаро, резко развернувшись, широкими шагами направился по коридору в сторону игрового зала, даже не пытаясь скрывать разбитое лицо от проходящих мимо людей. Проходя мимо Рэйко, он на секунду притормозил и мазнул по ней быстрым, колючим взглядом. В его глазах читалось дикое раздражение из-за глупой ссоры с первогодкой, но стоило ему увидеть её спокойное лицо, как он лишь шумно выдохнул через нос и пошагал дальше, немного сбавив убойный темп. Рэйко дождалась, когда из раздевалки наконец выйдет тренер Ирихата и ещё несколько парней. На ходу брюнетка пристроилась рядом с наставником, сосредоточенно записывая в свой блокнот стартовую расстановку на сегодняшний матч. Напряжение в коридоре после криков Кьётани всё ещё ощущалось физически, но работа требовала полной собранности. Карандаш быстро чертил цифры на бумаге, пока тренер спокойно диктовал позиции игроков. Но в один момент Ирихата резко замолчал. На позиции, куда обычно всегда ставили Кентаро, наставник запнулся. Он бросил задумчивый, хмурый взгляд вперёд, где по коридору широкими шагами удалялся побитый нападающий, а затем негромко переговорил с Мизогучи. Мизогучи что-то тихо ответил, качнув головой, и тренер, ещё раз взвесив все за и против, коротко кивнул. Поняв их безмолвное решение, брюнетка всё же уверенно вписала шестнадцатый номер в стартовый состав на площадку. Ирихата-сан решил рискнуть и дать Кентаро шанс выплеснуть всю утреннюю злость на соперников. Уже в зале Рэйко внимательно наблюдала за Кентаро со своей скамейки. Со стороны могло показаться, что он ведёт себя как обычно. Парень резко двигался, злобно хмурился и всем своим видом показывал привычную агрессию. Но Рэйко слишком хорошо изучила его за последнее время. По его низко опущенной голове и тому, как он упорно избегал смотреть по сторонам, она отчётливо видела — эти любопытные, приковывающие взгляды со всего зала ему глубоко не нравятся. Соперники и зрители на трибунах откровенно пялились на его разбитое лицо и белый пластырь. Они перешёптывались и тыкали пальцами. Брюнетка прекрасно понимала его состояние. Кентаро ненавидел быть объектом чужих сплетен. Ему хотелось просто играть, а не слушать за спиной смешки про «неуклюжее падение с лестницы».