Ночной Кошмар (Глав 1.6)

Собрание Столпов в поместье Убуяшики всегда проходило в атмосфере строгости и торжественности, но сегодня воздух был пропитан искренним восхищением. Юзуки стояла на коленях на гравии, опустив голову. Её светло-пурпурное хаори со звездами казалось почти серым в тени деревьев. Рядом с ней стояли Санеми, Обанай, Гёмэй, Тенген и Кёджуро. Даже самые суровые из них смотрели на неё с нескрываемым уважением. 52 демона за 1.5 года — это была статистика, граничащая с легендой. Кагая Убуяшики мягко улыбнулся, глядя на неё своими незрячими глазами. — Юзуки, моё дитя... Твои успехи — это истинное благословение для нашего рода. Ты принесла покой стольким душам, сколько иным не удается за десятилетия. Сегодня я и все Столпы здесь, чтобы даровать тебе имя, которое ты заслужила. Отныне ты — Лунный Столп. Санеми коротко кивнул, что для него было высшей формой признания: — Ты доказала, что твоё «сонное» дыхание режет лучше, чем любая ярость. Ты заслужила это место рядом с нами. Наступила тишина, в которой все ждали её согласия. Но Юзуки не подняла головы. Её тонкие пальцы крепче сжали ножны катаны. Она глубоко вдохнула, и её голос, тихий и немного хриплый от вечной усталости, прозвучал отчетливо: — Ояката-сама... Я бесконечно благодарна за эту честь. Но я... я отказываюсь. По рядам Столпов пробежал гул изумления. Тенген Узуй удивленно приподнял бровь: — Отказываешься? Быть Хаширой — это самый блестящий путь истребителя! Почему? Юзуки наконец подняла взгляд. Её лунные глаза блестели от подступивших слез, но в них не было сомнения. Она посмотрела на свои дрожащие ладони. — Я не смогу, — прошептала она. — Ранг Хашира — это не только сила. Это ответственность за жизни сотен подчиненных. Это обязанность вести за собой, быть опорой... А я... я всё еще боюсь тени собственного прошлого. Моя «усталость» — это не просто слабость тела, это тяжесть в душе. Она сделала паузу, и её голос дрогнул от той самой «милой резкости», которая проявлялась в моменты стресса: — Если я стану Столпом, я буду вечно бояться, что кто-то из моих людей пострадает, потому что я вовремя не проснулась или не смогла подпустить их к себе достаточно близко, чтобы защитить! Я хочу убивать демонов. Я хочу приносить покой. Но я хочу делать это как Юзуки, а не как символ власти. Пожалуйста... позвольте мне остаться в тени. Кагая долго молчал, вслушиваясь в биение её сердца. — Я слышу в твоем голосе не страх перед демонами, а великую любовь к людям, Юзуки. Ты боишься подвести их. Это качество истинного столпа... но я не стану навязывать тебе это бремя. Он слегка наклонил голову. — Ты останешься в ранге Киное. Ты будешь подчиняться напрямую мне и помогать Столпам в самых сложных миссиях. Ты будешь нашей «Скрытой Луной». Ты согласна на это? Юзуки низко поклонилась, коснувшись лбом земли. — Да, Ояката-сама. Спасибо... спасибо, что поняли.

***

Это был полдень в штаб-квартире истребителей. Солнце палило нещадно, и Юзуки, как обычно, чувствовала себя разбитой. Она сидела на веранде, прислонившись к столбу, её глаза были практически закрыты, а голова мерно покачивалась в такт тихому дыханию. — Эй, Сонная Луна! Хватит давить массу! — громовой голос Санеми разрезал тишину. Он стоял посреди тренировочной площадки, обнажив свой ничирин. — Ояката-сама признал, что ты стоишь десяти Хашира, — Санеми оскалился в своей безумной манере. — Но я не поверю, пока не почувствую твой клинок на своей шкуре. Вставай! Юзуки тяжело вздохнула, медленно поднялась и, пошатываясь, сошла на гравий. Она выглядела так, будто сейчас упадет в обморок, а не вступит в бой с самым яростным Столпом. Санеми не стал ждать. Он рванул вперед, как ураган: — Дыхание Ветра. Первая форма: Удар вихря! В тот момент, когда клинок Санеми должен был рассечь её плечо, она просто... исчезла. Она не отпрыгнула, она словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах камелий. — Дыхание Ночи. Вторая форма: «Лунная рябь», — прошептала она. Её зазубренный меч вышел из ножен с таким звуком, будто запели тысячи цикад. Вместо одного удара Санеми встретил десятки крошечных воздушных разрезов. Воздух вокруг Юзуки замерцал, как поверхность озера под луной. Санеми хохотал, наращивая темп, его атаки становились всё мощнее.. Юзуки двигалась в «Танце хищника», экономя каждое микродвижение. — Покажи мне настоящую мощь, Луна! — взревел Шиназугава. Юзуки резко остановилась. Её глаза широко распахнулись, и в них вспыхнул тот самый потусторонний пурпурно-белый свет. — Дыхание Ночи. Десятая форма: «Затмение»! Она сделала один горизонтальный взмах. В тот же миг она сделала элегантное колесо увернувшись от удара, ее зазубренный мерч очертил полумесяц. Горизонтальный удар сверху вниз выбил клинок из рук Санеми и тот получил удар ногой в лицо. Кагая Убуяшики, который не мог видеть глазами, почувствовал это. Вибрация воздуха, форма атак, холодный гнет, исходящий от техники Юзуки... это было один в один то, что описывали старые свитки о предателе человечества — Кокушибо. «Боже мой...» — подумал Кагая, и его рука, лежащая на колене, заметно дрогнула. — «Это не просто талант. Она интуитивно воссоздала стиль Дыхания Истока... Стиль брата Ёриичи. Если ОН узнает о ней, если ОН увидит в ней свое отражение или свою замену... Юзуки станет первой целью для Первой Высшей Луны. Её жизнь превратится в охоту, где хищником будет само воплощение Луны». Юзуки тут же обмякла, её плечи опустились, а меч с тихим щелчком вернулся в ножны. — Я... я больше не могу, — пробормотала она, потирая глаза. — Санеми-сан, вы очень шумный. Санеми за долгое время впервые улыбнулся — искренне, без тени издевки. — Ты монстр, малявка. Сонный, милый, но монстр. Юзуки лишь смущенно отвернулась, почувствовав на себе тяжелый взгляд Кагаи. Она не понимала, почему Ояката-сама так внезапно побледнел, ведь она всего лишь хотела закончить бой побыстрее, чтобы наконец-то поспать.

***

Юзуки стояла посреди поляны, тяжело дыша. Её хроническая усталость сегодня ощущалась как свинец в жилах, но взгляд был прикован к фигуре перед ней. Доума, Вторая Высшая Луна, стоял в расслабленной позе, обмахиваясь своими золотыми веерами. На его лице сияла привычная, пустая улыбка. — Ой-ой, какая крошка! — пропел Доума, склонив голову набок. Его радужные глаза мерцали. — Ты такая миниатюрная, словно фарфоровая куколка. И эти глазки... цвет лунного света? Как мило! Знаешь, мне даже жалко тебя есть, ты выглядишь такой... хрупкой. Может, ты просто позволишь мне обнять тебя, и мы закончим всё без боли? Юзуки не ответила. Её тошнило от его присутствия. Запах его крови напоминал ей о холоде той комнаты из детства, о руках, которые хватали её против воли. Её застенчивость мгновенно сгорела в огне резкого, болезненного гнева. — Не смей... — прошипела она, и её голос сорвался на тот самый эмоциональный крик. — Не смей открывать свой грязный рот! Ты воняешь гнилью, «божество» недоделанное! Доума притворно обиженно надул губы. — Какая грубость! А ведь я хотел быть нежным. Ну что же, если куколка хочет сломаться... Он взмахнул веером, выпуская облако ледяного лотоса. Но Юзуки уже двигалась. Она не бежала — она скользила, почти не отрываясь от земли, экономя каждый джоуль энергии. — Дыхание Ночи. Одинадцатая форма: «Безмолвный лик убывающей Луны»! Она сделала один-единственный выпад. В этот момент время для Доумы словно замедлилось. Из её зазубренной катаны вырвались сотни хаотичных, пульсирующих лезвий-полумесяцев. Они были не просто из воздуха — в них был заложены смертоносные яды, нескольких видов сразу. Они были очень похожи на... Доума, который мгновение назад собирался атаковать, внезапно замер. Его зрачки сузились до точек. В его сознании вспыхнуло воспоминание: окровавленный пол, ледяное спокойствие и Тот Самый Мужчина с шестью глазами, который за долю секунды превратил его тело в фарш, когда он неосторожно бросил ему вызов. Инстинкт выживания, который Доума почти забыл, взревел в его голове. — Это... — Доума резко, почти неуклюже отпрянул назад, разрывая дистанцию на добрые десять метров. — Это дыхание... Кокушибо-доно?! Его рука, сжимающая веер, мелко задрожала. Он смотрел на Юзуки, и на секунду ему показалось, что за спиной этой маленькой сонной девочки стоит колоссальная призрачная фигура величайшего мечника среди демонов. — Откуда?! — его голос лишился напускного веселья. — Откуда у человека эта техника? Ты... кто ты такая?! Юзуки замерла, её веки снова опустились, скрывая ярость. Она едва стояла на ногах, яд на её зазубринах блестел в лунном свете. — Я? — она подняла на него сонный взгляд. — Я просто... - она на секунду зависла, обдумывая его слова Доума впервые за столетия почувствовал настоящий, липкий дискомфорт. Он не понимал, как эта девчонка связана с «Ним», но видеть эти хаотичные, но мягкие, полумесяцы было выше его сил. Он снова отступил, его лицо исказилось в странной гримасе между страхом и любопытством. — Нет-нет... это слишком опасно, — пробормотал он, прикрывая лицо веером. — Если я убью тебя, он сотрет меня в порошок. А если ты убьешь меня... — Знаешь что, куколка? Давай оставим это на другой раз! У меня внезапно испортилось настроение! — крикнул он, растворяясь в ледяном тумане.

Отчёт

Юзуки сидела на татами, едва удерживая голову прямой. Перед ней сидели Кагая и Шинобу, которая только недавно лишилаь сестры из-за того же демона. Юзуки сказала сонным и обеспокоиным голосом — Ояката-сама... Простите, что не смогла его задержать. Он был... очень шумным. И слишком много говорил о «спасении». От него пахло льдом и застоявшейся кровью. Кагая: — Тебе не за что извиняться, дитя. Ты спасла Канае. Расскажи, что произошло, когда ты применила свою Десятую форму? Юзуки: (трет глаза, зевает) — Я не совсем поняла. Я просто хотела, чтобы он замолчал. Когда я ударила... он изменился. Его улыбка стала какой-то... кривой. Он отпрыгнул так быстро, будто увидел не меня, а смерть. Он выкрикнул чье-то имя... Кажется, «Кокушибо-доно». А потом сказал, что я «опасная куколка» и убежал. Шинобу: (шокирована) — Вторая Высшая Луна... отступила перед Киное? Юзуки, ты хоть понимаешь, что ты сделала? Юзуки: — Я просто... Если я увижу его еще раз, я принесу ему покой. Обещаю.

Отчёт

В центре пустоты на татами сидел Музан, его аура давила на всё живое. Рядом, в тени колонны, неподвижно замер Кокушибо, чьи шесть глаз были закрыты. Доума стоял перед ними, непривычно суетливый. Доума: — Музан-сама! Вы не поверите, какую прелесть я встретил! Маленькая, крошечная девочка с глазами как лунный камень. Такая милая, что хотелось её проглотить целиком... Музан: (ледяным тоном) — Ты звал меня только ради своих гастрономических восторгов, Доума? Доума: — О, нет-нет! Самое интересное началось, когда она вытащила меч. Она использовала технику... Знаете, я на секунду подумал, что передо мной стоит наш дорогой Кокушибо-доно, только в уменьшенном и очень сердитом варианте! Кокушибо медленно открыл все шесть глаз. Воздух в крепости мгновенно похолодел. Кокушибо: — Что... ты... сказал? Доума: (радостно) — Да-да! Те же хаотичные полумесяцы, та же форма атак. Она назвала это «Дыханием Ночи». Но, Кокушибо-доно, её движения... они были чище. Словно она не училась этому веками, а просто видела луну так же, как вы. Она почти достала меня! Представляете, какая дерзость для человека? Музан: (вглядываясь в мысли Доумы через кровь) — Режущие волны воздуха... Хаотичные траектории... Это невозможно. Единственный пользователь Лунного Дыхания стоит передо мной. Кокушибо: (голос подобен скрежету камней) — Человек... не может... владеть этим... Это оскорбление. Кокушибо медленно поднялся. Его рука сжала рукоять меча из плоти. В его глазах вспыхнула смесь ярости и болезненного любопытства. Как кто-то мог достичь его мастерства, не будучи демоном? Кокушибо: — Музан-сама... Позвольте мне... найти её. Я хочу видеть... чей свет... ярче.